Михаил Костин – Антология советского детектива-21. Компиляция. Книги 1-15 (страница 616)

«Спокойствие… Хозяин не рекомендовал волноваться. На этот раз дело особенно щекотливое. Для ведения таких дел выбирают вполне своего человека, а для исполнения — такого, как этот…»

Лицо мистера Бэндита являло портрет законченного мерзавца. Длинное, скуластое, с крупным, испещренным красноватыми пятнышками носом, узкими жабьими губами и массивным, похожим на неопрятную пятку подбородком. Две глубокие складки от носа к подбородку будто приоткрывали страничку весьма сложной биографии мистера. Непроницаемые, настороженные глаза умного негодяя… Да, много пришлось потрудиться мистеру Бэндиту на ниве борьбы с частной капиталистической собственностью. Как раз в тех пределах, которые наказываются законами Соединенных территорий от бессрочной каторги до электрического стула включительно. Наконец, он был замечен и оценен настолько, что ему позволено сейчас вот так, развалившись, сидеть в кресле против одного из самых влиятельных директоров мировой монополии.

Бэндит придал своей малофотогеничной физиономии выражение благолепного внимания.

— Мы получили сведения, что в руках этого, как его…

— Ганса Мюльгарта, — подсказал Бэндит.

— Да, в руках этого Мюльгарта важный документ. Правление решило доставить его сюда.

— Не разумней ли обождать? У него кончается срок контракта. Он болен. Тогда документ достанется нам без хлопот.

— Это нас не интересует. Когда он подохнет досрочно, нам станет известно. А документ должен быть здесь поскорее. Можете пообещать любую сумму, в разумных пределах, конечно, этим бездельникам — агентам разведывательного бюро, торчащим в Северогорске. От содержания документа может зависеть изменение большой политики в отношении восточного района России. Сообщите им, что сверх обычной платы они могут рассчитывать на благодарность монополии.

— Не так-то легко, особенно сейчас, когда красные поставили везде на побережье посты наблюдения и усилили охрану морской границы… Подходить в такое время неразумно. Лучше дождаться туманов. Это безопасней. А в политике я не разбираюсь. Это не мое дело…

— К черту трудности, к черту туманы! Я вижу: неразумно платить вам столько, сколько платят председателю сенатской комиссии…

— Вы, надеюсь, не думаете, что я трус? — Бэндит сделал невольную попытку приподняться. На челюсти заиграл желвак.

Гаррисон пожал плечами.

— Сидите. Разбогатев, человек ищет покоя и избегает трудностей, — философски заметил он.

— Я уже был там. Мюльгарт производит впечатление сильного человека. С таким нелегко сговориться. Особенно тогда, когда он на территории другого государства. Некоторое время назад двое наших людей три дня торчали в прибрежных камнях того района, питаясь консервированной тухлятиной из Иллинпрайса, прежде чем дождались его. Ведет он себя независимо.

— Повторяю, он может подыхать. И чем раньше, тем лучше. Взамен его пойдет другой. Благо не каждому инженеру, а тем более немцу, выпадает удача сделать такой бизнес: за бездельничанье обеспечить себя и семью на всю жизнь.

— Этой жизни мало остается после пребывания там, сэр.

— Не набивайте себе цену. Компанию это не интересует. Вам платят довольно, а этот инженер исполняет работу сторожа и, черт возьми, имеет оклад чуть ли не такой, как у меня.

— Но он недолго живет…

— Я же не подписываю за него контракт! В конце концов никто их не неволит. Слава богу, у нас свобода договора. Мы и так берем на себя убыток, если договор окажется досрочно расторгнутым из-за смерти нанявшегося. Ну, довольно об этом. Вам предстоит не позднее субботы выйти в море, прибыть в район Северогорска и любыми путями получить у Мюльгарта документ.

— А если он не отдаст?

— Скажете, что по договору всё, что он сделает за время пребывания там, принадлежит Компании. Пообещайте дополнительное вознаграждение.

— А если все же он не согласится отдать?

— Человек смертен…

— А если я не могу, сэр? Ведь это в самом деле чертовски трудно.

— Слишком много «если». Срок давности уголовного преследования за убийство сержанта полиции Янсена при ограблении Вестерн-банка еще не истек…

Бэндит наклонил голову.

— Ясно.

— Дальнейшие инструкции получите в пакете в штабе соединения, у коммодора Грехэма. Туда пойдет очень опытный командир подводной лодки капитан 3 ранга Реджинальд Колдуэлл. Кроме вас, пойдет еще человек… Разведывательное бюро наметило кандидатуру. Вроде вашей… — мстя за вынужденное долготерпение с этим хамом, ехидно закончил Гаррисон.

— Считаю это похвалой агенту.

— Как вам угодно…

7. БРИГАДМИЛЕЦ

Промышленный поселок сегодня — это, в сущности, самый настоящий город, выросший в пяти километрах от Северогорска. Еще пять лет назад на месте поселка в беспорядке были разбросаны дощатые бараки, бесцеремонно названные каким-то безвестным любителем лакировки палатками.

Палатки… Слово как будто новое, а существо оставалось прежним, барачным. Та же неуютная казенная теснота, большие и низкие коробки-комнаты, в которых жили по две-три семьи переселенцев. Отсутствие удобств. Точнее, наличие множества жизненных неудобств. Кто хотел жить отдельно, семьей — сооружал для себя землянку.

В эту пору усиленного строительства верфи люди сколачивали свои временные жилища вечерами, наспех и кое-как. Поэтому получались землянки кривобокими да разнофасонными.

Люди строили верфь. Постепенно, а для постороннего глаза очень быстро, строгие линии причалов сменили прихотливо изгибавшуюся береговую черту; оделась в бетон огромная впадина сухого дока; вдоль берега, на огромной территории, очищенной от дремучей тайги, протянулись аккуратные, выкрашенные в светлые тона цеха северной верфи.

Место было новое, необжитое, и люди, пробывшие здесь два-три года, считались уже старожилами. Такие не мечтали, сколотив деньгу, уехать на запад. По-хозяйски сравнив ставшие уже далекими воспоминания об удобствах запада с тем, что им сулила работа здесь, они оседали в поселке. То один, то другой шагали немощеной, изрытой ухабами дорогой в горсовет за планом и ссудой на постройку дома. Люди сами повели наступление на свои прежние убогие жилища. Безжалостно сносились палатки-бараки, а экскаваторы, деловито лязгая стальными членами, подымали в ковшах пахнувшие гнилью и плесенью останки обшивки бывших землянок. Сначала вдоль трассы, а потом параллельно ей, по обе стороны протянулись кварталы новых зданий. Оделась в бетон и асфальт дорога на Северогорск. И оттуда, со стороны города, все ближе к поселку подбирались аккуратные домики. Люди гадали: много ли времени пройдет до того, как поселок вплотную сомкнется с городом.

И наконец в центре поселка выросло просторное здание нового универмага. Тогда жители бывшего «Копай-города» уже свысока стали посматривать на северогорцев, еще не имевших такого образцового торгового заведения.

И пусть иногда были трудности и не все еще было устроено по вине равнодушных к своему делу людей. Население Промышленного поселка все росло и росло. Строители верфи становились ее основными работниками, ибо трудно оторваться рабочему человеку от того, что создано его руками, как трудно оторвать крестьянина от земли, которую он заставил цвести… Поселок благоустроился, в аккуратных палисадничках у домов появились цветы, а по улицам бегали под щедрым летним солнцем мальчишки, самозабвенно, до хрипоты, крича о чем-то, интересном только для них, совсем так же, как где-нибудь в Симферополе или Курске, Харькове или Владивостоке.

Словом, поселок рос настолько быстро, что постоянно озабоченный зав. жилищно-коммунальным отделом горсовета только почесывал в тягостном раздумье то место на голове, где и у него когда-то, в пору исканий, ярких чувств и небрежения неудобствами росли кудри.

Дальний Восток, чем щедрее раскрывает свои богатства, тем больше требует людей. Могучие лайнеры привозили из Владивостока и Находки крупные партии рабочих. Все равно не хватало.

Среди тех, кто поначалу осторожно и даже робко ступал на землю Северогорска, были разные люди. Вместе с мечтателями — первыми поселенцами каждого нового места — на берег сходили и такие, чья нечистая совесть была предметом особого внимания органов милиции где-нибудь в Одессе или, скажем, в Архангельске. Такие узнавались по режущим уши жаргонным словечкам, по пристрастию к бутылочке и убежденной ненависти ко всякой организации. Такие даже считали, что самим фактом появления здесь они осчастливили край.

Устраивались они по-своему. То тут, то там, нарушая слаженную трудовую жизнь и порядок, возникали драки. Появилось воровство.

С этим нельзя было не бороться. Те, кто создал поселок и сейчас трудился на верфях, начали войну. В нее втянулась молодежь — наиболее энергичная и непримиримая часть населения поселка.

В тот самый день, когда майор Трофимов ломал голову над вопросом: что еще следует предпринять для раскрытия дела об исчезновении профессора Левмана, на побережье обрушился тайфун, усердно очищая улицы от прохожих, заставляя людей, припадая к заборам, спешить домой.

Вот уж — казалось дежурному по поселковому отделению — в такой вечер бригадам содействия милиции нечего будет делать. Это свое соображение младший лейтенант милиции высказал сержанту Волощуку. Дежурный был новичком. Он только месяц назад прибыл, по окончании школы, из Хабаровска. Сержант милиции Волощук знал больше. Ведь именно здесь на зенитной батарее над Промышленным поселком четыре года назад началась служба тогда еще совсем зеленого парнишки из далекого украинского городка.