Михаил Костин – Антология советского детектива-21. Компиляция. Книги 1-15 (страница 578)

— Будет еще больше! — загремел Курилов.

— Не пугайте, руки коротки, — пробурчал Блохин.

Для темпераментного Курилова это было слишком. Оттолкнув Усова, он подскочил к Блохину, но тут же взял себя в руки, вынул из кармана красную книжечку, подал ее Усову, сказав:

— Я следователь и требую, чтобы вы задержали гражданина Блохина.

Усов выпрямился, внимательно прочитал удостоверение и вернул его Курилову. Наступила тишина. Каждый ждал, что скажет Усов.

— Необходимо письменное распоряжение, — заявил он.

— Совершенно правильно, — оно будет у вас завтра. А пока я требую, чтобы вы взяли от гражданина Блохина подписку о невыезде.

— Это можно, — спокойно сказал Усов и попросил Рожкова принести портфель.

Блохин, казалось, оцепенел. Он стоял, как соляной столб, моргая глазами, словно не веря, что все происходит в действительности. Наконец сказал, тяжело дыша:

— Да что ж это такое, товарищи? Где я нахожусь? Меня, советского гражданина, хотят арестовать из-за какого-то бешеного пса, который едва не оторвал мне руку. Уж не взбесились ли и вы?

— Не волнуйтесь, — снова загремел Курилов. — Вы осмелились стрелять из пистолета в квартире и свободно могли кого-нибудь убить. У вас вообще есть разрешение на ношение оружия?

— Есть, пожалуйста, — снова процедил Блохин и показал разрешение.

— Постараюсь сделать все, чтобы у вас его отобрали. В таких руках пистолет оставлять нельзя, — твердо сказал Курилов.

Блохин переменил тон:

— Никак не возьму в толк, что здесь происходит. Да какое у вас право задерживать честного человека, клеветать на него? Никакой подписки не дам. Неужели тут нет никого, кто бы за меня заступился? Вера Николаевна… Товарищ Богданов…

Лесничий нерешительно стоял в дверях.

— За то, что собака искусала человека, его же и хотят арестовать, — чуть не плача, выговаривал Блохин. — Прошу вас, не допустите этого, ведь вы знаете меня лучше, чем все остальные вместе взятые. Скажите же хоть что-нибудь… Защитите меня от наветов!

Сцена произвела впечатление. Вера Николаевна просительно глянула на супруга и что-то зашептала Усову.

— Да, да, ему нужен медицинский осмотр, — сжалился Усов. — Свезите его… ну, хотя бы к тому фельдшеру.

Усов обратился к Курилову, тот не возражал. Богданов поручился за Блохина. Тетка Настя побежала за лесником, чтобы он запрягал лошадей (Демидыч еще не возвратился) и отвез Блохина. Когда лесник увидел Блохина, он всплеснул руками и сказал:

— Что ты наделал, Аркадий?

— Не спрашивай, — попал между волками, — зло проговорил Блохин и направился к выходу. Мы вернулись в комнату.

— Этот прохвост еще наделает нам хлопот, прежде чем попадет туда, куда ему и следует — за решетку, — раздраженно сказал Курилов.

— Простите, товарищ, — отозвался Рожков, — но у нас для этого нет оснований: стрельба из пистолета может быть квалифицирована как самозащита…

— Хорошо бы, если так, — проговорила Вера Николаевна. — Ведь эти патроны все-таки…

— Тс, тс, — прервал ее Усов. — У вас и стены имеют уши…

Мы обернулись и увидели, что двери комнаты слегка приоткрыты. В тишине, которая наступила после слов Усова, в коридоре отчетливо послышались чьи-то шаги. Я мгновенно прыгнул и распахнул двери. Усов спокойно оставался на месте. Коридор был пустой. Через мгновение в другом его конце скрипнули двери, затем снова все стихло.

Терзаемый подозрениями, я на цыпочках прошел мимо одной двери, за которой слышался приглушенный разговор, и спрятался у лестницы в углу, Соседние двери открылись, и выглянула голова — тетя Настя! Она прислушалась, затем вышла из комнаты, осторожно закрыла дверь и тихонько пошла по коридору в своих домашних шлепанцах. Когда ее шаги стихли, я вернулся к друзьям.

— Что-нибудь видели, Рудольф Рудольфович? — спросил Усов.

— Видел, — ответил я. — Это была тетка Настя.

— Ах, вечно она принюхивается в доме, — проговорил Богданов. — Никак от этого не отвыкнет. Словно кошка…

Я молчал. Не хотелось мне при Шервице говорить, что пронырливая тетка была в комнате у Хельми. Мне и в голову поначалу не пришло, что могла означать их встреча; просто, должно быть, Настя выполнила какую-то просьбу Хельми.

Случай с Блохиным как-то оттеснил на задний план историю, ради которой, собственно, Усов приехал, и, возвращаясь к которой, он сейчас сказал:

— Единственное вещественное доказательство — это пряжка с обрывком ремня. Придется приложить ее к делу… А где же она?

Все бросили взгляд на маленький столик, где только что лежала пряжка, но она исчезла! Усов, как обычно, улыбался — я подозревал, что он единственный видел, куда она пропала; Рожков возмутился:

— Это неслыханная дерзость! Украсть перед носом такую важную вещь… Преступник наверняка имеет в доме сообщника. Что вы скажете, товарищ Богданов?

— Ничего не понимаю… Ведь мы здесь… между своими, — запинаясь, проговорил Богданов. — Может, она куда-нибудь упала…

Рожков махнул рукою:

— Мы не можем рассчитывать на случайность. Придется обыскать комнату, а может быть, и кого-нибудь…

— Это лишнее, — возразил лесничий, но Рожков уже ходил по комнате, отставляя стулья, заглядывая под столы, в углы, отвернул ковер. Усов следил за ним и, наконец, сказал:

— Оставьте, это ничего не даст… Не помните, кто убирал со стола?

— Я с тетей Настей, — ответила Вера Николаевна.

— Найдите тетку, — приказал Усов Рожкову. Тог ушел, и скоро тетя Настя появилась в комнате, а Рожков где-то задержался. Она равнодушно спросила Богданова:

— Что вам угодно?

Вместо Богданова заговорил Усов:

— Что вы убирали с того столика, гражданка Блохина?

— С того маленького? Стаканы с недоеденным компотом, — был спокойный ответ.

— И больше ничего?

— Еще ложечки. Серебряные… Мы их подаем только гостям, — подчеркнула старуха.

— Хорошо, а что еще? Вспомните-ка!

— Что мне вспоминать! Больше ничего не было…

— Тетя Настя, — спросила Вера Николаевна, — не было ли там еще какой-нибудь мелочи?

— Что-нибудь пропало? Такого в нашем доме быть не может, — уверенно сказала старуха.

— Вы правы, такого быть не должно, — заявил Усов и вопросительно посмотрел на Рожкова, который тем временем вернулся. От меня не укрылось, что Рожков сделал едва заметное движение рукой. Усов сказал старухе, что она больше не нужна.

— Товарищ начальник, все-таки я бы хотела знать, почему вы меня сюда позвали? Уж не думаете ли вы, что я что-то украла? — раздраженно спросила она.

— Ничего такого я не сказал, — строго, без обычной приветливости ответил Усов. — Идите, мать, к себе и помните, как говорят: много будешь знать, скоро состаришься…

Тетка Настя что-то проворчала и исчезла за дверью.

— Вы предполагаете, что пряжку взяла она? А товарищ Рожков… он, наверное, проводил обыск на кухне? — вступил в разговор Шервиц.

— Угадали, но это было только начало… — не моргнув, засмеялся Усов. Рожков тихо спросил своего шефа есть ли смысл продолжать обыск?

— Смысл-то есть, вот только результата нет, — сказал начальник. — Эту пряжку легко спрятать и трудно найти. Одно ясно: ее владельцу придется купить новый ремень… — Усов вернулся к своему прежнему спокойному тону.

— Если, конечно, у него нет дома другого, — добавил Шервиц.

Я удивился, почему Усов так быстро прекратил следствие, но вскоре понял, что сама по себе пряжка значила куда меньше, чем тот факт, что она кого-то в доме заинтересовала. Кого? Это и нужно было расследовать…

Рожков дал нам подписать протокол о нападении на Хельмига, и оба представителя органов государственной безопасности собрались к отъезду.

— Сообщение обо всем этом мы, понятно, пошлем в Ленинград, в наше областное управление, — сказал Усов. — И вас туда пригласят. А мы завтра займемся Хельмигом. Это будет крепкий орешек.

— Желаю, чтобы вы его как можно скорее раскололи, — пожелал я.