Михаил Костин – Антология советского детектива-21. Компиляция. Книги 1-15 (страница 524)
— Зачем?
— Хотел тужурку там купить.
— Купили?
— Нет.
— В городе тужурки не нашлось? — насмешливо спросил полковник.
— Я торопился.
Чумак с укоризной покачал головой:
— Вы что-то скрываете, Павлюк.
Тот вскочил и приложил руки к сердцу.
— Клянусь честью!..
— Лжёте, Павлюк, — прервал его полковник. — А честью не клянитесь, её у вас нет, вы её продали врагам.
— Я не знаю, как сказать, чтобы вы поверили, — с отчаянием воскликнул Афанасий, сел на стул и утёр кулаком глаза.
— Вы знаете, что вас ждёт? — сухо спросил Чумак.
Павлюк испуганно взглянул на него и медленно опустил голову.
— Ну вот что, — продолжал полковник, подходя к Павлюку, —если вы поможете поймать человека, который приходил к вам, обещаю сделать всё от нас зависящее, чтобы вам смягчили наказание.
— Гражданин полковник, — часто и отрывисто дыша, арестованный поднял лицо, залитое слезами, — да я с большой радостью!.. Я этого гада сам задушил бы вот этими руками. Я ведь человеком был... И у меня, как у других, могла быть семья. А я, как собака... Грязный, вечно голодный, никому не нужный, — он сжал кулаки и несколько раз ударил ими себя по голове.
— Перестаньте, Павлюк, — холодно сказал полковник. — Всё равно я вам не верю.
Кулаки Павлюка повисли в воздухе.
— Что?
— Не верю. Понятно? — полковник сделал паузу для того, чтобы его собеседник имел время осмыслить услышанное, и продолжал: — Но у вас есть возможность начать новую жизнь. Мы вам поможем. Подумайте об этом.
— Да что тут думать, — Афанасий опустил руки на колени и тяжело вздохнул. — Я выполню всё, что вы прикажете.
— От вас потребуется немного. Сейчас вы отправитесь домой. С вами поедут наши работники. Когда этот человек вернётся к вам, — а он вернётся, ему нужно снова перекраситься и переоблачиться, — вы ему откроете дверь. Остальное уже дело не ваше.
— Открою, гражданин полковник, обязательно открою.
— Но учтите, Павлюк, это единственный для вас случай, когда вы сможете в какой-то степени загладить свою вину перед Родиной и выйти на правильный, честный путь.
— Понимаю, гражданин полковник. Не беспокойтесь, я сделаю всё, что нужно...
Сопровождаемый лейтенантом Шовгеновым Афанасий Павлюк вошёл в свою комнату, остановился посредине и обвёл её неприязненным взглядом. Всё тут показалось ему чужим, враждебным, точно собственная квартира превратилась вдруг в ненавистную тюрьму. Когда в прихожей щёлкнул запираемый замок, Афанасий вздрогнул, точно от удара, насупился и закусил нижнюю губу.
С ключом в руках на пороге появился Рудницкий.
— Садитесь, Павлюк, — приказал он.
Павлюк, сгорбившись, сел на кровать и опустил голову на сжатые кулаки.
— А ты чего стоишь? — обратился Рудницкий к товарищу. — Кто знает, сколько нам здесь торчать придётся.
Тот посмотрел на часы и улыбнулся.
— А я ведь угадал. Сейчас раздвигается занавес, и на сцене...
— Оставь, Сулейман, — перебил его Рудницкий, — И без тебя тошно.
— Да, — шумно вздохнул тот. — Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.
Он нехотя опустился на стул и брезгливо покосился на грязный стол и валявшиеся на нём объедки.
Наблюдавший за товарищем Рудницкий усмехнулся.
Положив ключ от входной двери на тумбочку, стоявшую в углу, он взял за концы бумагу, на которой лежали огрызки колбасы и ломти хлеба, и спросил Павлюка:
— Кушать будете?
Афанасий, не меняя позы, отрицательно качнул головой.
Лейтенант кинул остатки еды на подоконник, рядом с затрёпанной колодой карт. Куском газеты смахнул пыль и крошки со стола, придвинул к нему стул и сел.
Все трое молчали.
Тишина в комнате нарушалась только глубокими вздохами Павлюка.
— Ты хоть предупредил её? — негромко спросил Сулейман.
— Нет, — недовольно буркнул в ответ Рудницкий и повернулся к Павлюку: — В квартире радио есть?
Хозяин квартиры с недоумением посмотрел на лейтенанта, будто тот заговорил о чём-то немыслимом, и опять отрицательно качнул головой.
Рудницкий зевнул.
— Закурим? — предложил он Шовгенову.
— Давай закурим, — вяло согласился тот, доставая из кармана портсигар.
Закурили. Рудницкий спичечной коробкой начал выбивать на доске стола такт какой-то песни, но это ему быстро надоело, и он сунул коробку в карман.
— Как по-твоему, наша команда в этом сезоне выйдет в группу «А»? — спросил он.
— Если они будут играть так, как в последний раз, — усмехнулся Сулейман, — то и в «Б» не удержатся.
— И это верно, — безразлично произнёс Рудницкий, извлёк из верхнего кармана кителя два узеньких голубых билета в театр, с грустью повертел их в руках и спрятал обратно.
— Нужно было захватить что-нибудь почитать, — после большой паузы заговорил Шовгенов.
Рудницкий поискал глазами куда деть окурок, но, не найдя пепельницы, положил его на подоконник.
— Я перечитываю «Войну и мир», — несколько приподнято и мечтательно продолжал Сулейман. — Вот книга написана!
Товарищи начали вспоминать особенно запечатлевшиеся в памяти отдельные места, героев произведения.
Павлюк поднял голову, послушал их и угрюмо попросил:
— Дайте закурить.
— Пожалуйста, — Рудницкий протянул ему папиросу.
Арестованный тяжело поднялся, подошёл к лейтенанту и взял из его рук папиросу. Пока лейтенант доставал из кармана спички, Павлюк насупившись стоял перед ним, разминая пальцами табак. Равнодушный взгляд его скользнул по высокому, ровному лбу Рудницкого, светлым волосам и остановился на тумбочке. Она стояла в углу позади офицера, почти касаясь спинки стула, на котором он сидел.
На тумбочке лежал ключ!