Михаил Костин – Антология советского детектива-21. Компиляция. Книги 1-15 (страница 476)
— Одну минутку, — вмешался дежурный. — Я позвоню в Орел. Они просили.
Забродин посмотрел на часы.
— Вы торопитесь? — спросил Светлов.
— Время еще есть. Сколько лететь?
— Минут сорок.
Забродин кивнул и прислушался к разговору дежурного.
— Что там? — спросил Забродин.
— Понимаете, товарищ полковник, я справлялся в двадцать три ноль-ноль. Все было в порядке. А сейчас идет дождь. Там еще дежурный — какая-то сонная тетеря. Через десять минут позвонит.
Забродин вышел на крыльцо. Ветер крепчал. По небу неслись облака. К нему подошли Лунцов и Ромашко.
— Придется немного подождать, — сказал Забродин и закурил. — Замерзли?
— Нет. В машине тепло...
В ночной тишине громко зазвонил телефон. Дежурный поговорил, потом, прикрыв трубку ладонью и повернувшись к Забродину, с виноватым видом сказал:
— Вы понимаете, не могут принять...
— Почему? — Забродин насторожился.
— Говорит, что самолет не сможет сесть. На аэродроме много воды. При посадке может произойти авария.
— Нам необходимо быть в Орле, — твердо сказал Забродин. — Пусть доложит своему начальству.
— Доложите генералу! — крикнул дежурный в трубку и положил ее на рычаг.
Время шло. Переговоры затянулись. Теперь уж нужна было торопиться. Забродин ходил по комнате и курил. «Знать бы, поехали машиной!»
Снова зазвонил телефон. Дежурный выслушал в ответил:
— Минутку...
Поднял глаза на Забродина и сказал:
— Ничего не получается. Они подняли с постели командира части. Генерал лично ходил на летное поле...
— Скажите, что у нас важное задание!
Дежурный неожиданно, не успев договорить до конца, положил трубку.
— Что случилось? — удивился Забродин.
— Генерал повесил трубку. Прекратил разговор. Основная посадочная полоса у них на ремонте, а запасную размыло дождем. Вода стоит по колено. Только что пытался взлететь ЯК, но не смог...
— Кому подчиняется генерал?
— Начальнику штаба ПВО страны.
Забродин позвонил в штаб ПВО. Ему ответил дежурный:
— Я позвоню в Орел.
Полковник ходил по комнате и лихорадочно думал: «Как быть?» Он давно не испытывал такой злости. «Перестраховщик, — ругал он генерала. — Что же делать? Уже шесть часов... Срывается операция!.. Звонить дежурному по КГБ. Или в Министерство обороны? И даст ли это какой-либо результат, если командир части принять не может?»
Спутники Забродина давно уже стояли у двери и прислушивались к переговорам.
Снова затрещал телефон.
— Вас, товарищ полковник. Из Орла.
Забродин схватил трубку.
— Говорит генерал Жарков, — услышал он раздраженный голос, — что вы поднимаете шум?!
— У меня очень важное дело, товарищ генерал!
— Если вы разобьетесь, так от этого дело не выиграет!
— Я понимаю. Нужно искать выход...
— Я только что возвратился с летного поля. Ноги вязнут! Сейчас, кажется, дождь стихает... Через час, вероятно, смогу вас принять. Передайте трубку командиру корабля.
— Слушаю вас, товарищ генерал! — лихо отрапортовал Светлов. — Да, да... Знаю хорошо. Ваш аэродром знаю, как свою ладонь. Много раз там бывал... На бугорок? Смогу... Есть!
Светлов положил трубку и, повернувшись к Забродину, обрадованно проговорил:
— Товарищ полковник, генерал разрешил! Я этот бугорок хорошо знаю. Вы не беспокойтесь... Я посажу самолет на одну точку!
Забродин сейчас не думал ни о какой точке. «Хоть на одно колесо, хоть на брюхо... Как угодно. Лишь бы в Орел».
Снова прогрели моторы. Самолет мелко дрожал, как норовистый конь, готовый сорваться с места.
В салоне не было привычных кресел. По обе стороны привинченного в центре прямоугольного стола стояли мягкие диваны, на столе лежали газеты и журналы.
Присев к столу, Ромашко перелистывал какой-то журнал. «Крепкие же нервы у этого парня», — позавидовал Забродин.
День занимался пасмурный, навстречу быстро неслись тяжелые темно-серые тучи. Вскоре полил сильный дождь. Летчик сбавил высоту, повел самолет ниже туч, над самыми верхушками деревьев. Дождь все усиливался. Забродину по временам казалось, что они сидят в трюме корабля. Корабль плывет по бурному морю, и высокие волны заливают иллюминаторы. Вода и воздух смешались в одну пенистую струю, которая хлещет по бортам...
Вскоре в тучах появились просветы, а вслед за тем Забродин вдруг почувствовал, что самолет остановился. Прекратилась равномерная дрожь, сотрясавшая до этого самолет. Из кабины вышел Светлов, улыбнулся и спросил:
— Ну, как?
— Что? — удивился Забродин.
— Долетели!
Теперь тот же вопрос повторил Забродин:
— Как долетели?
— Я обещал посадить вас на одну точку, и мы уже на бугорке.
— Ну, знаете!
Забродин поднялся, полагая, что его разыгрывают, и выглянул в окно. Где-то вдалеке сквозь туман он увидел маленьких человечков, которые спешили к самолету. Они как-то неестественно вытаскивали из земли ноги, и казалось, что танцуют на одном месте.
«Чудесный парень!» — подумал Забродин о Светлове, который в это время открывал дверь. В салон ворвался насыщенный влагой прохладный воздух. Они спустились на землю. Пожилой майор, пожимая Забродину руку, объяснял:
— Мы ожидаем здесь уже три часа. Беспокоились, что вас не смогут принять. Пойдемте к машине.
— Вот как бывает. Проклятая погода чуть не сорвала все планы!
На размокшей глине ноги разъезжались в разные стороны, и их нужно было с силой вытаскивать. Идти было трудно.
— Какие будут указания! — спросил майор, когда наконец все собрались у машины.
— Сколько времени нужно ехать к площадке? — спросил Забродин.
— Около получаса...
— Времени в обрез. Побыстрей!