Михаил Костин – Антология советского детектива-21. Компиляция. Книги 1-15 (страница 459)
— Вы говорите правду? Я получу снисхождение?
— Я вас не обманываю.
Виндлер опустил голову, сгорбился. Наступило томительное молчание. Все понимали, что происходит в душе этого человека.
— Хорошо. Я верю вам. Деньги и инструкцию я должен вручить руководителю организации Мергелису.
— Где вы должны вручить?
— У него на квартире. Улица Франко, девять...
— Пароль?
— Пароля нет.
— Он вас знает в лицо?
— Нет...
— Тогда как же? — Крылов строго посмотрел на Виндлера. — Мы условились говорить начистоту! Пароль должен быть!
— Они меня уничтожат! — Виндлер растерянно моргал. Пот катился по его лицу.
— Вот оно что! — рассмеялся Крылов. — Пока вы у нас, боятся вам нечего. — Говорите пароль!
— Вам привет из Мюнхена.
Крылов почему-то посмотрел в мою сторону. Чуть-чуть усмехнулся.
— Что должен ответить Мергелис?
— В Мюнхене я знаю только Вернера.
Крылов подошел к столу, о чем-то размышляя. Положил недокуренную папиросу на край пепельницы и, подойдя почти вплотную к арестованному, спросил:
— Имеет ли условное название операция?
— Да. Операция называется «Фейерверк».
— Почему она получила такое название?
— Я точно не знаю. За границей стало известно, что организация раздобыла оружие. Она будет действовать...
— Гм... — Крылов нахмурился. — Скажите, а в этом городе у вас есть знакомые, вас кто-нибудь знает в лицо?
— Нет, я здесь впервые.
— Сколько дней вы здесь пробудете?
— Девять или десять. С двадцать девятого апреля меня будут ждать на той стороне.
Бегло просмотрев протокол допроса, Крылов приказал конвоирам увести арестованного.
Увидев их, Виндлер вдруг торопливо заговорил. Крылов дал знак конвоирам выйти.
— Он говорит, что имеет для вас еще некоторые ценные сведения, — сказал переводчик, — только это большой секрет. Очень большой секрет. Он хочет говорить с вами наедине.
— Скажите ему, пусть не опасается.
— Скоро будет война, — сказал Виндлер.
— Война?
— Гитлер стягивает войска. У нас в штабе говорят, что летом начнется война.
— Вы военный?
— Да, я окончил специальную школу.
— Рано оборвалась ваша карьера, — усмехнулся Крылов.
Виндлер в знак согласия уныло покачал головой.
Когда Виндлера увели, Крылов долго ходил по кабинету. По временам приглаживал на голове «ежик» и стягивал к переносице брови. Так он делал всегда, когда обдумывал решающий шаг. Я начал смутно догадываться о его планах, когда он попросил пригласить коменданта тюрьмы.
— Где одежда Виндлера?
— На складе. Мы оприходовали все его вещи.
— Распорядитесь, чтобы ее хорошенько продезинфицировали и почистили. Завтра все должно быть готово.
— Будет сделано... — Комендант откозырял и вышел.
Крылов подошел ко мне. Прикурил от зажигалки потухшую папиросу.
— Значит, операция «Фейерверк»? Вот и отлично! — сказал он. — Мы назовем ее «Янтарь», пошлем к Мергелису «курьера»... Посмотрим, как он примет гостя!..
«КУРЬЕР» ДОКЛАДЫВАЕТ
Я проснулся, как от толчка. Взглянул на часы и разозлился. Спал, оказывается, всего три часа. Закрыл глаза. Принялся ровно дышать, но все напрасно — заснуть больше не мог. Думал о Скляревском, которому выпало сыграть роль курьера. Он больше всех походил на Ганса Виндлера. Такой же высокий, худощавый, черноволосый. Вот только усы... Мы с Крыловым перебрали всех сотрудников, пока не остановились на Мише Скляревском. «Этот, пожалуй, сможет», — сказал Крылов.
Вначале Скляревский страшно волновался, опасаясь, что не справится с заданием. Я успокаивал его, как мог: «Внешность у тебя натуральная, от Виндлера не отличишь. Да и говоришь ты, как настоящий баварец». По-немецки он говорил блестяще, а литовский был ему как родной: родился и вырос он в Литве.
Невыносимые условия жизни, необходимость приспосабливаться к фашистскому режиму определили склад его характера: он был молчалив, замкнут, но находчив, не терялся ни в какой ситуации. Увлечение марксизмом и поиски справедливого решения социальных вопросов привели его в партию коммунистов, в подполье.
Вчерашний день прошел в мучительных поисках. Вместе со Скляревским мы перебрали десятки вариантов. Отбрасывали одни, придумывали другие.
Для начала предположили, что «курьер» останется жить у Мергелиса. Как он должен вести себя в таких условиях? Во-первых, его могут изолировать. Попробуй тогда свяжись с ним. Это был наихудший вариант, и его обсудили во всех подробностях. Расчет, однако, строился на том, что «курьер» будет чувствовать себя свободно и сможет совершать кратковременные прогулки по городу. Значит, с ним можно встретиться. Лучшее место встречи — магазин. Съездили в район проживания Мергелиса, не выходя из автомобиля, облюбовали две бакалейные лавки. Подобрали укромное место в ближайшем перелеске на окраине города, которое условно назвали пунктом номер три. Договорились о тайниках.
Дом Мергелиса стоял за высокой оградой в глубине двора и только одноэтажная пристройка примыкала вплотную к воротам. В пристройке жил дворник Тампель. Тот самый Тампель, или «верный страж», как о нем говорил Варпа. Наблюдать за тем, что делается во дворе, было трудно, и все же местные чекисты нашли способ, и к нам все время поступали сведения о жильцах дома и о том, что происходит за забором. Поэтому у меня и Скляревского не было никаких сомнений, что в случае перевода «курьера» в другое место на ночлег мы тотчас же будем знать, где он находится.
— Дальше ждать нельзя, — сказал Крылов, осматривая «курьера»со всех сторон. — Сегодня же ночью отправитесь к Мергелису. Ну-ка, покажитесь! Да-а... Усы придется немного подкрасить...
К двум часам ночи все было готово. Скляревский получил толстую пачку денег и инструкцию. Крылов давал последние наставления:
— Встречаться будете накоротке, три-четыре минуты. Много рассказать не успеете, поэтому информацию передавайте в письменном виде. Вот вам блокнот и ручка. Они заграничной фирмы... Если заметите хоть малейшее к себе подозрение — бросайте все и приходите сюда... Желаю удачи. — Крылов стиснул руку «курьера».
И вот рассвет. Что со Скляревским? Сегодня в одиннадцать ноль-ноль с ним встреча. Состоится ли? А вдруг провал?
В десять утра поступило первое сообщение: «курьер» ночевал у Мергелиса. В половине девятого вышел на улицу, посидел в саду, на лавочке. Был спокоен. Курил медленно. Значит, все идет нормально. Если бы что-нибудь не ладилось, то, сделав одну-две затяжки, он тут же бросил бы папиросу.
Без двадцати одиннадцать я сел в машину. Прежде чем выходить на, встречу с «курьером», нужно провериться, убедиться, что бандиты не следят за мной. Ехать до магазина минут семь-восемь. Значит, еще рано. Но сидеть в бездействии не было сил. Попросил шофера доехать до набережной. Когда приехали, все еще оставалось десять минут. Я вышел из машины и пошел вдоль берега.
Покачивались камыши. На берегу сидел одинокий рыбак и сонно смотрел на поплавок. Рыба не клевала. Все казалось странным: и неяркое, в облачном тумане солнце, и сонный рыбак, и вялая рыба, не желающая брать наживку. Все было спокойно. И только я не мог найти себе места.
Я еще раз посмотрел по сторонам: никого. Можно ехать!
Не доезжая квартала до бакалейной лавки, круто свернули в переулок, за углом притормозили, я выпрыгнул, а машина тут же скрылась.
Было ровно одиннадцать, когда я вышел из переулка. С другой стороны к магазину неторопливо шел высокий человек с щеголеватыми усиками. Он замедлил шаг, пропуская меня вперед.
Бакалейно-гастрономический магазин невелик. Застекленные полки наполнены снедью: крупа, колбасы, сахар. Молодая продавщица взвешивала какие-то продукты двум женщинам. Они оживленно болтали. Заметив папиросы и спички, лежавшие на прилавке возле большого окна, служившего витриной, я подошел туда. Через окно просматривалась вся улица. Я взглянул, не следит ли кто за «курьером». Улица была пустынна.
Неожиданно появилось ощущение, что женщины бросили заниматься своим делом и наблюдают за мной, смотрят мне в спину, не отрывая глаз. От них не ускользнуло, что я подошел к витрине и посмотрел на улицу. По-видимому, думают, что за странный молодой человек. Но я тут же взял себя в руки.
— Здравствуйте!
Я обернулся. Скляревский! Женщинам было не до меня. Они увлечены разговором. Я крепко пожал протянутую мне руку и ощутил в руке свернутую бумажку.