Михаил Костин – Антология советского детектива-21. Компиляция. Книги 1-15 (страница 444)
Пестрая косынка на голове женщины заставила Сергея вспомнить девушку в узких брюках, а когда он убедился, что лодка держит курс прямехонько на домик старого моряка, смутное подозрение окрепло, перешло в уверенность. Но что же все-таки могла делать на острове эта девица? Неужели старик ведет двойную игру?..
Подозрительная рыбачка пристала к берегу, и Сергей, зафиксировав время, вновь вернулся к прерванному наблюдению в основном секторе.
Ни внизу, у пасторского дома, ни возле причалов «герра Гельмута» нельзя было уловить ни малейшего движения. Иногда Сергей подносил к глазам бинокль, но ничего не мог нащупать и на острове. Наконец, когда солнце уже скрылось за горизонтом и темнота начала обволакивать кустарники на южной оконечности островка, ему почудилось, что они еле заметно зашевелились. Сразу переведя бинокль на лодку, Сергей увидел, что корма ее приподнялась.
«Решили переправляться, — заключил он. — Странно, что не выждали еще хотя бы двадцати минут».
Однако предположение его не оправдалось. Когда лодка рывком вырвалась из кустарника, в ней оказался один-единственный пассажир в черной штатской одежде. Балансируя, он пробрался на нос неустойчивой, как видно, лодчонки, схватил укрепленную там удочку, не сматывая лески, бросил ее на банки и, устроившись на веслах, начал торопливо выгребать к городскому берегу.
Течение подгоняло лодку, и она быстро приближалась. По тому, как ровно, без всплеска погружались весла во взлохмаченную ветром воду, можно было угадать опытного гребца. Напрягая зрение, Сергей старался возможно лучше разглядеть сидящего к нему спиной человека. Черный пиджак, шея, обернутая красным шарфом, фуражка, из-под которой выглядывает кромка седых волос…
«Неужели Гофман? — поразился Сергей. — Значит, та девица переправила его на остров, и сейчас старик спешит с каким-то поручением своих фашистских хозяев? Здорово же провел нас старый плут!»
Сергей наблюдал за гребцом до тех пор, пока выступ берега не скрыл его. Бросив взгляд вниз и убедившись, что на пасторском дворике за это время ничего не произошло, Сергей сосредоточил внимание на прибрежном участке, где с минуты на минуту должен был появиться фальшивый рыболов. Куда он направится? Только бы не вздумал свернуть на расположенную в низинке усадьбу Беккера — там сразу потеряешь его из виду…
Но «рыболов» показался на тропе, ведущей прямо к кирхе. К сожалению, сумерки сгустились настолько, что невозможно было рассмотреть его лица. Впрочем, Сергей уже не сомневался в личности быстро приближавшегося незнакомца. Вот он совсем рядом, вот скрылся под колокольней…
«А что если он поднимется сюда? — спохватился Сергей. — Как тогда поступить? Задержать? Но Павел ничего не говорил об этом…»
И вдруг над самой головой Сергея ударил колокол. Звук этот, почему-то напомнивший ему театральный гонг, был совсем негромок — язычок едва коснулся гулкой бронзы. Перегнувшись через парапет, Сергей разглядел быстро удалявшуюся к реке фигуру.
«Кому же предназначается сигнал? — подумал он. — Судя по всему, человек этот должен находиться где-то неподалеку: в шуме ветра слабый звук колокола можно расслышать лишь вблизи».
Сергей метнулся на противоположный край площадки, бросил тревожный взгляд в сторону пасторского дома. Там все, казалось, было по-прежнему. Впрочем, нет, сквозь щели жалюзи сейчас можно было различить узенькие полоски пробивающегося вверх света. Едва успел он отметить это, как свет погас. Сергей насторожился. Какой дверью воспользуется обитатель домика: на улицу или во двор? Если путь его лежит к реке и он стремится избежать лишних встреч, то сомнений тут быть не может…
На этот раз Сергей не ошибся. Дверь, с которой он не сводил глаз, полуоткрылась, и на пороге появился человек. Было уже так темно, что Сергей не мог различить не только внешности его, но и одежды.
Некоторое время человек стоял неподвижно, и Сергей невольно затаил дыхание, как будто неизвестный мог его услышать. И тут внизу, на лесенке, раздались осторожные шаги.
— Свои! — услышал Сергей предупреждающий шепот Павла и отдернул протянутую было к автомату руку.
Через минуту капитан стоял рядом. Сергей молча указал ему на неподвижный силуэт внизу — бездействие неизвестного начинало уже его тревожить.
— Может быть, он видит нас? — шепнул Сергей.
— Нет, — отозвался капитан. — Не шевелись!
Наконец человек отделился от стены, пересек дворик, сад и с ловкостью акробата вспрыгнул на каменный забор. Через мгновение он исчез.
— Отправился на остров, к своим гитлеровским друзьям, — проговорил Павел.
— Так это Беркли? — догадался Сергей.
— Собственной своей персоной, — подтвердил Павел и поинтересовался, не разглядел ли Сергей гребца. Ответ друга не удовлетворил его.
— Одежда — это, брат, далеко не все. Говоришь, седина? А много ты видел тут молодых людей? То-то и оно… Совсем не обязательно в каждом старике предполагать нашего знакомца Гофмана.
В голосе капитана однако не было обычной уверенности. Когда Сергей рассказал о девушке-рыбачке, Павел насторожился:
— Так ты считаешь, что сеть служила ей только для маскировки?
Сергей задумался. Да, он был убежден в этом. Почему? Вопрос, поставленный в упор, заставил восстановить в памяти всю картину. Лодка, медленно скользящая вдоль едва различимой цепочки поплавков, проворные женские руки, ловко перебирающие мокрую паутину сетки… Изредка в серой паутине возникает светлая бьющаяся рыбешка; проворные руки с той же ловкостью подхватывают ее, мечут в лодку… Нет-нет, никак не скажешь, что делают они непривычную или ненужную работу!.. Но вот крупная рыбина, всплеснув возле самого борта, выскочив из сети, уходит в глубину. Обычная история, ничего особенного — и все же… Какой рыбак не прервет в этот миг работу, не оглянется с огорчением и досадой? А женщина как ни в чем не бывало продолжает свое занятие; ни на секунду не замирает движение ловких рук…
Цапля понимает приятеля с полуслова.
— Да, очевидно, ей было не до улова, — замечает он.
— И что могла она делать на острове столько времени? — добавляет Сергей. — На полузатопленном острове.
— Да-да, — повторяет Павел. — Странно, что Алексей Михайлович так уверен в старике. Он никогда не ошибался в людях.
Двумя руками он расправляет подвязанную к колоколу веревку:
— Режь здесь!
Сергей вынимает из ножен трофейный нож — остро отточенная сталь во мгновение ока перехватывает размочалившийся жгут.
— Вот так, — говорит Павел, закрепляя свободный конец на зубце парапета. — Если еще кто вздумает побаловаться колокольным звоном, пусть считает, что веревочку заело. Любого, кто сюда поднимется, задержишь, вызовешь меня ударом в колокол. Понятно?
— Ясно, товарищ капитан!
— Теперь наблюдай за морем, возможны световые сигналы. Фиксируй точное время каждого…
ВИДНЫ ТОЛЬКО КРЫШИ
Бинокль уже не был нужен. Спрятав его в футляр, Сергей вооружился автоматом. Тьма, обступившая его со всех сторон, рождала невольное ощущение тревоги. В ней, в этой тьме, растворились, расползлись очертания окружающих предметов. Видны только крыши, панцирь крыш. Под ними бьется жизнь — чужая, непонятная. Старый Гофман, девушка-рыбачка, женщина в плохоньком пальтишке… Кто они, какую роль играют в этой загадочной истории? Насколько проще было бы все, развернись события на своей земле! Э, да что там говорить, быть может, не так уж и неправ в своей откровенной подозрительности старший лейтенант Истомин…
Далеко на западе метнулась яркая голубая вспышка, и Сергей не сразу угадал в ней молнию. Вспышка повторилась гораздо ближе, — на этот раз приглушенное ворчанье грома докатилось до него, — и тут же по железной крыше над головой забарабанили дождевые капли.
Постепенно дождь разошелся в настоящий ливень. Заметно похолодало. Порывы ветра, свирепевшего с каждой минутой, обдавали Сергея ледяным душем.
«Невесело сейчас на острове тем троим, — подумал он. — Интересно, чего ради они туда забрались? Бежать в море? Но на ветхой лодчонке об этом нечего и думать!» Какой-то странный звук насторожил Сергея. Казалось, что где-то совсем рядом негромко лязгнуло железо. Осторожно обойдя лестничный проем с таким расчетом, чтобы поднимающийся человек оказался к нему спиной, Сергей заглянул вниз. Там действительно кто-то был — до него явственно доносилось натужное, с хрипотцой дыхание.
Сергей замер: видит его неизвестный или нет? И почему он затаился там?
Бесшумно сдвинув предохранитель автомата, Сергей стоял, готовый ко всему.
Прошло несколько минут, показавшихся Сергею целой вечностью. Наконец незнакомец чиркнул спичку, и Сергей увидел прямо под собой склонившуюся над фонарем фигуру. Человек почти поднялся наверх и, видно, в последнюю минуту, спохватившись, решил засветить фонарь в затишке. Если бы не это, Сергей безусловно прозевал бы его появление из-за адского рева ветра. Только звук откинутой створки фонаря привлек его внимание.
Незнакомец со стуком задвинул створку, выпрямился, поднял фонарь. Сергей отпрянул назад.
Выждав, пока неизвестный ступил на площадку, он громко скомандовал:
— Хенде хох![14]
Неизвестный быстро обернулся. Нет, он и не думал о сопротивлении. Просто неожиданность ошеломила его настолько, что смысл приказа застрял где-то на полпути к его сознанию. Очевидно, это был тот самый человек, который в сумерках переправлялся с острова: кожаная куртка, фуражка, превратившаяся от дождя в раскисший блин, сапоги, красноватый шарф…