Михаил Костин – Антология советского детектива-21. Компиляция. Книги 1-15 (страница 400)

Лешка обнял брата за худые мосластые плечи, прошептал в самое ухо:

— Денег у меня больше чем достаточно. Только об этом молчок…

Антон удивленно и недоверчиво покосился на Лешку. Тот хитро ему подмигнул.

— Мне Афанасий говорил, будто и отец где-то недалеко живет. Ты знаешь?

— Знаю.

— Когда сможешь повидать его, передать записку от меня?

— Поедем вместе.

— Нет, мне нельзя. Тут, видишь ли… Я тебе вечерком кое-что расскажу… Как он, старик, не смирился еще?

— Куда! Он до самой смерти не простит советской власти!

— Молодец! А ты? — Лешка пристально посмотрел на брата.

— Здоровья мне нет… — уклончиво ответил тот.

— А если я тебе по силам работешку дам?..

Антон метнул взглядом в холодные, глубоко запавшие глаза брата. Помолчал. Усмехнулся.

— Все понятно. Я сразу подумал, что не из армии ты прикатил… Барахло это на тебе — липа. Ты каким был, таким и остался.

— Угадал, — совершенно серьезно ответил Лешка. — И что же?

— Ничего. Я и сам только Антоном зовусь, а фамилия и отчество чужие.

— Вот так ловко! — изумился Лешка. — Как же это произошло?

— Очень просто. По своим бумажкам с Енисея не выбраться бы. Ну, и пришлось… позаимствовать у одного там, тоже Антона.

— Сильно! А батя как же?

— Да и он теперь Быхин Илья Матвеич, а не Воронков.

— Здорово, черт вас дери, право! Молодцы! Узнаю родную кровь!.. Значит, на тебя можно рассчитывать?

— Хоть в огонь, хоть в воду.

— Ну, в воду с твоим здоровьем…

— Можешь не беспокоиться. Болезнь у меня только по чужим бумагам числится, а сам-то я в полном порядке.

Лешка расхохотался так заливисто и громко, что из окна высунулся недоумевающий Афанасий.

— Что же вы, Лексей Данилыч, Тоша! Идите в избу, успеете наговориться и за столом.

Хохочущие братья прошли в сени. Мяги уже умывался, громко отфыркиваясь и расплескивая вокруг себя воду.

Гостеприимная жена Афанасия хлопотала у стола.

Холодный сапожник

Рация была поставлена в надежное и укромное место. Там же оборудовали и жилище для Гуго Мяги, которому следовало как можно меньше быть на виду.

Лешка отправился в город.

Первый день прошел безрезультатно. Лешка излазил все окраинные улицы и переулки.

На другой день он продолжил поиски ближе к центру.

Улица за улицей, медленно, словно отыскивая нужный дом, обходил он кварталы, пока не вышел к рынку.

Перед широкими воротами толпилась шумная толкучка. Здесь торговали с рук пирожками, папиросами вроссыпь, вареным сахаром, хлебом. Вдоль забора тянулись ларьки с морсом, посудо-хозяйственными товарами, с галантереей.

Лешка обошел весь базар и через другие ворота вышел к запущенному парку, в котором безнадзорные козы начисто обглодали саженцы тополя, а сейчас на выжженной солнцем лужайке сморщенная старуха пасла корову. Напротив ворот, прислонившись к ограде парка, стояла фанерная будка холодного сапожника. Сам мастер в эту минуту обрезал набойку на туфле, а перед ним сидела девушка, опустив ногу в носке на постланную газету.

Лешка прислонился к столбу ворот, неторопливо свернул цыгарку и стал наблюдать за сапожником.

Вот он кончил работу, еще раз, для верности, прошелся по набойке молотком и протянул туфлю девушке. Та надела ее, притопнула, осмотрела со всех сторон. Хорошо. Девушка рассчиталась и ушла.

Теперь Лешка увидел лицо сапожника с большими обвислыми усами, с худощавым, гладко выбритым подбородком. Поверх ватника на мастере был клеенчатый фартук, приколотый к груди булавками. Воронков внимательно рассмотрел положение булавок и, бросив недокуренную папиросу, направился к сапожнику. Тот уже трудился над каким-то ботинком, дратвой прошивая отпоровшийся рант.

— Успеха в работе! — пожелал вместо приветствия Лешка.

— Спасибо, — буркнул сапожник, окидывая взглядом подошедшего.

— Есть заказишки?

— Перебиваемся.

Лешка помолчал, оглянулся по сторонам. Сапожник, не обращая на него внимания, занимался своим делом, проворно работая шилом. Отчеканивая каждое слово, Лешка задал вопрос:

— А сапоги по мерке вы могли бы сшить?..

Сапожник отложил ботинок.

— Из какого материала? — опросил он в свою очередь, впившись взглядом в лицо Воронкова.

— Хромовые.

— Кожи на подметку нет.

— Можно поставить кожимит.

— С кожимитом, пожалуйста.

— Вот и договорились. Когда прийти снять мерку? И куда?….

Сапожник дал адрес и велел зайти в семь часов вечера. Лешка достал на прощанье кисет, угостил мастера крепкой, душистой махоркой.

До назначенного часа он бродил по магазинам, спустился к Волге и долго сидел в прибрежном сквере. Ровно в семь он явился в подвал дворника Кобылко.

Сапожник был уже дома. Он пригласил Воронкова к столу, а дворнику сказал тоном приказа:

— Онисим Андреич, пойдите на двор, покурите там…

— Слушаюсь, — по-военному ответил дворник и, поманив собаку, ушел.

— Ну? — задал вопрос сапожник, как только запер дверь.

Лешка поднял подол гимнастерки и перочинным ножом подпорол поле брюк изнутри. Достал и подал на ладони маленькое черное распятие…

Сапожник внимательно осмотрел его и вернул.

— Все в порядке… Будем знакомы, — протянул руку. — Сапожник Лозинский…

— Солдат Трофимов, — чуть улыбнулся Лешка.

— Очень хорошо. Настоящее ваше имя меня не интересует… Когда прибыли?..

— Недавно.

— Все в порядке?