Михаил Коршунов – Караул, Тигры! (страница 40)
Взаимопомощник Сигаев закричал:
— Барышев, где ты?
— Здесь!
— Дай карандаш.
Барышев достал из кармана карандаш. Прошёл вперёд и протянул его Ковбою. Ковбой взял карандаш и сказал:
— Что ж, давайте знакомиться, — и первому Барышеву на голове написал карандашом, что он Барышев. — Это, чтобы я мог запомнить вас.
Барышев привык сам рисовать карандашом и писать, но чтобы другие рисовали и писали на нём самом, на его голове, к этому он не привык. А кто привык?
Но если Ковбой считает, что только так он может всех их запомнить, что же делать.
И все остальные потянулись к Ковбою и начали подставлять головы. И Ковбой надписывал: «Николай Мухин», «Василий Филён…»
Но целиком фамилия не поместилась. Пришлось часть перенести на затылок.
Вообще, Филёнкина Ковбой долго надписывал: карандаш скользил, голова была наслюнявлена лошадью.
Когда все ребята были надписаны, Ковбой поглядел на них сверху и сказал:
— Очень хорошо. Теперь всё ясно, джентльмены, с кем имею дело. — Потом снял с головы шляпу и спросил: — Мне надо сделать на голове надпись, чтобы вы знали, кто я?
— Нет! — дружно закричали джентльмены. — Что вы! Мы знаем!
— Я три раза смотрел картину! — крикнул Коля Мухин. Он любил кино, и в особенности такое, где всё касалось рыцарских поступков.
— А я сегодня пятый раз буду смотреть, — скромно сказал Вася Филёнкин. Он предан искусству.
Вдруг Ковбой попросил:
— Кто мне даст рубль?
Ребята растерялись.
— Взаймы.
— Я, — сказал Тёма Новиков. Он ведь тоже был здесь. Человек, у которого всё привязано верёвочками. И кошелёк привязан верёвочкой к карману.
Тёма раскрыл кошелёк и протянул рубль.
— Отдам из первой же зарплаты, — сказал Ковбой. — Как зовут? Я, кажется, тебя не надписал?
— Тёма Новиков.
— Запомним. Тёма Новиков. Не надписанный будешь.
Тёма на всех надписанных посмотрел с гордостью. Выделился. Его запомнят. Ясно? Лично Ковбой запомнит. Значит, Тёма Новиков — его первый друг. Друзей ведь не надписывают.
Ковбой быстро отстегнул от сапог шпоры. Он очень торопился. Но куда? Зачем?
Ребята не понимали.
Лошадь Ковбоя тем временем отыскала в толпе Васю Филёнкина, подошла к нему и опять начала лизать голову. Уже надписанную. Может быть, поэтому лошадь так быстро и отыскала Васю в толпе?
Ковбой увидел зелёный огонёк такси. Махнул рукой.
Такси подъехало и остановилось.
Ребята ничего не понимали.
Ковбой сунул в руки Васе Филёнкину шпоры. Почему Васе? Да потому, что около него стояла лошадь.
— Привет, почтеннейшие. — Растоптал окурок сигары и был таков: сел в такси и уехал.
Да, выбросил ещё из окна такси пистолет…
Ребята остались на месте. Вася Филёнкин со шпорами и живой настоящей лошадью.
— А кино? Как же без него? — сказал Барышев.
— Верно. Он уехал прямо перед началом сеанса! — закричал Сигаев. — Кто же будет скакать? И стрелять? И ещё всякие штуки делать?!
А Тёма Новиков поджал губы. Он подумал: неужели рубль пропал? Лучше бы Тёму надписали, но рубль при этом остался бы на месте, в кошельке на верёвочке. Лошадь он тоже побаивался, и она ему не нужна.
Тёма пошёл и поднял пистолет.
Вот это вещь! Настоящий. Тяжёлый. Привязать бы верёвочкой к своему поясу. Так не позволят. Отберут. И… отобрали… Старшие ребята. Начали разглядывать.
Вася тоже хотел посмотреть, но лошадь его не отпускала. Она просто держала его за штаны «техас».
Когда-то Вася сам снял штаны с Барышева, а теперь с него самого вот-вот снимут штаны. Жизнь переменчива, и никогда не узнаешь, что тебя ждёт. Да если ты ещё работник искусства.
— Хочешь, подсажу? — сказал Барышев, показывая на лошадь. Он здоровый. Он может подсадить кого угодно. А перед Васей Филёнкиным до сих пор заискивал, побаивался.
И Вася не успел ничего сказать, как Барышев подсадил его на лошадь. Лошадь весело заржала и ударила о землю копытами.
Вася едва не упал. Почувствовал боль в ногах.
Неужели весь его авторитет, так трудно завоёванный, сейчас рухнет? Как он сам сейчас рухнет с лошади на землю.
В это время прибежал киномеханик, ученик девятого класса Пигарев, и растерянным голосом проговорил:
— Его и на плёнке нет! Совсем!.. Ковбоя нет!
По толпе понеслось:
— Ковбоя нет на плёнке!
— Я зарядил плёнку в аппарат. Смотрю, ни его, ни лошади…
— Лошадь вот она. Человек на ней сидит. (Это Филёнкин.)
— А Ковбой?
— Ковбоя нет. Уехал на такси.
— Куда?
— Не знаем, — пожали плечами ребята.
К Филёнкину подбежал Вовка по кличке Козерог. Он тоже заискивал перед Васей.
— Дай-ка сюда шпоры. Тебе неудобно.
Васе действительно было неудобно сидеть на лошади со шпорами в руках. Вовка надел Васе шпоры и принёс пистолет. Пускай Вася и пистолет примет, наденет. И Вася прицепил пистолет к металлическому ушку, тому самому, к которому вообще-то цепляют поводок, когда выводят собаку на улицу. Но разве это имело сейчас значение, когда человек (это Филёнкин) сидит верхом на лошади?
Настоящей! Живой лошади!
Вася приободрился. Интересно.
А что? Тигра он сыграл и Ковбоя сыграет. Вот он на виду у всех ребят, своих и чужих, входит в роль. Сигары только нет. Неужели начинается карьера киноартиста? И без всяких проволочек и задержек!
3
Вася Филёнкин исчез.