Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть I: Время надежд (страница 13)

Вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов

К концу октября манифест о войне еще не был получен в Севастополе, но было уже известно о враждебных действиях турок против России на Европейском и Азиатском театрах военных действий, что вынудило морского министра Меньшикова направить усиление судам, крейсирующим у восточных берегов Черного моря.

Фрегаты «Флора» и «Мидия» вместе с пароходом-фрегатом «Херсонес» должны были отправиться в Сухум-Кале; фрегаты «Коварна» и «Кагул» – к вице-адмиралу Нахимову; эскадра контр-адмирала Вульфа вместе с корветом «Калипсо» и пароходом «Грозный» оставалась в Севастополе в качестве резерва; а эскадре контр-адмирала Новосильского, усиленной пароходами «Владимир», «Одесса» и бригом «Эней» под флагом вице-адмирала Корнилова предстояло исполнить особое возложенное на нее поручение -отыскать виденный пароходом «Херсонес» турецкий флот, если он расположится в одном из трех предполагаемых портов: Сизополе, Варне или Балчике.

Эскадра Корнилова представляла из себя значительную силу и включала:

120-ти пушечный линкор «Великий князь Константин» под флагом Корнилова;

120-ти пушечный линкор «Три Святителя» под флагом Новосильского;

120-ти пушечный линкор «Двенадцать апостолов» под флагом Панфилова;

Два 84-х пушечных корабля «Ростислав» и «Святослав»;

Бриг «Эней»;

Пароходы «Владимир» и «Одесса».

В приказе, который Корнилов отдал эскадре накануне отплытия в 19 часов 28 октября, ставилась задача обнаружить и уничтожить турецкий флот, вышедший из Босфора. При этом уничтожению подлежали только военные суда, и, поскольку война еще не была объявлена, купеческие суда велено было только осматривать (на предмет наличия военного груза), и при обнаружении его – задерживать. Суда других наций ни под каким предлогом не останавливать.

В тот же день Корнилов отправляет фрегат «Коварна» с письмом к Нахимову, где предлагает ему найти и уничтожить турецкую флотилию в районе Батума или Сухума.

Еще раз обращаю внимание читателя на то, что флоту ставится задача на УНИЧТОЖЕНИЕ неприятеля, при этом игнорируется ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ англо-французской эскадры.

29-го октября в восьмом часу утра, подняв на флагмане сигнал «Объявить командам, что государь ожидает усердной службы, а Россия – всегдашней славы своего оружия. С нами Бог!» и отсалютовав эскадре Вульфа и крепости, эскадра Корнилова снялась с якоря и взяла курс на мыс Калиакра.

За Херсонесским маяком эскадру встретил крепкий юго-восточный ветер, который к вечеру обернулся штормом. Русским эскадрам, разбросанным по Черному морю, предстояло бороться со штормами, шквалами, градом и дождем не день и не два; Нахимова, например, шторма преследовали больше месяца.

Преодолевая разбушевавшееся Черное море, эскадра Корнилова смогла приблизиться к мысу Каликра только 3-го ноября. Пароход «Владимир» был послан осмотреть Балчик, Варну, Сизополь и Бургас, но нигде неприятельского флота не обнаружил.

Опрошенные купеческие суда показали, что турецкий флот продолжает находиться в Буюк-Дере; 4-е английских и 4-е французских линейных корабля, с пароходами при них, находятся у азиатского берега, а три турецких парохода 31 октября отправились в Трапезунд.

Полагая свое присутствие при эскадре более ненужным, Корнилов передал полномочия вице-адмиралу Новосильскому, который должен был следовать на соединение с Нахимовым, а сам на пароходе «Владимир» отбыл в Севастополь.

Между тем, турецкая эскадра из 6-ти судов находилась совсем близко от флота Корнилова. Всего в 18-ти милях от нее на турок наткнулся заблудившийся в шторм пароход «Одесса», который не смог найти главную эскадру, и, имея повреждения лопастей колес, направлялся в Севастополь.

На рассвете 5-го ноября эту же турецкую эскадру повстречал и Корнилов на «Владимире». Полагая, что это эскадра Нахимова и он успеет к ней возвратиться, Корнилов направил «Владимир» на одинокий дым, который наблюдался в стороне. Неизвестное судно оказалось турецким пароходом. Требуя остановиться, «Владимир» выстрелил ядром перед носом турка; тот ответил залпом с борта; начался бой. Командир «Владимира» капитан-лейтенант Бутаков заметил, что на турецком пароходе нет орудий на корме, и пристроился у него в кильватере, безнаказанно нанося урон и принуждая к сдаче.

В 12 часов дня командир неприятельского суда, стоящий на мостике, был снесен ядром вместе с мостиком, и, видя панику на турецком корабле, Бутаков решил положить конец бою: расположив «Владимир» параллельно вражескому кораблю (борт-о-борт), он с близкого расстояния всеми орудиями борта дал залп картечью; турецкий пароход спустил флаг. Взятое с боя судно оказалось 10-ти пушечным египетским пароходом новой конструкции «Перваз-Бахре» с экипажем 151 человек; на нем погибли 3 офицера и 16 нижних чинов, 21 человек был ранен. На «Владимире» погибли 2 человека и 3 человека были ранены. Описанный бой явился первым за Крымскую войну боем двух колесных пароходов между собой, кроме того, он позволил ознакомиться с новой, по тем временам, конструкцией паровой машины, которая стояла на египетском пароходе, и была не повреждена; «Владимир» на получил почти никаких повреждений, за исключением креплений орудий – они оказались слабы, и не выдерживали отдачи от выстрела (на это следовало обратить внимание).

В 4 часа дня, приведя захваченный пароход в состояние, позволяющее плыть в Севастополь, Корнилов обнаруживает на горизонте две эскадры: на юге (турецкую) он вновь принимает ее за эскадру Нахимова, и направляется на запад, к другой эскадре, которая на поверку оказалась эскадрой Новосильского. Он получает вице-адмиралу идти на соединение с Нахимовым, а сам, взяв на буксир «Перваз-Бахре», отбывает в Севастополь.

Плавание Корнилова, как пишет А.М. Зайончковский «выказало в полной мере блестящие качества Черноморского флота и отличную подготовку всего личного состава».105

Однако, как часто случается в истории, «поймать удачу за хвост» что-то помешало. Русским же морякам в данном случае помешал целый ряд совсем не обязательных случайностей:

Корнилов, находясь в море, не знал, что война уже объявлена (это существенно развязывало бы ему руки); а Меньшиков не посчитал необходимым известить об этом Корнилова;

«Одесса» 1 ноября обнаружив турецкую эскадру, ищет Нахимова, ищет Корнилова, но не найдя их, возвращается в Севастополь;

Меньшиков, относившийся недоверчиво к возможности выхода турецкого флота в штормовое море, не придает значения сведениям, полученным с «Одессы»;

Корнилов, благодаря ошибочному исчислению в шторм своего места, принимает обнаруженную к югу турецкую эскадру (по числу судов соответствующую эскадре Нахимова) за эскадру Нахимова; турки вновь ускользают;

Наконец, после боя с «Перваз-Бахре» Корнилов вновь видит две эскадры, и правильно исчисляет свое местоположение, однако, это его не настораживает; он приказывает Новосильскому при встрече с эскадрой Нахимова передать тому только 84-х пушечные корабли.

Таким образом цепь случайностей и халатностей позволяют турецкой эскадре свободно гулять по Черному морю до тех пор, пока она, наконец, не направляется в Синопскую бухту.

Вице-адмирал Павел Степанович Нахимов

Выйдя в море 11 октября, эскадра Нахимова действовала в парадигме мирного времени, но в скверных природных условиях: на следующий день после убытия ее застал шторм, который сопровождал эскадру безотвязно весь последующий месяц. 14 октября Нахимов увидел Анатолийский берег, и здесь его нагнал вестовой Корнилова лейтенант Железнов, который сообщил о событиях под Искачи. Однако с Железновым поступило и новое распоряжение, которое сохраняло старый порядок действий – занимать оборонительное положение и вступать в бой только после первого выстрела по эскадре. Являясь опытным флотоводцем, Нахимов понимал, что целью слабого турецкого флота не может быть Крым или Севастополь; скорее всего турки будут акцентировать усилия на Кавказе, где у них имелись шансы на успех; и турецкий флот, направляясь туда, непременно не минует эскадры Нахимова, которая долгое время оставалась между мысом Керемпе и Амастро. Далее события развивались так:

4-го ноября пароход «Бессарабия» захватил турецкий транспортный пароход «Меджари-Теджарета» и отбуксировал его в Севастополь;

5 ноября в 10 часов утра до эскадры донеслись звуки артиллерийского боя парохода «Владимир» в турецким «Перваз-Бахре»; эскадра Нахимова (в условиях штиля) медленно, насколько позволял ветер, двинулась в сторону боя;

В 10 часу вечера стали наблюдать многочисленные огни неизвестной эскадры; оказалось, что это эскадра Новосильского;

Новосильский заменил корабли Нахимова, пострадавшие от шторма, своими, и, уводя с собой все 100-пушечные корабли, направился в Севастополь;

Пленные с «Меджари-Теджарета» сообщили, что в Синопской бухте стоят два турецких фрегата и два корвета; Нахимов решил удостовериться в этом, и направил эскадру к Синопу;

С полуночи 8 ноября снова задул сильный ветер, который к утру превратился в шторм; громадное волнение на море, однако, не помешало нашим кораблям разглядеть через Синопский перешеек рангоуты 4-х турецких судов; тем не менее волны повредили 4 –е русских судна, и 10-го ноября Нахимов вынужден был отправить для починки в Севастополь корабли «Святослав», «Коварна», «Храбрый» и пароход «Бессарабия»; таким образом, в распоряжении вице-адмирала оставались только три корабля, один браг, и в районе мыса Керемпе вел поиск фрегат «Кагул»;