Михаил Коротков – Парижский мир. Книга первая: Гегемон Европы (страница 6)

Материальное благосостояние населения находилось в самом критическом положении поскольку государство еще не оправилась от ударов, нанесенных Отечественной войной 1812 года. В 1819 году правительство разрешило ввоз в страну иностранных товаров, что привело к банкротству многих товарных производств и росту безработицы. Эту проблему пытались исправить таможенным тарифом 1822 года45 , а также передачей торговли вином в руки казны. Однако эффект был достигнут только на первых порах. Ушлые чиновники, почувствовав наживу, быстро прибрали винные дома к рукам, и государство продолжило терпеть убытки.

Высокие налоги на предметы первой необходимости, жесткое взыскание недоимок, систематические неурожаи в одной части империи и проблемы со сбытом хлеба в другой (Поволжье), безрассудные сборы крестьян для строительства дорог в рабочую пору, падение морали и стяжательство – такой получил Россию великий князь Николай Павлович.

Среди интеллигенции примерно с 1809 года современники замечают рост недовольства существующим положением дел в стране, а в аракчеевский период царствования Александра I это недовольство увеличилось многократно и переросло в заговор с целью свержения государственной власти.

Период междуцарствия был очень удобным временем для реализации целей заговора. Подгоняемый бунтом, Николай Павлович (после отречения цесаревича Константина) поспешил вступить в законные права и 14 декабря войска бунтовщиков, собравшиеся на Дворцовой площади для атаки на правительство, были подавлены артиллерийским огнем. В разговоре с французским послом графом Лаферронэ Николай Павлович вспоминал: «Никто не в состоянии понять ту жгучую боль, которую я испытываю и буду испытывать всю свою жизнь при воспоминании об этом дне».46

Начавшееся следствие открыло перед царем всю неприглядную картину заговора, которая глубоко потрясла его: бунтовщики имели целью истребление всей царской фамилии и установление нового порядка вещей. Более подробно о сути данного заговора можно узнать из книги Я.Гордина «Мятеж реформаторов»47. С другой стороны, заговор закалил характер молодого государя: он стал воспринимать себя защитником монархии от надвигающейся революции, и самоутвердился тем, что действует согласно воле Божьей.

Бунтовщиков декабристов он не воспринимал как единое целое, отделяя организаторов, которых требовалось примерно наказать, от тех, кто пошел за ними по недоразумению, повинуясь стадному чувству или иным, далеким от целей заговора мотивам. К последним царь проявил милость. Бунт, безусловно, наложил свой отпечаток на характер императора. Изначально он был доверчив и тепло относился к людям, однако после заговора к этим чертам характера добавились подозрительность и недоверчивость, которые были противоположны имеющимся у него задаткам, что делало общение с царем достаточно сложным. В критических замечаниях монарх теперь мог усмотреть злое намерение и придворные не всегда решались говорить ему правду. В результате таких перемен в окружении императора стали преобладать царедворцы, люди же искренние и преданные были отодвинуты на второй план.

Значительное влияние на царя в начальный период его царствования оказывал его старший брат Константин, который относительно заговора, учитывая общественную незначительность вовлеченных в него фигур, считал, что главные фигуры (заказчики) заговора остались не выявлены, и этим еще более усиливал подозрительность Николая. В сложившихся условиях консервативный реванш был неизбежен. Здесь следует сослаться на закон «маятника»: общественная система по умолчанию всегда стремится к стабильности; отклонение ее в какую-либо сторону (влево либо вправо) всегда влечет обратную реакцию; так будет происходить до тех пор, пока маятник (общество) не займет стабильное (центральное) положение. Восстание левых (декабристов), таким образом, своем следствием (реакцией) имело наступление правого (консервативного) периода. Действие закона маятника можно проиллюстрировать и не более поздних примерах:

Крайне несправедливый для Германии «компьенский»48 мир 1918 года (сильное отклонение маятника) имел такой же сильный противоположный ход – фашизм Гитлера;

Крушение Советского Союза (1991) получило в противоположной фазе настоящую СВО (2022).

Само восстание декабристов являлось леворадикальной реакцией на аракчеевский период царствования Александра I.

Таким образом, учитывая изложенное, следует отметить, что, получив трон от старшего брата Константина и не будучи готовым царствовать (преемником готовили Константина), Николай I вынужден был в силу своей неопытности во многом опираться на мнение старшего брата, а также на имевшего вес в окружении царя вице канцлера графа Нессельроде.

Неустроенность и шаткость государственной системы вынудили царя действовать, что вылилось в создание Секретного комитета, главной задачей которого было повышение эффективности государственного управления. Однако очень скоро деятельность данного комитета сошла на нет, поскольку появлялись новые вызовы и для их парирования царь создавал новые комитеты (судя по всему это был его метод), в результате чего внимание сюзерена распылялось и цели в большинстве своем достигнуты не были.

Описывая подозрительность к инакомыслящим, которая стала развиваться в монархе после восстания декабристов, следует указать так же на некоторые исключения. Они касались фигур, приближенных к императору: опального министра (Александра I) Сперанского, которому царь, несмотря на первоначальную неприязнь, поручил важную для государства миссию по упорядочению законов, и графа Мордвинова, который имел опасную привычку резать «правду-матку», за что Александром I был лишен графского титула. Графский титул Мордвинову Николай Павлович вернул и даже наградил его орденом Андрея Первозванного. Был обласкан императором и известный (скандальный) поэт Александр Пушкин, который обещал императору «сделаться другим»49.

Не повезло правда герою наполеоновских и русско-персидских войн генералу Ермолову. Он в 1827 году был освобождён от всех должностей. Уведомляя Ермолова об отставке, Николай I писал ему: «По обстоятельствам настоящих дел в Грузии, признав нужным дать войскам, там находящимся, особого Главного начальника, повелеваю Вам возвратиться в Россию и оставаться в своих деревнях впредь до моего повеления» 50 .

Ранее, 8 марта 1827 года, Николай I в письме И. И. Дибичу высказал следующее мнение о Ермолове: «я надеюсь, что вы не позволите обмануть себя человеку, для которого ложь – это добродетель, когда это может быть полезно для него, и который ни во что ставит получаемые им повеления» 51

Новый император прямо писал И. И. Дибичу: «Я Ермолову менее всех верю» 52.

Вместе с тем возможные причины смещения Ермолова состояли в подозрении царя к причастности Ермолова к заговору декабристов. «По наговорам, по подозрению в принятии участия в замыслах тайного общества сменили Ермолова»53, – писал декабрист А. Е. Розен. Отставка Ермолова вызвала большой резонанс в передовых общественных кругах, а царь лишился одного из виднейших и грамотнейших полководцев.

Венцом усилий государя по преодолению последствий бунта 14 декабря стало создание III-го отделения канцелярии Его Величества, в функции которого входил надзор за состоянием общества, и которое, по мнению Николая Павловича, должно было противостоять злым умыслам врагов существующего порядка.

3.3 Царь и армия

Любовь к военному делу, воспитанная в государе с детства, с его воцарением, никуда не ушла. Вот что он сам писал по этому поводу: «Здесь, между солдатами и посреди этой деятельности я чувствую себя совершенно счастливым. Здесь порядок, строгая законность, нет умничанья и противоречия, здесь все одно с другим сходится в совершенном согласии. Никто не отдает приказаний, пока сам не выучится повиноваться; никто без права друг перед другом не возвышается, все подчинено определенной цели, все имеет свое значение, и тот самый человек, который сегодня по команде сделал мне на караул, завтра идет на смерть за меня. Только здесь нет никаких фраз, нет лжи, которую видишь всюду. Здесь не поможет никакое притворство, потому что всякий должен рано или поздно показать, чего он стоит ввиду опасности и смерти. Оттого мне так хорошо между этими людьми, и оттого для меня военное знание всегда будет в почете. В нем повсюду служба, и самый главный командир тоже несет службу. Всю жизнь человеческую я считаю не чем иным как службой: всякий человек служит» 54.

[От автора: Эта мысль императора оставила глубокий след в моем сердце. Когда я уволился из армии (1995) и оказался на гражданке, именно такие мысли первыми пришли мне в голову. Именно тогда я почувствовал и понял, что в армии справедливости и душевного тепла гораздо больше, чем в окружающем меня мире. В армии ты подчиняешься начальнику и твердо знаешь, что он не выскочка, а ранее прошел весь твой путь от начала и до конца, и был в «твоей шкуре», и поэтому, любое его приказание не вызывает протеста, а лишь побуждает к лучшему исполнению].

Однако Николаю I не везло с полководцами. Как-то не у дел (возможно, в силу подозрительности царя или иных фобий) оказалось большинство ветеранов наполеоновских войн и времен покорения Кавказа. Рядом с царем историки фиксируют нахождение в основном двух фигур из весьма немалого списка известных полководцев: генерал-адьютанта И.И.Дибича55 и генерала И.Ф.Паскевича56, что, как показали дальнейшие события, было для империи явно недостаточно.