Михаил Королюк – Спасти СССР. Манифестация (страница 43)
Он повернулся к залу спиной, закурил и приготовился ждать. Но тут ему повезло: буквально через минуту на балкон вынесло двух не совсем трезвых девушек. Они остановились рядом, разминая сигареты.
Джордж щелкнул зажигалкой:
– Позвольте, сударыни… – В речи его вдруг появился заметный акцент.
– Спасибо, – прощебетали, постреливая любопытными взглядами, девицы, – а вы – иностранец?
– Даже и не знаю. – Рогофф выпустил струйку дыма в потолок. – По рождению и воспитанию я – русский, но в России раньше не бывал.
– Сын эмигрантов? – испуганно пискнула одна.
– Внук, барышня, внук, – усмехнулся Джордж, вертя в руках пачку сигарет.
– Значит, иностранец, – уверенно поставила на него штамп одна из девиц.
Другая с интересом посмотрела на необычную, в иероглифах, упаковку.
– Китайские, – пояснил Рогофф. – Был в поездке, прихватил в Пекине. По правде говоря, так себе. Но, может, хотите попробовать?
– В Китае?! Правда? И как там, плохо? Ой, погодите чуть-чуть, я Юрку приведу, он китайский учит, – затараторила та, что покоренастей, и, сунув недокуренную сигарету подруге, исчезла.
– Георгий, – слегка поклонился Джордж оставшейся.
– Юля… – чуть покраснела та. – И как вам у нас в СССР?
– Как? – переспросил Джордж, задумчиво разглядывая тлеющий кончик сигареты. – Не так плохо, как пишут у нас в прессе. Но и до совершенства далеко. Впрочем, как и у нас, как и у нас…
Вернулась убежавшая девица, волоча за собой парня в синей рубашке.
– Вот, – подтолкнула его вперед, – Юра, он учится на китаиста. Расскажите нам, пожалуйста, как там, мы же об этом почти ничего не знаем. Ну хоть чуть-чуть!
Джордж невольно поскучнел. Ухо у парня было прикрыто волосами на две трети, но мочка… Пусть он не вырос, как Синти, в гроссмейстера по ушам, но отличить отстоящую мочку от приросшей был способен.
Впрочем, некоторые шансы еще оставались.
– Знаете, грязно там. Хуже, чем в Афганистане. Смог, почти как в Токио. И все люди одеты похоже. Мне не понравилось. Впрочем, сами виноваты, что так живут.
– Ну что вы, – вступил в разговор парень, – им же английский империализм долго мешал, а потом – Мао.
– Кхм… – Рогофф посмотрел на него с легкой улыбкой. – Знаете, как говорил Конфуций: «Стрельба из лука учит нас, как надо искать истину. Когда стрелок промахивается, он не винит других, а ищет вину в самом себе». Ему можно верить, он ведь и сам был учителем стрельбы.
– Правда? – поразился парень. – Здорово, не знал. Расскажу брату: он у меня лучник.
– Понятно… – протянул Джордж и посмотрел вниз. – О, а мне горячее принесли. Молодые люди, приятно было познакомиться.
Спустившись, Джордж с аппетитом навернул шашлык – вот под него мукузани шло прекрасно.
«Похоже, все-таки ведут – слишком гладко на меня вышел объект, слишком складно, в пять фраз, прошло подтверждение ключевого признака, – думал разведчик, – но все равно – тонко. Если бы не ухо, мог бы скушать. Хотя все равно будем отрабатывать дальше, надо еще на брата посмотреть, – решил Джордж, допивая вино. – Задвинем сюда Синти, пусть с ней общаются».
Напряжение, незримо нависавшее над ним весь вечер, ушло. Стало понятно, что при любом раскладе спать он сегодня будет не в камере, и оттого душа Джорджа пела, словно птичка на ветке, что возносит от наплыва весенних чувств хвалы полноте жизни.
Еще спустя час Рогофф ввалился в кабинет Фреда.
Резидент был ощутимо раздражен: вчера, на своем тридцатилетии, из-за подготовки к этой операции он почти не пил.
– Ну как, не зря? – поднял на вошедшего покрасневшие глаза.
– Конечно нет, – после бутылки вина Джордж был само добродушие. – Подстава, вероятно. Но надо дорабатывать до упора.
– Как мы и предполагали… – В голосе Карла проскользнула горечь.
– Синти вернулась? – повернулся к нему Джордж.
– Прямо домой отвезли.
– Совсем хорошо. – Оперативник присел за стол и отодвинул в сторону вазу с цветами. Почесал по-простецки затылок, довольно потянулся и продолжил: – Красиво работают. Если бы не ухо – я бы, наверное, повелся. Да еще и денег дополнительно с меня слупили.
– Русисты протекли? – желчно уточнил Фред.
– Да, подставили один в один под описание для них. Конечно, может быть, нам повезло и КГБ тут нет, и все просто так удачно совпало… Но я бы на это не надеялся.
– Найду, какой скот продался, – удушу.
– Удуши, – легко согласился Джордж.
– Давай рассказывай, как все прошло. – Карл отложил трубку в сторону и подался вперед. – А потом прикинем вчерне, что будем им лить и с чем мешать. Я все равно часа три еще не усну.
– Прикинем, – кивнул Джордж. Откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и упер взгляд в потолок, прокручивая в памяти сегодняшний нелегкий вечер: – Контрольки на тайниках были нетронуты. По крышам прошел гладко. При проверках на улицах признаков наружного наблюдения обнаружить не удалось…
– …Ну что, вроде неплохо получилось, парни? – донесся из динамика узнаваемый голос Вудроффа, и Блеер согласно кивнул: и правда неплохо, голова у противника варит что надо – дезу, хоть и на ходу, сварганили приличную.
– Тогда все, – продолжил голос резидента, – пошли по норам, спать. Завтра обточим.
Раздались звуки двигающихся стульев, чей-то протяжный зевок. Щелчок выключателя, и в комнате наступила тишина.
– А я бы сказал, что и вовсе отлично получилось! – Минцев жмурился от удовольствия. – Поздравляю, Владлен Николаевич.
Разговор в кабинете на Литейном на время умолк. Тонко зазвенело стекло, запахло коньяком.
– Грильяж в шоколаде. – Генерал выложил на стол коробку, поднял рюмку: – Чтобы все у нас получалось – неплохой тост. За успех!
Все эти месяцы станция ЦРУ держалась как Козельск перед монголами. Американцы перекрыли все возможные пути внедрения спецсредств в отсек резидентуры, а поддерживаемый Фредом жесткий контрразведывательный режим не позволял агентам Комитета из числа технического персонала просочиться туда с акустическими радиозакладками.
Решение, как это порой бывает, пришло неожиданно. В январе кто-то в Управлении припомнил прошлогоднюю суету Синтиции Фолк, которой вдруг в середине марта понадобилось нечто «этакое» из цветов, и сопоставил это с днем рождения Фреда Вудроффа. Тут же возникла почти безумная идея подсунуть на предстоящий юбилей резидента букет с вмонтированными в цветоложе микрофонами.
Приехал, оторвавшись на время от проектирования «восьмиэтажного микрофона» на бульваре Новинского, Вячеслав Асташин.
– Нет, тут микрофон не подойдет, – сказал, выслушав Блеера, – даже самый мелкий будет крупноват.
– А как же… – начал было Жора возражать, но конструктор спецтехники его решительно прервал:
– Я лучше дам вам аудиотранспондеры – они с булавочную головку, не требуют питания и не ловятся нелинейными локаторами. Эх, от сердца отрываю… Я так понял от Юрия Владимировича, что у вас тут как бы не интереснее, чем в посольстве США. Но учтите, букеты-то мы сделаем, но цветы будут неизбежно травмированы и долго не простоят. Дня три максимум, и все. Вам надо как-то подогнать события так, чтобы в эти дни резидент обязательно провел совещание, иначе все будет зря.
Уже через неделю сигнал о «найденном москвиче» поплыл к «партнеру» в Осло; пять дней назад на дежурство в рядах Кузнечного и Некрасовского рынков, цветочном магазине в Ботаническом саду встали сотрудники Комитета… Вчера, когда Синти самолично занесла букет подготовленных в лаборатории КГБ роз в кабинет Вудроффа, в Управлении с умилением слушали ее поздравление юбиляру.
Блеер вернул рюмку на стол и задумчиво потер подбородок:
– Расшифровку завтра почитаем. Да, кстати, если с рыженькой будет что-то получаться, то надо как-то раскрыться перед ЦРУ, кто именно из русистов был нами куплен. Иначе влепят черную метку всем двадцати, и дальше университетов им будет не подняться. Напомни мне потом, – повернулся он к заму.
– Хорошо, – кивнул тот и забросил в рот розовое полукружье докторской.
– И еще… – Блеер устало потер глаза. – Стунжасу из этих пятисот пятидесяти рублей выпишите премию. Рублей, э-э-э… сто. За артистизм.
Глава 10
После завершения реконструкции в Кремле Брежнев почти перестал появляться в своем кабинете на Старой площади: небольшом и аскетичном, прокуренном еще трубкой Сталина.
Посмеиваясь, Ильич объяснял:
– Здесь третий этаж повыше того пятого будет, а я люблю высоту. – Так к комплексу под крышей Сената приклеилось это название – «Высота».