Михаил Королюк – Спасти СССР. Адаптация (страница 69)
– Насколько недюжинные?
– Начал изучать программу института.
Минцев чуть заметно пожал плечами.
– В матшколах каждый второй грызет академические курсы. Кроме этого?
– Отец преподает в Военно-медицинской академии.
– Все?
– Все.
– В шлак, – решительно отмахнулся Жора.
На обложку легла зеленая отметка, папка легла поверх дела Кратова.
Жора решительно допил чай и поставил сверху пустую чашку.
«Ничего, – подбодрил он себя. – Найду. Трое в разработке, три десятка в ближней очереди… Найду. Он где-то рядом, я чувствую».
– Так, – потер Минцев руки. – Давай следующего.
– Нет, Юра. Нет. – Брежнев для убедительности прихлопнул ладонью по столу. – Все, вопрос решен.
– Леонид Ильич… – Андропов наклонился вперед и доверительно понизил голос: – Политбюро единодушно в своем решении. Мы все просим вашего согласия на награждение. Это очень важный в своем символизме политический вопрос…
В глазах у Брежнева под тяжелыми набрякшими веками неожиданно заискрила смешинка.
– Юр, – протянул генсек, чему-то улыбаясь, – я все понимаю. И что Михал Андреич не вовремя загрипповал, и что тебя Костя попросил ко мне по этому вопросу зайти. И даже что ты сам искренне за это решение. Но нет. Я обдумал и решил. Все.
Он сцепил ладони перед лицом и поводил большим пальцем по губам, словно о чем-то заново раздумывая, а потом с чуть заметным сожалением повторил:
– Нет.
– Леонид Ильич… – оживился, почуяв слабину, Андропов.
– Дай сюда эту папку. – В голосе генсека неожиданно прорезалась сталь.
Юрий Владимирович тяжело вздохнул и нехотя подчинился.
Брежнев выдернул из папки тоненькую стопочку бумаг. Дальнозорко отставил, проглядывая, а потом с неожиданным ожесточением рванул наградной лист – раз, второй, потом, с усилием, третий. Скомкал, словно лепя снежок, обрывки и отправил ком в корзинку. Следом полетел и проект решения Политбюро. Демонстративно встряхнул ладони и с вызовом посмотрел на Андропова:
– Все!
Тот обреченно вздохнул:
– А с орденом-то что?
– Сдать обратно в Гохран, – решительно отмахнулся Брежнев. – И молиться, чтобы не пригодился.
Юрий Владимирович поджал губу – начало важной беседы сложилось неудачно.
Генсек, что с ним случалось нечасто, ошибся – никто не просил Андропова протолкнуть подзависший вопрос. Напротив, это Юрий Владимирович провернул аппаратную многоходовку, поссорившись по дороге (слава богу, несерьезно!) с Устиновым и серьезно задолжав Черненко, и все ради того, чтобы лично уговорить Брежнева на вручение тому ордена «Победы».
И вот на тебе, все впустую! То, что сначала казалось легким капризом, обернулось категоричным отказом. И теперь вместо благодушного коллекционера наград напротив сидел весьма раздосадованный собственной неуступчивостью Брежнев.
– Ну что там у тебя еще? – Генсек нетерпеливо кивнул на две сыто раздувшиеся кожаные папки, что лежали, дожидаясь своего часа, справа от Андропова.
Председатель КГБ озабоченно потер лоб, решаясь. Затем сказал, словно прыгая с обрыва:
– Леонид Ильич, считаю нужным проинформировать вас об одном важном и весьма необычном деле. Десять месяцев назад по ряду адресов поступили очень необычные письма. Все они были отправлены из Ленинграда и содержали в числе прочего информацию, которую, исходя из наших представлений, не мог иметь никто. Вообще никто!
Юрий Владимирович впервые с начала доклада вскинул глаза и поразился: по лицу Брежнева гуляла кривая ухмылка.
– А, – сказал тот, прерывая, – ты наконец решил доложить мне
Андропов закаменел, вцепившись в столешницу. Перед глазами взметнулась темная муть. Лицо стремительно побелело, сердце зашлось в стаккато.
– Эй, Юр, – Брежнев встревоженно взмахнул руками, – а ну воды выпей!
Он торопливо открыл бутылку «Боржоми» и трясущейся рукой наполнил стакан.
– На. – Он тяжело привстал и перегнулся через стол. – Быстро пей!
Андропов жадно глотал теплую пузырящуюся жидкость, с отвращением чувствуя, как лязгают зубы по стеклу.
– Уф… – покрутил он головой, потом с трудом извлек из брючного кармана носовой платок и промокнул лоб и вокруг рта. С укоризной посмотрел на генсека и глухо спросил: – Это что, проверка такая была?
Брежнев, все так же склонившись вперед, с неподдельной тревогой всматривался в его лицо:
– Отпустило? Может, врача позвать?
Андропов вяло махнул рукой:
– Нормально. Отпустило.
– Эх, Юра, Юра… – Брежнев грузно опустился в кресло. – Знал бы я тебя чуть похуже… И все! – Он остро посмотрел на собеседника, потом веско, с расстановкой сказал: – Нет, не проверка. Но ты учти: отсюда, – и он пришлепнул ладонью по подлокотнику, – видно много.
Генсек похлопал себя по карманам, потом тихо выругался.
– Саша, – нажал кнопку переговорника, – занеси сигаретку, а?
– Леонид Ильич… – В голосе порученца звенела укоризна.
– Давай-давай, – суетливо заторопил его Брежнев. – Неси, действительно очень надо.
Он блаженно затянулся и насмешливо округлил глаза:
– Да ты знаешь, Юра, сколько раз Романов уже на тебя жаловаться прибегал? Твои ж там попутно в ленинградской парторганизации столько разной аморалки накопали! Он теперь просто уверен, что ты опять под него роешь.
Андропов поморщился:
– Да нужен он мне…
– Знаю, – веско сказал Брежнев. – Все знаю. И кто слушок про свадьбу его дочери в «Шпигель» запустил, тоже знаю. Нехорошо, Юра… Нехорошо через западные газеты такое проворачивать – страну позоришь.
Брежнев замолчал, и в наступившей гулкой тишине фигура Андропова в кресле чуть оплыла – так проседает собирающееся потечь мороженое.
Генсек чуть заметно усмехнулся и резко сменил тему:
– А что собрался доложить по этому делу – молодец, хвалю. И за смену моих таблеток тебе отдельное спасибо – помогло. Серьезно помогло.
Андропов потряс головой, словно боксер, приходящий в себя после грогги. Собрался, усмехнулся куда-то вбок и признался:
– Да… Неожиданно. – Он растерянно посмотрел на свои папки. – Так докладывать?
Брежнев задумчиво оценил объем, потом уточнил:
– У тебя там все важное есть?
– Да. – Андропов вытянулся, преданно взглянул на генсека и торопливо заверил: – Все полностью: и сообщения все, и результаты основных экспертиз, и предварительные выводы, и план оперативной разработки.
– Хорошо. – Леонид Ильич повелительно шевельнул бровью. – Оставь, почитаю перед сном. А пока скажи просто: за последние несколько недель подвижки есть?