Михаил Королюк – Спасти СССР. Адаптация (страница 50)
– Товарищ Маршал Советского Союза, докладываю. Аппарат «Космос-954» космического сегмента системы «Легенда» окончательно утерян. Вчера в двадцать два тридцать один по Москве получено сообщение об аварийной разгерметизации аппаратного отсека. Спустя две минуты была потеряна несущая канала связи, что указывает на начавшийся процесс термического разрушения бортовой радиоэлектронной аппаратуры. Неоднократные команды на аварийное завершение функционирования спутника не проходят. В результате самопроизвольного срабатывания главного двигателя в условиях потери ориентации аппарат перешел к неуправляемому спуску… – Генерал замер по стойке смирно, напряженно слушая трубку, и лоб его пробороздили тяжелые морщины. Потом подтвердил с горечью: – Да, товарищ маршал, падаем… В связи с переходом аппарата в неуправляемый режим полета сопровождение объекта передаю в Центр контроля космического пространства. Доклад окончил.
Вернул трубку на место – осторожно-осторожно, будто она выдута из тончайшего стекла. Чуть потоптался у телефона, словно ожидая ответного звонка, затем отер платком лоб, ладони, и пошел к дежурной смене. В безлюдном переходе губы его шевельнулись, и он чуть слышно напел:
И правда, высоко-высоко над планетой язычки пока еще разреженной плазмы уже полизывали, примеряясь, обводы корпуса и ажур антенн. Они не торопились. Они были согласны терпеливо ждать неотвратимого: того славного момента, когда металл, раскаляясь от тускло-бордового до ослепительно-белого, размягчится и поплывет, расходясь в ионосфере. А там, если космический бог даст, дело дойдет и до редкого лакомства: злая звезда, что сходила с орбиты, таила в своем горячем сердце убийственную смесь из урана-235 и наработанных короткоживущих изотопов.
Мечты, сладкие мечты…
Этого хотели бы многие – чтобы в пыль, до атома, да в верхних слоях атмосферы, потому как при особом невезении содержимое активной зоны способно на десятилетия превратить солидный участок поверхности в зону отчуждения. И оттого совсем скоро нервно зазвучат по кабинетам вопросы: «А если в Нью-Йорк? Или в Париж?»
Отвечать на них придется генералу.
А тем временем непокорная звезда неслась над планетой, выбирая цель.
– О, на ловца и зверь бежит, – довольно усмехнулся Устинов, заприметив вышедшего из лифта Андропова. – А я как раз к тебе собирался.
– Что-то срочное? – слегка озаботился Юрий Владимирович.
Дмитрий Федорович шевельнул бровями, и понятливых порученцев словно выдуло из зоны слышимости. Сам он подошел к окну.
– Ты сегодняшнее оповещение по сети противокосмической обороны успел прочесть? – негромко уточнил маршал, когда председатель КГБ встал рядом.
Теперь со стороны казалось, что они оба с интересом выглядывали что-то в заснеженном сквере внизу.
– Нет, – качнул головой Андропов. – Не успел еще. Дежурная служба документы за этот день домой привезет, там уже и буду разгребать. А что?
– Понятно… – бесцветно произнес Устинов.
Лицо он держал хорошо, но пальцы… Пальцы, что-то нетерпеливо отстукивающие по дубовому подоконнику, выдавали.
Вот теперь Андропов начал тревожиться:
– Что-то случилось, Дмитрий Федорович?
Устинов сдержанно кивнул:
– Случилось. Спутник с реактором, по которому ты приезжал, случился. – Он искоса мазнул взглядом собеседника. – И не то проблема, что ситуация стала нештатной. И даже не то, что там было загружено тридцать килограммов урана, а в чей огород это богатство грохнет, мы сказать не можем. Выходит, проблема из обычной аварии перерастает в серьезный государственный вопрос. Но даже не в этом дело, не в этом… Ты мне объясни, Юра, – задушевно попросил Устинов и развернулся к председателю КГБ, – почему этот маловероятный сценарий реализовался сразу после твоего предупреждения?
– Вот оно, значит, как, – огорченно протянул Юрий Владимирович и, заложив руки за спину, пару раз перекатился с пяток на носки и обратно. Смотрел он все так же в окно, но вряд ли что-то там сейчас видел. Губы его недовольно поджались. – Жалко. Жалко и непонятно… Я был уверен, что с этим спутником все будет нормально.
– Юра… – Устинов доверительно взял его за локоть. – Скажи мне только, это – диверсия?
Андропов замер секунд на пять, потом мотнул головой и взглянул в глаза собеседнику:
– Нет, не думаю. Скорее действительно случайная авария выявила конструктивную недоработку.
Устинов обладал колоссальной памятью, нечеловеческой работоспособностью и интеллектом, способным увязывать мозаику из тысяч фактов в единую картину. А еще он очень быстро мыслил.
– Так это… – Он приблизил лицо почти вплотную и возбужденно прошептал: – Нашли, получается, все же предиктора? А, Юра?
– Тсс, – прошипел Андропов и невольно оглянулся. Пожевал нижнюю губу, а потом выдохнул признание: – Если кто-то кого-то и нашел, то он нас, а не мы его… Чертовщина какая-то лезет непонятная. Разбираемся. И вот из этой фантастической чертовщины прошел ряд предсказаний. По кабелю с Камчатки, по реактору этому… По генералу Полякову, по Толкачеву…
– Понимаю… – Взгляд маршала стал испытующим. – Твои успехи последних месяцев, да?
– Да, – легко согласился Андропов. – Но… Дело в том, что это нас ведут, а не мы ведем. А куда ведут, неясно. Вот, например, почему предупреждение по спутнику прошло после его запуска, а не до? Очень непонятно… Очень. Ведь, уверен, мог и до…
– Кто «мог»? – жестко рокотнул Устинов, и Юрию Владимировичу некстати подумалось, что таким голосом можно мять железо.
– Если б знали… – развел он руками.
– Роете?
– Да изо всех сил! Все, что мог, бросил. Но там будет не быстро – все очень нетривиально.
– Понятно… – Озабоченные морщинки, взбороздившие было лоб маршала, разгладились. – Держи в курсе. Хотя бы в части, меня касающейся, хорошо?
– Обязательно. – Теперь уже Андропов доверительно взял Устинова под локоть. – Дмитрий Федорович, там же на самоликвидации аппаратура?
– Да, – кивнул Устинов. – Невозвратная серия. Но этот спутник, судя по траектории спуска, вероятно, упадет раньше, чем истечет заложенный период ожидания.
Юрий Владимирович озабоченно поцокал:
– Надо готовиться… Может не все сгореть.
– Будет обидно, – словно через силу процедил маршал и уточнил: – Особенно за реактор – уникальное изделие, смогли уложиться меньше чем в тонну.
Андропов посмотрел в темное небо и поморщился:
– Попробую задать вопрос. Может, ответят…
Устинов поглядел на собеседника очень внимательно, потом безнадежно махнул рукой:
– Да нет, не ответят. Плотность атмосферы гуляет в зависимости от солнечной и геомагнитной активности, и это дает большую ошибку прогноза: десять-пятнадцать процентов от оставшегося времени существования спутника. На такой скорости, как сейчас, даже номер последнего витка не угадать. Полпланеты получается…
– Я все ж попробую… Есть шанс. – Андропов ненадолго замолк, что-то прикидывая, а потом тихо добавил: – И, думаю, это хороший шанс.
Синти забилась в самый темный угол небольшого зала. Воздух был спертым – вентиляция здесь отсутствовала. Далеко не парадные стулья скрипели под согнанными на инструктаж русистами, но это было единственное защищенное от прослушки помещение консульства, в котором можно собраться такой многочисленной группой.
Бессильно привалившись к холодной стене, Синти тихо тосковала. Как все здорово начиналось, сколько было планов, какие мечты – и как все это может бесславно закончиться…
Воспоминания накатывали на нее, словно ледяные омерзительные волны, – одна за одной, различаясь меж собой лишь мелкими гадкими деталями. Накатывали и откатывали, постепенно размывая ее щенячий оптимизм и уверенность в себе.
А ведь когда приехал новый консул, ничто не предвещало беды. Да, было уже понятно, что станция оказывается под политическим контролем и давлением, но лично ей-то, Синти, какое дело? Пусть начальники бьются лбами.
Они и бились за закрытыми дверями кабинетов, точно два барана, высекая рогами искры. Фред в те дни возвращался от Дрейка охрипший, с глазами, белыми от бешенства, и вытягивал сигарету в пять затяжек.
Потом они до чего-то договорились, и наступил шаткий мир.
Синти было не до этих игрищ: она с азартом шла по следу, и было уже, похоже, «тепло».
Помог Джордж, буквально за три месяца освоивший толкучки чудаков этого города. Как-то он тихо подвалил к ней и, довольно щурясь, спросил:
– Ты в музее Суворова была?
– Музее кого? – уточнила Синти осторожно.
– Понятно… – Джордж пожевал свою мясистую нижнюю губу, как всегда делал в минуты задумчивости! – Парк, где ты бегаешь… Там через дорогу стоит приметный дом в модерновом стиле. – Он вздохнул, встретив ее непонимающий взгляд, и пояснил: – С большими такими мозаичными панно на фасаде.
– А! Ну так бы и сказал… Там еще какие-то мужики с ружьями со снежной горки катаются, да?
Джордж беспомощно помолчал, глядя ей куда-то в лоб, потом, собравшись, продолжил:
– Да. Это называется «Переход Суворова через Альпы». Стоп! – вскинул он предупреждающе руку. – Сама почитаешь потом. Не была?
Синти отрицательно замотала головой.
– Сходи, занятно. Но особо интересно то, что при этом музее есть военно-исторический кружок. Знаешь, – оживился Джордж, – интересные там люди собрались. Сами делают фигурки солдатиков, раскрашивают в мельчайших подробностях форму того времени и макетируют сражения – Фокшаны, Клястицы…