Михаил Королюк – Спасти СССР. Адаптация (страница 20)
Она аж задохнулась от возмущения:
– Да я только один раз… И то случайно! – Осеклась, прищурившись: – А откуда ты знаешь?
– Так догадаться-то, сударыня, было не сложно, – словно извиняясь, развел я руками. – Достаточно с вами переговорить.
– Наглый мальчишка! – притопнула она сапожком.
Я победно ухмыльнулся:
– Так-с, полагаю, что врачебный долг неотложно зовет вас в пятнадцатую квартиру? Ну-с, тогда не смею больше вас задерживать, любезная Софья Ивановна.
Четко выверенный наклон головы, звонкий щелчок каблуками, чтобы эхо загуляло по подъезду… Эх, вот щелчок-то у меня и не получился!
Софья зловредно заулыбалась, и на румяных с морозца щечках прорисовались запавшие в мое сердце ямочки.
– Кхе… Потренируюсь, – согласился я и окинул ее оценивающим взглядом. – А загар тебе к лицу.
Она протянула руку и потрепала меня за вихры на макушке.
– Муррр, – вырвалось из меня.
– Подрос, больной, – констатировала Софья, отпуская. – На человека стал походить, а не на тощего синюшного цыпленка. Головушка, правда, все так же бо-бо. Но есть, есть в твоем варианте безумства что-то… запоминающееся.
Я промолчал, улыбнувшись, и разговор засох.
– Ну… – неуверенно сказала участковая, когда молчание стало неприлично затягиваться. – Иди уж.
– Удачи, – кивнул я и продолжил спуск.
В ней много, очень много жизни. Бурная река жизни, и в эти воды щедро брошено искрометного авантюризма. Встречи с ней освежают. Да, был бы я лет на десять старше… Нет, как жена – это экстрим самого высокого градуса. В этом потоке живой воды можно и захлебнуться. А вот освежающие встречи… Недаром же каждый раз при встрече с этой женщиной у меня вскипают опасные желания и грезятся бессонные ночи.
И тут я испытал жгучий стыд.
«Боже, – подумалось мне. – Какие ж мы, мужчины, все-таки животные».
«Ну да ладно, ладно тебе… – Неожиданно внутренний голос раздвоился, и в нем появились тягучие адвокатские нотки. – Да даже не успел подумать ни о чем таком. Может, я дружеские посиделки имел в виду?»
«Кого ты хочешь обмануть? Себя? – глумливо вопросило мое первое «я». – А то я не знаю, что именно ты имел в виду».
– Тьфу на вас, – выругался я вслух и потянул на себя дверь парадной. – О деле надо думать, о деле.
Гадкий Утенок подловила меня на большой перемене возле выхода из столовой. Тут было людно, но ее это не остановило. Она, как я уже заметил, не стремилась казаться, а предпочитала быть, и эта искренность подкупала. Вот и сейчас девушка не пыталась натянуть на лицо несерьезную улыбку, а честно побледнела, отчего темные, почти черные глаза стали казаться еще больше.
– А ты сегодня вечером занят? – Пока она произнесла эту немудреную фразу, голос ее пару раз надломился. – Пойдем в кино?
– А на что? – Я невольно заговорщицки стал говорить тише.
– В «Космонавте» новый фильм. «Служебный роман» называется, с Алисой Фрейндлих. – То, что я не отказал с ходу, ее чуть успокоило, и вот теперь она робко улыбнулась.
– О! – Я быстро прикинул расклад: старшая Тома еще больна, у Яськи шахматный турнир до воскресенья, Зорька… Нет, Зорьку лучше не трогать – она сейчас как чуть слышно потикивающее взрывное устройство, может рвануть в любой момент, и будущий эпицентр следует обходить по широкой дуге. К тому же смелость Утенка заслуживает уважения, а пропустить премьеру такого фильма…
Да и что греха таить, интересна мне эта девчонка. Даже не столько первыми отблесками будущей красоты, что уже начинает ее подсвечивать, пусть пока это вижу, похоже, только я, сколько едва ощутимым флером какой-то загадки. Что-то было в ней особое, отличающее ее от других. Иногда казалось, что все дело просто в разрезе глаз с намеком на восточную экзотику. Иногда, когда она замирала, созерцая веселое буйство школьных коридоров, я замечал в ней непонятную, почти взрослую грусть, и это интриговало. И очень-очень редко, всего несколько раз, когда она серьезно вглядывалась в меня, будто замечая что-то невидимое другим, из глаз ее словно смотрело что-то древнее и мудрое. В такие секунды я по совершенно необъяснимой причине начинал чувствовать себя младше и глупее.
– Хорошая идея, – улыбнулся я ей в ответ. – Приглашаю тебя в кино. Сеансы знаешь?
– Неа. – Девушка огорченно моргнула.
– Тогда давай в четыре часа встретимся. Может, у кафе-мороженого? – Чувствую, скучно не будет, даже если придется подождать.
В глазах у Гадкого Утенка блеснула радость, согласно мотнулась тяжелая, цвета вороного крыла, челка.
«Впрочем, – вгляделся я попристальней, – какой «Гадкий»? Какой «Утенок»?»
Изрослась мелкая Тома. И как же теперь ее называть?
Я мысленно покатал на языке имя. Тома, Томочка…
Ну нет, это место уже прочно занято.
«Будет Мелкой», – решил я.
Беспокоился ли я? Нет, конечно же нет. Это даже на легкую интрижку не тянет. Всегда можно остановиться. Я был в этом абсолютно уверен.
Глава 5
– Урок окончен, – объявила Зиночка, и в дверях забурлила давка.
Веселые выкрики ребят, преувеличенно озабоченный писк девчонок… Те, которые уже осознали себя девушками, не торопились и спокойно вышли на тридцать секунд позже. Привычно царапнула меня взглядом Зорька, я привычно сделал вид, что не заметил. Последней, кивнув мне на прощанье, удалилась классная.
Я окинул взором фронт работы: полить цветы, расставить стулья и подмести. Обычные обязанности дежурного по классу, а сегодня как раз моя очередь.
Управился минут за десять, и то только потому, что никуда не торопился. Закрыл класс, забросил ключ в учительскую и, негромко что-то насвистывая, двинулся к лежащей за поворотом лестнице.
Сначала из-за угла долетели приглушенные восклицания. Потом, скользя по полу и исторгая наружу нехитрое свое содержимое, выехал, крутясь, расстегнутый портфель. Я мысленно пожал плечами – чего только в школе не случается – и приготовился перешагнуть через рассыпавшуюся канцелярщину.
Послышался, отражаясь от стен, звонкий шлепок, словно кому-то отвесили смачную пощечину, затем этот кто-то взвизгнул: «Дурочка с переулочка», и мне под ноги спиной вперед вылетела Мелкая: растрепанная, со свалившейся вниз лямкой белого фартука. Я успел заметить расширенные в испуге глаза и закушенную губу. Падала она неудачно, отставив правую руку назад. Миг, и она шлепнулась попой на вылетевшие из портфеля тетради и учебники. Раздался негромкий треск, и Мелкая ойкнула от боли.
Мощно ударило в груди сердце, перед глазами зарябило красным. Мой портфель полетел вбок, а меня перебросило через еще не успевшую подобрать ноги Томку. Развернулся я в полете, как кот, и упруго приземлился, уже готовый к рывку вперед. Мир свернулся до двух придурков, на лицах которых застыли пакостные гримасы.
Я их знал, да кто ж в школе их не знал? На год младше, на детскую комнату милиции еще не наработали, но Тыблоко скорее удавится, чем возьмет их в девятый класс, да не сильно-то они и хотят туда.
Один – переросток, крупнее меня: и ростом выше, и в плечах шире. Но сомнений в том, кто тут хищник, а кто добыча, не было ни у него, ни у меня, и поэтому удивление на его лице уже начало сменяться испугом.
Второй – обычная тощая рыба-прилипала, но он стоял ко мне ближе, загораживая дорогу, и мое первое «здрасьте» досталось именно ему. Бил я не задумываясь, снизу-вверх, в мечевидный отросток грудины, но в последний момент мелькнуло в уме: «Это ж дети», и удар выдвинутой из кулака фалангой пришелся на пяток сантиметров ниже. Вышло и не акцентированно, и не так сильно, как могло бы быть, но и этого хватило – прилипала молча сложился, а я лишь добавил вослед лодочкой по уху, подправляя падение в сторону с моего пути.
Рыкнув на выдохе, шагнул к заводиле. Тот уже разворачивался, пытаясь дать стрекача, но я зацепил его за стопу. Он с грохотом упал на четыре кости. Просто напрашивался удар сверху пяткой по копчику, однако я уже вполне контролировал себя, поэтому просто сильно ткнул носком в заднюю поверхность бедра – болезненно, но не травмирует. Судя по вскрику, попал нормально.
Я наклонился над ним, размышляя, добавить еще или так сойдет, и тут кто-то повис на мне со спины, а знакомый голос зачастил на ухо: «Андрюша, не надо!»
Стряхнул Мелкую и аккуратно взял ее правую руку. Против ожидания она не вскрикнула. Я чуть помял запястье, потом надавил продольно на предплечье.
– Болит?
Она замотала головой и торопливо вернула на место свисающую лямку. Почти черные глаза блестели влагой и обидой, губы дрожали, но она уже пыталась улыбаться.
Я шагнул назад, шаря взглядом по полу.
А вот и разгадка: два сломанных поперек карандаша и расплывающееся из-под авторучки пятно чернил.
С облегчением выдохнул и повернулся к Мелкой:
– Собирай портфель.
Она тут же опустилась на корточки и стала, почти не глядя, торопливо впихивать все назад.
Я вернулся к поверженным. Бледный прилипала сидел, прислонившись к стене, и всхлипывал, пытаясь восстановить дыхание. Дылда все так же стоял на четвереньках и, подвывая, растирал место удара. Я толкнул его ногой, и он свалился на бок.
– Андрей, – полетело от Мелкой предупреждающе.
– Да все нормально, – повернулся я к ней, успокаивающе показывая ладони. – Надо довести вразумление до логического завершения.