Михаил Королюк – Спасти СССР. Адаптация (страница 10)
Помогло. Авторучка покорилась и легла на место, а Синти двинулась к боссу, постаравшись принять непринужденный вид. Но Фред лишь скользнул по ней раздраженным взглядом, и это было привычно. Синти с облегчением выдохнула. Нет, похоже, не читает. Слава богу. Придет же такое в голову!
Выглядел босс странно. Нервный, растрепанный больше обычного, недовольно жующий ус. Пожалуй… Да, пожалуй, Синти впервые видит его серьезно обескураженным. Приятное зрелище.
– Садись, – процедил Фред сквозь зубы и махнул в сторону стула у стены.
Синти села, одернула юбку, изобразила пай-девочку и преданно уставилась на босса.
– Лоханулись мы, похоже, – начал он, но тут в дверь постучали. – Да, заходите.
«Вот это да. А эти-то голубки чего приперлись? – успела подумать Синти, удивленно разглядывая входящих в кабинет начальника станции архивариусов. – Упс… Архивариусы ли»?
Да, на работников канцелярского фронта они походить перестали. Куда-то стекли с лиц придурочные улыбки, исчезли выдающие неуверенность движения, взгляды стали одинаковыми – холодными и властными.
– Хм… – выдавил из себя Фред. – Знакомься еще раз, Синти, обещанное усиление прибыло. Джордж и Карл. Работают под корягой, как ты, надеюсь, уже поняла. Вчера мы ту ситуацию погоняли, всплыла одна, хм… ранее не в полной мере оцененная нами подробность. Давай, девочка, напрягись и выдай еще раз в самых мелких деталях тот свой забег по парку. Все, что помнишь. Вообще все, вплоть до того, что и где у тебя чесалось.
Синти откинулась на спинку стула, дунула на челку и, заведя глаза на потолок, стала вслух вспоминать полупрозрачный весенний парк, еще не крашенные скамейки, тяжелые бетонные урны, шахматистов на солнышке и натыкающиеся на нее взгляды прохожих.
– Глупо, – заметил Карл, – в таком приметном костюме идти на операцию.
– А что делать? – развел руками Фред. – Она всегда в нем по парку бегала. Местная достопримечательность, можно сказать. Сменила бы костюм – насторожила бы наблюдателей.
Опять поплыли аллеи, влажный гравий под ногами и черточка на дорожке в первой мертвой зоне.
– Вспоминай штрих, – приказал, нависая над ней, Карл. – Чем могло быть нарисовано? Пальцем? Палкой? На какую глубину? Равномерна ли ширина? Как вывернут гравий? Форма штриха в начале и в конце?
Синти зажмурилась, пытаясь выдавить из памяти более четкую картинку, и не преуспела.
– Я ж бежала. Хорошо хоть черту заметила, – принялась оправдываться она.
Карл и Джордж многозначительно переглянулись.
– Ну ладно, – неожиданно мягким голосом согласился Джордж. – Отложим на потом.
Нераспустившаяся сирень, темная застоявшаяся вода, выгнутый дугой мостик, мужчина и женщина средних лет ошалело смотрят на бегущий американский флаг. Поворот, вторая мертвая зона и иероглиф «эр». Восторг и уверенность. Обогнула подростка. Шок в третьей мертвой зоне. Пустая четвертая зона, пятая. Еще круг. «Сань» в третьей зоне.
– Все, стоп, – скомандовал Карл. Главный он у них, что ли? – В первый раз этого знака точно в третьей зоне не было?
– В двух предыдущих зонах-то я увидела? А здесь уже ожидала. Нет, точно не было. – В этом Синти совершенно не сомневалась.
И ее начали потрошить. Покажи на карте трассу. Сколько метров круг? Сколько времени бежишь? У подростка была в руке ветка? Какой длины? Кончик мягкий или твердый? Хорошо, потом… Как одет? Особые приметы? Хорошо, потом…
– Ну что, – подвел черту Карл, – надо рыть глубже. Синти, тебя когда-нибудь гипнотизировали?
«Что? – Взгляд Синти испуганно заметался. – Что он сказал?! На что намекает? Нет, не хочу! У меня есть кое-какие нехорошие мысли. И знать их никому не надо!»
– Нет, – выдавила она с трудом и сцепила под столом кисти.
– Не волнуйся так. Это обычная, абсолютно безвредная процедура.
«Да-да, ищи дуру».
– Она поможет тебе вспомнить важные подробности…
«Иди к черту»!
– …и с честью выполнить важное для нашей страны задание.
«Он меня что, за малолетнюю идиотку держит?»
– Мы станем задавать вопросы только относительно этой ситуации с инициативником.
«Вот их-то я и боюсь».
– Фред будет присутствовать и контролировать нас.
«Успокоил, как же».
Синти еще раз дунула на челку и лучезарно улыбнулась:
– Конечно, я готова.
«Хрен вы меня в гипноз без моего согласия введете!»
– Вот и отлично. Сядь поудобнее. Расслабься. Вот так, молодец.
«Сам булки свои расслабь, козел старый», – мысленно огрызнулась Синти.
Карл стянул с безымянного пальца золотое кольцо и привязал его к нитке. Джордж тем временем по-хозяйски освободил половину стола Фреда, выложил пачку бумаги, коробку карандашей, ластик и, похоже, собрался что-то рисовать.
– Кстати, о наблюдательности, – мягко зажурчал Карл. – Ты же знаешь, что Земля вращается вокруг Солнца? Приметы этого разбросаны вокруг нас в повседневной действительности, нужно только их заметить. Это привычные нам движения теней, восходы и закаты. Прекрасные закаты и прекрасные восходы, особенно в южных широтах, не правда ли, джентльмены? Когда расслабленно полулежишь в шезлонге и тянешь через трубочку какую-нибудь пину коладу. Ты пила пину коладу, Синти? Прелесть, правда? Помнишь тот особый вкус во рту и умиротворение вокруг? Есть менее броские приметы, которые доступны лишь особо внимательным людям. Ты, Синти, должна нарабатывать наблюдательность и дальше, если хочешь стать отличным специалистом. Вот видишь это колечко? Оно слегка раскачивается взад-вперед. Вроде бы ничего необычного? Но приглядись, плоскость колебания чуть-чуть смещается, правда? Обрати внимание, я ничего для этого не делаю, моя рука неподвижна и расслаблена… А кольцо качается… Взад-вперед… И смещается, незаметно, но смещается… А рука расслаблена… Взад-вперед… Взад-вперед… Расслаблена… Рука расслаблена… Взад-вперед… Взад-вперед… Восемь, девять, десять. Просыпайся, Синти.
– А? – Она ошалело моргнула и пошевелилась, разминая затекшее тело. – Какого черта?
– Все хорошо, – отмахнулся Карл. – Отдыхай.
«Козел!.. – догадалась Синти. – Нет, ну какой козел!»
Тут она вспомнила, чего именно боялась, и сердце ухнуло вниз. Медленно-медленно, осторожно-осторожно обвела взглядом присутствующих. Слава богу, на нее никто не смотрит. Стоят у стола и разглядывают какой-то рисунок.
«Уфф… Кажись, пронесло. Но как развел, скотина… – Девушка с уважением посмотрела на Карла и сладко потянулась, вставая. – Ох и ни черта себе! Четыре с половиной часа прошло!»
– Ну, что удалось из меня выжать? – Синти попыталась просунуться между мужчинами.
– Вот полюбуйся. – Фред протянул плотный шероховатый лист. – Фоторобот получился.
Сначала Синти показалось, что это фотография, лишь потом дошло, что в руках у нее карандашный рисунок.
– Ух… Обалдеть! Здорово как! А кто рисовал?
– Я, – устало улыбнулся Джордж.
– Фантастика! А меня нарисуешь?
– Синти, – одернул ее Фред. – Смотри на портрет. Вспоминаешь?
– Неа… Говорю ж, мельком взглянула. – Она еще раз прошлась взглядом по рисунку и протянула разочарованно: – Да… Мало. Фиг по такому найдешь.
– Уходящий профиль называется, – пояснил Джордж. – Да, лицо видно сбоку и чуть сзади. Щека, глаза, брови, а основание носа прикрыто скулой… А вот ухо было открыто, и ты запомнила его качественно. А между прочим, форма ушной раковины индивидуальна и с течением жизни не меняется. В отличие от черт лица подростка.
– Кстати, – вмешался Фред, туша в воздухе спичку. – Для советских старшеклассников слишком короткая прическа. Обычно они носят волосы заметно длинней. Обратите внимание на улицах.
– Не факт, что он как-то с этим связан, – попыталась придавить нездоровый оптимизм Синти. – Ребенок как связной…
– А что, неплохой вариант, между прочим, – отозвался Фред, выпуская дым в потолок. – На школьников КГБ внимание не должно обращать. Если пофантазировать… Ну, предположим, отец и сын хотят свинтить из Советов… Отец имеет информацию, сын-единомышленник работает как малозаметный связной… Как вариант, а, Карл?
– Всяко лучше, чем было сутки назад, – без энтузиазма отозвался тот. – Как искать по ушной раковине подростка в Ленинграде, я пока не представляю. Даже если убрать наблюдение КГБ за нами. Но эта ситуация с отсутствовавшим, а потом появившимся сигналом… Это пока единственная наша зацепка. Будем разматывать.
Пора. В два торопливых глотка, не чувствуя от волнения вкуса, влил в себя остаток кваса, сунул пузатую кружку краснолицей продавщице и шагнул вперед, выходя из-за белой бочки на середину тротуара. Беззаботно спешащая домой Тома налетела на мой взгляд, как на стену, и, что-то сдавленно пискнув, попыталась сдать назад.
– Ну? – Пристально всматриваясь в девушку, я сделал еще пару шагов навстречу. – Так и будешь всю остатнюю жизнь от меня бегать?
Она промолчала, несчастно глядя куда-то вниз и вбок, лишь на скулах все ярче разгорались пятна нервного румянца да на тонкой загорелой шее над кружевом белоснежного воротничка загуляла жилка.
Мое горло перехватила горькая нежность. Хотелось сгрести девушку в охапку и, забившись в какой-нибудь темный и безлюдный закуток, до самого вечера жалеть эту ненароком контуженную случайным и наверняка мимолетным чувством. Я с большим трудом подавил этот безумный порыв и протянул руку: