Михаил Королюк – Квинт Лициний 4 (страница 13)

- Далось, - Кузя зловредно сощурилась куда-то вдаль, - я ей это еще припомню...

- Эй-эй! - я, помня о недавнем, сразу не на шутку встревожился, - только без членовредительств! Помнишь, ты мне обещала?

- Я, Соколов, все, что обещаю - помню, - отрезала она, - ты, главное, свое не забудь.

- Я важное не забываю, - быстро парировал я.

- А я - важное? - тут же выстрелила она вопросом.

На такое сразу отвечать было нельзя. Несколько секунд я честно заглядывал в себя, все более и более удивляясь найденному там. Когда застывшая на губах у Наташи улыбка стала совсем уже напряженной, я остановился на педагогически выверенном ответе:

- Пока - не на самом верху списка, - и примиряюще развел руками.

Кузя задумчиво заправила за ухо свалившуюся на глаза прядь, потом кивнула:

- Нормально, - и решительно повторила, словно убеждая саму себя: - Для начала - нормально.

Я поторопился вернуть разговор в задуманное русло:

- Хорошо... Ты сейчас работаешь?

Она пару раз недоуменно моргнула.

- Нет... Пока нет - летом пойду. Если... - тут она ощутимо замялась, и щеки ее начало заливать алым, - если опять что-то интересного не подвернется...

Я уткнулся взглядом в пол. Сначала стало очень стыдно, потом волной пришла злость - злость на себя прежнего. Да и мне-теперешнему тоже досталось.

- Что? - Наташа вдруг обнаружилась на полшага ближе, - не то сказала? Забудь.

- Нет, - я с печалью качнул головой, - нет, все нормально. Это у меня проблема, - я легонько постучал парой согнутых пальцев по виску. Помялся, ища формулировку, потом посмотрел ей в лицо и отчеканил: - Обещаю подумать.

- Спасибо... - пробормотала она куда-то в сторону, а потом криво усмехнулась и как-то неуверенно взмахнула руками вбок, словно собиралась было взлететь и вдруг передумала, - ну, Дюш, давай, вот теперь - дрючь.

- Кузя, - сказал я проникновенно, - если я ненароком тебя задену, например, как Тыблоко в этот раз, ты только дай знать: мне извиниться не сложно. Не надо доводить до женской мсти.

- Страшно? - выдохнула она набранный воздух и польщенно заулыбалась.

- Да не то слово: аж жуть... - чистосердечно признался я и перешел на деловой тон: - Ладно, шутки в сторону: ближайший месяц сразу после школы будешь по часу заниматься физкультурой. Мелкая уже бегает со мной, комплекс упражнений я ей тоже начал ставить - присовокупим и тебя. Сегодня и начнем, благо физра была, и форма с нами.

Глаза у Кузи округлились, взгляд заметался по моему лицу в надежде на розыгрыш.

- Ты не шутишь... - заключила она потом упавшим голосом. - Соколов! Да как тебе в голову-то такое могло прийти?!

- Ты с нами не бегала.

- Дура я, что ли? - бурно возмутилась она. - Из теплого спальника да на мороз?

- Ну, вот... Глядишь, и полюбишь это дело, да так, что за уши будет не оторвать.

Кузя помолчала, потом заметила с каким-то даже уважением:

- А ты еще опасней, чем я думала...

- О, - я преувеличенно радостно потер ладонями, - так ты обо мне думала?!

- Да, - величественно кивнула Наташа, - когда насекомых на биологии проходили. Слушай, Соколов, - схватила она меня за локоть, - будь человеком: я ненавижу быть потной! А мне потом полчаса на автобусе домой трястись!

- Примешь душ у меня, делов-то, - пожал я плечами, - Мелкая всегда так делает.

Кузя замерла, словно оценивая мое предложение с некой новой перспективы. Потом вдруг вновь изобразила паиньку и напевно согласилась:

- Хорошо, Дюш. Тогда я согласна.

Я взглянул на нее с подозрением: продумывая этот разговор, я ожидал больше и сопротивления, и обид. К тому же вот сейчас, под конец, мне и вовсе на миг показалось, что Наташа давится улыбкой.

"Почудилось", - решил я.

- Форму можешь у меня оставлять, - предложил, решив подсластить пилюлю, - буду на физру тебе приносить. Я Мелкой так же ношу.

- Ага! - воскликнула она возбужденно и ткнула мне пальцем в грудь. - Вот! А я-то гадала, что ты там за мешок иногда в школу таскаешь!

Я помолчал, огорошенный, потом признался:

- Чувствую себя поднадзорным.

- Да, - покивала Кузя, - надзор за тобой нужен, - она неторопливо стянула с моего ворота два длинных темно-рыжих волоса и с преувеличенно брезгливой миной потрясла ими перед моим носом. - Надзор обязательно нужен! К тому же, - она сделала паузу и неожиданно глаза ее стали необычайно серьезны, - я люблю всякие интересные странности. Я буду тебя разгадывать, Соколов.

Мое лицо невольно дрогнуло: до меня внезапно дошло, что в своих кошмарных снах я, возможно, боялся не тех.

- Вот, - удовлетворенно улыбнулась Кузя, и взгляд ее просветлел, - есть реакция. Так постепенно и до обещанного "взрыднешь" дойдем.

- А потом что, думала? - проскрипел я скучным голосом.

- Потом? - она посмотрела сквозь меня в одну ей видимую даль и строго заключила: - А потом придется тебя воспитывать - не бросать же такого, взрыднутого? И вообще, Соколов! Ты что меня тут заговариваешь?! На физику опоздать хочешь? Билл нас съест!

Наташа схватила меня за руку и энергично поволокла с лестничной клетки. Мне оставалось только переставлять ноги да утешаться тем, что редкий план переживает столкновение с реальностью.

На физику мы действительно опоздали. Правда, Билл нас не съел, а лишь придавил нешуточной укоризной во взгляде - это он умел. А вот в глазах у Томки я впервые увидел тревогу.

Тот же день, чуть позже,

Ленинград, Измайловский проспект

Из школы мы вышли втроем, и в этом не было ничего необычного. На углу, где наши пути обычно расходятся, Томка привычно кивнула Кузе:

- Ну, до завтра.

- А ты с нами дальше не пойдешь? - с огорчением протянула Кузя, беря меня под руку.

Я мученически закатил глаза к небу и сокрушенно потряс головой.

- А... - сказала Томка, беспомощно переводя взгляд с Наташи на меня и обратно.

- Покусаю, - предупредил я Кузю и освободил руку. Она ее, впрочем, особо и не удерживала. - Пошли, - предложил локоть Томке.

Та крепко в него вцепилась и, заглядывая через меня, заинтригованно спросила у Наташи:

- А ты куда идешь-то?

Кузя в ответ широко распахнула глаза:

- Андрей приказал идти к нему домой! Сказал, что будет сейчас меня наказывать. Так волнуюсь!

Я взглядом пообещал ей все десять казней египетских, причем одновременно.

Она, на удивление, прониклась:

- Да бегать он меня ведет, бегать... С Мелкой. Айда с нами!

Томка аж отшатнулась.

- Не-е-е... - ошеломленно затрясла головой, - нет. Я уже сегодня была на физре - хватит.

- Завтра? - мягко предложила Кузя.

Я молчал - этот разговор с Томкой я уже несколько раз проходил. Мой максимум - это "пять тибетских жемчужин", которые она вроде бы согласилась делать дома самостоятельно.

- Да ну... - весело отмахнулась Томка и прижалась ко мне покрепче, - мне ни за кем бегать не надо.