Михаил Корин – Посольство в Египет (страница 2)
Несмотря на противодействие короля старейшины решили оставить мне жизнь, но при этом отправить в изгнание. Навсегда, как говорили мне тогда. Благо, что им в этом помог удобный случай: Прорат собирал в ту пору посольство, а вместе с ним и войско в далекую страну Тхамареш. Мне оставили право выбрать изгнание или смерть. Но какой арий откажется, будучи поставлен перед таким выбором, от приключения длинною в жизнь?!
У меня оставалось около десяти дней на прощания и сборы. Первым делом я отправился на охоту, чтобы получше запомнить наш северный лес. На чужбине он постоянно являлся мне во снах и я часто тосковал по нему, так как именно в нем легче всего себя чувствовал. В последний свой раз я охотился мало, но больше скакал по знакомым местам, чтобы получше их запомнить. По пути заглядывал к друзьям и подругам, которых у меня всегда хватало. Именно во время той охоты я и сообщил Литэран о своем отъезде. Она была рада тому, что мне оставили жизнь, но рыдала, услышав, что я навсегда покидаю родину. За всю жизнь не знал я женщины, любившей меня столь же преданно и беззаветно! Но мужчины в таких случаях почти всегда ведут себя неблагодарно, и я не составляю исключения. Кроме нее у меня были и другие, наряду с нею, и в странствиях тоже, хотя она сопровождала меня. Литэран все знала, видела и ничего не требовала от меня, вероятно, понимая, что я неисправим и стараясь быть рядом. Время шло, прочие появлялись и исчезали, она же неизменно оставалась со мною.
Сообщив ей новости утром я покинул ее дом, не подозревая что за тем последует. Но когда наши корабли, отплывающие в далекую страну, отчалили от берега и мы поставили паруса кто-то бросился в воду с берега и поплыл к нам. На кораблях все подумали: наверное, один из наших опоздал и не стали спешить с отплытием. Но когда пловца вытащили на борт, то увидели, что это женщина-воин при оружии. Она плыла к моему кораблю и еще в воде я узнал Литэран.
Всего за день переплыв узкий морской пролив к ночи мы вошли в устье реки, что текла на север через земли, населенные неарийцами, в большинстве своем нашими союзниками. Сотни лет наши вожди и старейшины делали все, чтобы обратить этих дикарей в наших прочных друзей и многого они добились на этом пути. Водный путь с севера на юг в Срединное море охранялся нашими гарнизонами по двадцать-тридцать человек, которые стояли в редких фортах, в стратегически важных местах. Лишь изредка там случались какие-то передвижения или нападения незамиренных варваров и тогда у воинов наших гарнизонов на короткое время появлялись воинские занятия.
Но мы без затруднений пересекли реки континента дней за двадцать в основном на веслах. Небольшую часть пути мы на бревнах перекатили наши большие лодки через водораздел и, наконец, по небольшой речке, постоянно натыкаясь на мели, скатились в долгожданное Срединное море. Недалеко от устья мы на несколько дней расположились лагерем и на другой день принялись валить береговой лес, состоявший в основном из сосен, выбирая ровные и толстые стволы, обрубая сучья и затем уже на воде связывая плоты. На плотах мы поставили своих коней и благодаря тому избавились от тесноты, перегрузки и навоза на борту. С того дня наше продвижение шло крайне медленно, несмотря на то, что целыми днями мы гребли при поднятых парусах. Ведь каждый корабль тянул за собою плот. Лишь дней через пятнадцать изнурительного плавания к югу показался берег, и боги не допустили штормов, пока мы не пересекли море. Двигаясь вдоль берега на восход еще пару дней вместо саванны мы начали встречать буйную растительность и распаханные поля. То была страна Тхамареш!
В устье великой, полноводной реки нас встретило множество рыбацких лодок, которые не отставали от нас вплоть до прибытия каравана в столицу царства. Среди дружелюбных людей в лодках большинство были смуглые и почти голые, но встречались совсем светлокожие, светловолосые и голубоглазые. Два совершенно разных народа жили в одной стране и говорили на одном языке! Они дарили нам фрукты и вино и мы, после целой луны питания грубой и сытной пищей, были этому очень рады. Мы воспряли духом и войдя в устье реки напряглись из последних сил – теперь некоторое время мы преодолевали встречное течение Раса. На всем пути следования к столице навстречу нам плыли по воде, пущенные рыбаками цветы, огромные и яркие, прежде нами не виденные. Их кидали также и люди на левом берегу, вдоль которого мы следовали, они кричали нам что-то, дружелюбно улыбаясь и размахивая руками.
Столицу страны Тхэор-Пта еще издали мы заметили на берегу утром третьего дня нашего движения по реке. Ее сверкающие на солнце белые стены притягивали наши взоры и задолго до полудня головная часть каравана судов приблизилась к городу, в котором нас давно ожидали. Наши корабли старались держаться ближе к берегу, где слабее течение реки и потому мы хорошо видели все, что творилось на берегу. Туда, между тем, высыпало, наверное, все население столицы, а у каменной пристани стояли правильными рядами, застыв как статуи, белые воины к копьями. Однако, все мы, затаив дыхание и не отрывая глаз рассматривали большую группу молодых женщин, которые нас встречали, ибо прежде даже не представляли, что женщины могут быть, оказывается, столь прекрасны! Арийская женщина совсем не похожа на египетскую, это совсем иное существо: подруга, боевой товарищ, мать. Но те, которых мы сразу увидели на том берегу представляли из себя произведения искусства! На них мы смотрели поначалу точно так же, как люди смотрят на прекрасные статуи. Наша растянувшаяся флотилия из сотен судов долго причаливала, мы отцепляли плоты и сгоняли на берег лошадей, передавая и то и другое заботам почти черных и почти голых работником, которые понимали нас без слов. Крепкими канатами местные жители оттаскивали освобожденные от груза плоты выше по течению и там привязывали их к сваям на берегу. Тем временем наш жрец неторопливо поднимался вверх по лестнице через живой коридор, образованный двумя рядами воинов. Глаза всех встречающих теперь были прикованы к двум жрецам, арийскому и египетскому. Последний столь же неторопливо спускался вниз по лестнице навстречу нашему. Вот они остановились, подойдя близко и согласно нашему обычаю взялись левыми руками за посохи друг друга. Затем по-арийски произнесли приветствия и вместе обернулись к нам, приглашая следовать за ними.
Поняв, что от нас требуется, мы поспешили вверх по лестнице по-одному, по-двое, и постепенно, – а нас ведь было тысячи, – поднялись все и собрались на высоком берегу. За спиною у нас нес свои воды Рас, а перед нами стоял прекрасный, белый город, о существовании которого прежде мы только слышали, но мы, по сути варвары, и представить не могли до той поры как он прекрасен! Дорога, выложенная из гладких каменных плит, являлась продолжением лестницы и вела к воротам города. Чтобы побудить нас к движению, от толпы женщин, встречавших нас на берегу, отделилась стайка юных и прекраснейших девушек в легчайших и тончайших одеждах и, танцуя под звуки ручных бубнов и колокольцев, двинулась впереди нас по дороге, жестами и улыбками увлекая нас за собою. Танцуя они изгибались, их изящные руки и ноги находились в непрестанном движении, их глаза влекли нас, а улыбки будто были предназначены каждому из нас. Плотно, строем, мы двинулись по дороге вслед за танцовщицами. В воротах города нас вновь встречали горожане, улыбаясь и бросая под ноги цветы, которыми оказался усыпан весь наш путь от городских ворот до дворца фараона. У стен последнего мы обнаружили великолепно устроенный пруд, обсаженный по берегам пальмами и цветами и облицованный гладкими каменными плитами. В прозрачной воде мы заметили крупную ярко раскрашенную рыбу. У дворцовых ворот глашатай на родном нашем языке объявил нам, что фараон примет лишь двести из нас. По этой причине в их число вошло все посольство и некоторые из воинов, которые в тот момент оказались рядом и на которых указали наши вожди. Боги сделали так, что я попался вождям на глаза и потому я оказался во дворце, в то время как остальное войско, почти семь тысяч, повели для размещения в казармы, освобожденные для нас к тому дню.
Ведомые египетским жрецом, который встречал нас на берегу и с которым судьба связала меня навсегда, мы долго двигались затемненными переходами дворца, прохлада которого освежила и приободрила нас после дневной жары. Здесь было тихо, лишь гулко отдавался топот наших ног и бряцанье нашего оружия, но внезапно зазвучали звуки цитры и мы невольно остановились. Звуки, несшиеся непонятно откуда, волнами поднимались все выше и там, на вершине, к ним присоединился высокий женский голос. Он пел на незнакомом нам языке, и мы не могли знать о чем, но он мощно вибрировал и непонятно как проник в наши сердца. Все мы замерли и затаили дыхание от неожиданности и красоты услышанного. Но столь же внезапно как началось все оборвалось, и оба жреца впереди, укоризненно глядя на нас, ждали. Мы двинулись вновь и скоро уже стояли у хорошо освещенных дверей, которые охраняли человек двадцать египтян. Сами эти великолепные двери достойны подробного описания, так прекрасна их украшавшая резьба, но неожиданно для нас передние наши ряды уперлись в скрещенные копья охраны: нам преградили путь в тронный зал.