Михаил Колесников – Дорога, которой нет в расписании (страница 7)

Как они сдали этот экзамен? Тогда у меня мелькнула первая мысль, что у этой системы наверное есть свои правила, о которых я пока ещё ничего не знаю.

Но больше всего меня угнетало не это.

Дома меня ждала мама, которая уже видела во мне машиниста. Хоть она и не совсем понимала, что это за работа, ей казалось, что это невероятно круто.

В её мире машинисты существовали только в окне локомотива. А теперь я, её сын, должен был стать одним из них.

Но я уже не был уверен, что тоже хочу этого.

Глава 21 Снобизм по инструкции

Чтение полученных в библиотеке книг для меня оказалось непосильным занятием. Все технические страницы казались мне китайскими иероглифами. На память приходили воспоминания о последнем экзамене.

В училище экзамены воспринимались как само собой разумеющееся: нас к ним готовили, нам объясняли, что в работе будет тяжело, но, мол, вы новички и вам всё покажут, останется лишь подтянуть матчасть. К тому же обязательно будет стажировка, в ходе которой наставники помогут получить новый ценный опыт и закрепить уже приобретенные навыки.

Все эти две недели, которые мне дали для подготовки к новому экзамену, я пытался хоть как-то изучить сложную конструкцию локомотива. Попутно я вспоминал вопросы, которые мне задавали экзаменаторы. Мама иногда спрашивала:

– Когда ты выйдешь на работу?

Я отвечал, что перед практикой нужно немного подучить теорию, чтобы потом спокойно работать. Мама одобрительно кивала головой и закрывала дверь в комнату. А я думал, что скажу, если меня вообще уволят, так и не приняв.

Тем не менее из учебников я кое-что для себя почерпнул. Например, как приводится в движение дизельный локомотив, как весь состав запитывается воздухом и как с помощью электричества начинают крутиться колесные пары.

Несмотря на внутренние переживания, я находил время для общения с Иваном. Появился и Саня – тот самый, с кем мы чуть не потопили лодку. Мы часто катались на ней: то на рыбалку, то просто покупаться на косе с девчонками.

Мы любили играть на гитаре. Саню интересовала музыка и я показал ему несколько аккордов. Теперь мы играли вдвоем: он подыгрывал мне на губной гармошке.

Алкоголь абсолютно перестал занимать какое-то значимое место в моей жизни. Я стал больше читать – отчасти потому, что при знакомстве с девчонками они больше внимания уделяли Ивану, который очень интересно рассказывал всевозможные истории, цитировал умные мысли и делился занимательными фактами.

При этом он был худощавым, одевался невзрачно и немного заикался. Иван часто дарил мне книги, иногда без всякого повода.

Его вдруг неожиданно заинтересовала железная дорога. Будучи стопроцентным гуманитарием, он с неподдельным интересом расспрашивал меня о технических аспектах локомотива и железнодорожной системы.

И вот настал тот самый день пересдачи экзамена. Я должен был явиться к заму в девять утра, но уже в пять был на ногах, судорожно перелистывал книги, пытаясь предугадать будущие вопросы.

Я постучал в дверь кабинета и вошел.

– Ты по какому вопросу? – удивленно спросил зам.

– На пересдачу экзамена. В прошлый раз не сдал, но теперь готов отвечать.

Зам недолго смотрел на меня, затем спросил:

– Учил?

– Да, учил.

– Хорошо, иди устраивайся и вставай в наряд. Тебе покажут инструктора и он тебе всё расскажет.

Какое-то время я просто стоял с приоткрытым ртом, а потом развернулся и вышел. В голове крутились разные мысли, но радостными их назвать было нельзя. Я пытался понять, зачем вообще нужна была вся эта нервотрепка? Зачем взрослые люди трепали мне, мальчишке, нервы?

Снобизм – это когда человек ведёт себя надменно и демонстрирует своё превосходство. Именно такой мне и показалась вся эта ситуация. И, как оказалось впоследствии, снобизм и презрение к тем, кто младше, уже давно расцвёл в депо махровым цветом. Возможно, что и сейчас там ничего не изменилось.

Я направился в отдел кадров и снова встретил ту самую недовольную начальницу. Казалось, ей не нравилось, что люди приходят к ней устраиваться на работу, хотя это была непосредственная часть её обязанностей. Она меня даже не вспомнила.

Просто взглянула на обходной лист, увидела подпись зама, пробормотала:

– Еще один…

Выдала мне личный формуляр и отправила в инструкторскую. К тем самым инструкторам, которые две недели назад на экзамене требовали от меня знаний, минимум как от инженера.

Глава 22 Не в их планах

Инструкторская – или кабинет машинистов-инструкторов. Помещение пять на пять метров, в котором за разными столами сидели те самые люди, которые две недели назад экзаменовали меня.

Еще до того, как я дошел до двери, я слышал их громкие голоса и смех.

Я все думал, что, как только зайду, мне начнут припоминать мой проваленный экзамен и спрашивать, для чего я вообще здесь.

Именно с этого момента я стал контролировать себя, перестал додумывать за других, что они обо мне думают.

Но, когда я вошел в кабинет, на меня никто даже не обратил внимания. Я так и застыл на месте, не зная, что сказать. В тот момент до меня дошло – они меня даже не помнили. И тот экзамен тоже.

Мне нужно было назвать фамилию Елсаков, но я не знал, как обратиться к ним и начать разговор. Наконец, один из них, наконец, взглянул на меня:

– Чего тебе?

Я назвал фамилию инструктора и добавил, что я в его колонне. Мне указали на упитанного мужчину с недовольным лицом. Это был мой будущий наставника.

Он с явной досадой посмотрел на меня, взял формуляр в руки, пробежал глазами и тут же скривился.

– Почему именно ко мне?! У меня и так народу полно! – начал он возмущаться.

А когда узнал, откуда я, то вообще впал в истерику:

– Как за ним будет ездить вызывная машина, если ему ночью на работу?!

Вызывная машина по ночам забирала членов бригады из домов и везла их в депо, так как общественный транспорт уже не ходил. Но водители отказывались забирать меня – слишком далеко, хотя это была их прямая обязанность.

Нарядчики поддерживали их, потому что водители сливали бензин, а километраж у них был рассчитан уже заранее. Я в их планы явно не вписывался.

Но настоящий гнев инструктора вызвало не это.

– Ты не служил?! – взревел он. – Ты зачем вообще приперся? Отслужи сначала! Вот раньше были пацаны нормальные, а теперь что…

Он не замолкая, сыпал эпитетами, перебирал всё, что мог. Минут пять я просто стоял и слушал.

Выдав очередную тираду, он буркнул:

– Оформлю тебя, а ты в армию уйдешь… А мне потом документы оформлять, что ты уволился?

Наконец выговорившись он замолчал и безнадежно махнул рукой.

– Я не знаю, что с тобой делать. Ладно, иди к нарядчику.

Глава 23 Депо разбитых надежд

Как и следовало ожидать, нарядчица была тоже не в восторге от моего появления. Посовещавшись с водителем, она только охала, не зная, что со мной делать.

Вообще, мне было странно наблюдать, как в такой огромной организации, точнее, в отдельных её подразделениях, решения принимались на уровне обычных водителей и никто совершенно не заботился о своих бригадах.

В итоге меня определили на снабжение локомотивов водой и песком. Это была единственная работа, на которую я мог самостоятельно приезжать и уезжать на автобусе утром и вечером.

Все мои ожидания – что я начну практиковаться на локомотиве, изучать динамику, применять знания в реальном времени – уткнулись в обычную рутину.

Каждый день я видел лишь кран для подачи воды в локомотив и люк, куда засыпали песок. Воду использовали для охлаждения дизеля, а песок – для улучшения сцепления колёсных пар во время пробуксовки.

Об этом я узнал от слесарей и перегонщиков, которые доставляли локомотивы в депо, а затем наблюдали, как их ремонтируют.

На учёбе нам постоянно твердили, что профессия машиниста значима, что железная дорога – наша кормилица. Нас убеждали, что мы будем ходить с полными карманами денег и ни в чём не не будем нуждаться.

Но уже с первых дней я увидел перед собой совершенно другую картину: вечно уставшие слесари, еле сводящие концы с концами, мечтающие лишь о конце смены, чтобы выпить где-нибудь за депо, и машинистов, которые постоянно жаловались на низкие зарплаты, несправедливость начальства и свою несчастную судьбу.

– Парень, ты ещё не знаешь, куда попал. Беги отсюда! Здесь нет ни денег, ни свободы, – часто они говорили мне.

Во время обеда они говорили только о вчерашней пьянке, о рыбалке или плохом начальстве. Я видел людей, которые просто сжирали себя изнутри. В их глазах одновременно читались: гнев, страх и безразличие – и не было ни капли гордости или силы.

Через два месяца меня всё же перевели в вывозной поезд, который перетаскивал вагоны в черте города. Казалось бы, что это шаг вперёд, но первое, что меня поразило, – машинист Александр.