Михаил Климов – Старый дом (страница 5)

Но Слава хорошо знал, что кроме грошей тут был еще азарт: найти хорошую вещь, разобраться с ней (понять степень редкости, отличительные особенности данного экземпляра и т. д.), придумать клиента, которому она может быть нужна. И только потом вставить ему ее «по самые не балуйся», получая наслаждение не только и не столько от денег, а в гораздо большей степени от всего этого гарнира.

И сейчас Прохоров фактически оказался в такой комнате.

Антиквар ведь, как любой торговец, зарабатывает в двух случаях: либо он знает, где купить дешево, либо кому продать задорого. И не важно, что в первом случае квалификация зачастую подменяет такое знание дешевых источников, которых никогда не бывает много: опытный человек видит в книге или предмете что-то, чего не видит ее продавец – автограф, знание о том, что тираж был уничтожен, марку какого-то производителя, которая ничего не говорит лоху, но много – специалисту. Все равно – специалист, используя свои знания – покупает задешево, просто с годами и ростом класса такие ситуации заменяют везение: знание одерживает победу над случайностью.

Легко себе представить, что в этом, пока неизвестном Славе году, в ста метрах от его квартиры, ну может, в полукилометре, где-нибудь на Арбате, продается задешево многое из того, что сегодня, в начале двадцать первого века стоит немалые, а то и очень большие деньги.

Скажем, если его расчеты верны и на дворе что-нибудь типа двенадцатого, а лучше тринадцатого года, то «Супрематизм» Малевича он, конечно, не купит. Но что ему мешает, если все совпало, поискать и найти первую книгу Маяковского «Я», а это, по сегодняшнему дню – тысяч пятнадцать, а то и двадцать долларов.

Кроме того, если только поэзию считать, есть уже «Вечер» Ахматовой и «Путь конквистадоров» Гумилева. Может быть, уже вышел «Камень» Мандельштама, точно есть «Вечерний альбом» Цветаевой. Жаль, что «Близнец в тучах»» Пастернака и первая книга Набокова «Стихотворения» выйдут позже.

Но и того, что он навспоминал, уже было на сотню тысяч долларов и это при условии приличных экземпляров, а здесь они могли быть только отличные, временем не траченные, а значит, можно ввести коэффициент полтора.

И тут они должны были стоить три копейки. Как говорил Володя, средняя цена поэтической книги в это время колебалась вокруг рубля. Кроме того, по его же словам, а он знает, Слава никогда не встречал лучшего специалиста по поэзии Серебряного века, зачастую свои книги продавали сами сочинители прямо на дому.

Приходишь этак к Пастернаку домой и просишь продать «Близнеца», а заодно говоришь:

– Не могли бы вы мне еще и автограф написать?

– Почему же не мог бы? – удивляется Пастернак. – Пожалуйста… Как ваше имя-отчество?

Тут возникает, правда, соблазн, даже два. С одной стороны, автограф такого известного лица удваивает цену. С другой стороны, автограф такого известного лица другому известному лицу такого же ранга, например, Цветаевой, добавляет еще немалую сумму.

Но вот как посмотрит Борис Леонидович на то, что неизвестный ему человек просит написать автограф его знакомой? Слава, правда, не помнил, были ли они в предполагаемом им тринадцатом году знакомы, он просто в принципе обмозговывал эту ситуацию.

Так что писать Марине Ивановне не годится. А вот кому-то, кто еще не прославился, например тому же Набокову-Сирину – можно и даже соблазнительно, пусть потом литературоведы ломают себе головы, как такое может быть.

Другой соблазн, назваться именем вообще не поэта, а какого-нибудь политического деятеля, о котором Пастернак в то время слышать просто не мог. Как бы выглядела на «Близнеце» такая надпись: «Иосифу Виссарионовичу дружески Борис Пастернак. 1913 год»?

Да сколько хочешь денег за такое можно получить с того же Гороха, например. А если…

А если, и это будет второй соблазн, попросить написать что-нибудь вроде «Дмитрию Анатольевичу Медведеву на память от автора» – пусть все вокруг сходят с ума, видя такое…

Ну а почему он уперся только в поэзию?

У нее правда есть два достоинства: она дешевая в это время и занимает небольшой объем. Вот вышла примерно в это время книга Александра Бенуа «Царское село». Стоит она сегодня тысяч двадцать, а то и больше, но…

Но и здесь она должна стоить сотню-другую, а тащить ее откуда-то при общем весе килограмма в четыре совсем не улыбается…

Да и если переходить к вещам роскошным и супердорогим, то где-то в Москве ведь есть магазин фирмы Фаберже. Что ему мешает пойти туда и купить пару штучных, не поточных предметов? А это же совсем другие цены, тут десятками тысяч не отделаешься…

Слава даже крякнул от удовольствия, представив себе перспективы. Однако и тут все было непросто…

7

И возникал ряд вопросов.

Во-первых, деньги. Решить его было несложно, боны этого времени там, в соседнем мире не стоили почти ничего, это Прохоров знал точно, кроме каких-то коллекционных, но вряд ли здесь нужны коллекционные.

Однако есть нюансы…

Во-первых, надо точно знать дату – какое, милые, у нас тысячелетие на дворе, а лучше год, месяц и даже число. А то вытаскивание в двенадцатом году пачки денег с датой «1913» могло закончиться весьма для Славы печально.

Во-вторых, а как они платили?

Наличными?

Чеков вроде еще не было?

Или были?

Или при крупных расходах оставляли визитку, потом хозяин лавочки приезжал по указанному адресу, привозил заказанное и там получал все сполна? Где-то Прохоров читал про такой способ расплаты, только вот не помнил – Европа это современная или Россия начала двадцатого века?

Как правильно расплатиться, не привлекая особого внимания?

Надо залезать в Интернет, искать ответы на странные вопросы.

Да и кроме денег проблем немало:

Например, одежда. Надо точно знать, как они одевались и не только во что, но и кто во что – дресскод, как сейчас модно говорить. А то наденешь шмотку какую-нибудь, а тебя в приличный магазин не пустят, сразу городового вызовут.

Да и где их взять, шмотки эти, чтобы по времени и в размер. Есть в Москве пара магазинов, которые не отказываются от одежды старинной, да только ее там раз-два и обчелся и притом она в основном женская. Что интересного в сюртуке или даже фраке? А вот платье с фижмами (что это такое Слава не знал, но слово слышал) или шляпка с рюшечками – совсем другое дело.

Так что шансов подобрать что-то в магазине – ноль-ноль и повдоль, как говорится…

Есть, конечно, некоторые знакомые в кино, на «Мосфильме» костюмерная богатая, но если там чего-то тоже не найдется? Что тогда? А ведь еще обувь, она должна быть в том времени и точно по размеру, ходить, если все будет правильно, придется немало… А есть ли на студии большой выбор ботинок и сапог разных времен, Прохоров не знал…

Есть еще вариант – надеть что-то приблизительное, а в ближайшей лавке купить комплект того времени. Но тут все тоже непросто: как спросить что тебе нужно, когда ты не знаешь, что тебе нужно? Какое отношение вызовет человек, который приходит в магазин и покупает все от носков до шляпы? Как он будет выглядеть, когда какой-нибудь служащий магазина, желая угодить богатому клиенту, поможет ему раздеться и увидит трусы образца 2013 шортиками в цветочек? Слава помнил, как в романе Стругацких «Трудно быть богом» страдал главный герой, Дон Румата Эсторский, из-за отсутствия белья.

Ему, Прохорову, может, какие-то кальсоны надеть, когда он соберется в магазин?

Упреешь же по нынешнему лету…

И еще – а как они говорили? Ведь точно не так, как мы. И значение слов для нас и для них далеко не всегда совпадало. Вот сборник «Знания» для продавца и для Славы сборник, а сборник стихов – так говорили? Ничего вроде бы не мешало спросить сборник стихов Цветаевой, но если у них такой оборот речи вызовет неприятное ощущение ошибки, неправильности?

А если таких неправильностей будет много?

Если бы Прохоров понимал, что поход за «товаром» будет один – да Бог с ним, его ли дело переживать за самоощущение приказчика в книжном магазине? Но было ясно, что одним разом тут не отделаешься, или надо повести себя, как лох – оторвать кусочек и убежать. Или надо точно соответствовать, хорошо подготовиться и, наметив себе пять точек, под метелку их вычистить, а потом забыть. Но время-то тут у них между революциями, народ настороже, стукнут в полицию и будут искать человека в полосатых штанах и котелке в цветочек, пока не найдут. А за пять раз точно найдут, и приведет он их в свою комнату – непорядок…

Дальше, адреса – куда идти-то?

Тут все более-менее просто: найти книгу «Вся Москва» за нужный год (перед революцией и сразу после они издавались регулярно) и там все посмотреть: книжные лавки, адреса поэтов, магазин Фаберже.

А если это другой конец Москвы, как туда добраться?

Извозчиком?

А сколько платить?

Где взять тарифы?

Интересно, на что смотреть во «Всей Москве»: места, где могли продаваться картины? Галереи? Магазины? Как хоть они назывались-то, эти места? Или художники торговали прямо из своих мастерских, как поэты из дома?

Поди кисло прикупить тут большого Врубеля или Кончаловского. Слава точно не помнил, возможно, для первого тринадцатый год слишком поздно, а для второго слишком рано, но ведь и разговор идет о многих сотнях тысяч долларов, тут не западло и в Сети посидеть, все выяснить…