Михаил Климов – Алый снег (страница 1)
Михаил Климов
Алый снег
Глава
1.
Первые заморозки сковали измученную землю Империи. Ко всем прочим бедам простого народа, прибавились случаи мора простолюдинов от холода и голода. На трактах, то и дело встречались тела замерзших бродяг. Волки утаскивали таких «счастливчиков» в чащу, где устраивали пиршество. Еды им хватало на всю зиму.
Со дня на день, ударят лютые морозы. За ними последуют обильные снега и ледяные туманы. Мир погрузится в зиму. Пережить которую доведется немногим.
Сквозь дремучие леса, гиблые болота, они пробирались к подножию величественных массивов, вздымающихся каменными исполинами на горизонте, со снежными пиками, блестящими в свете редко выходящего солнца.
Вскоре пошел первый снег. Ледяной туман заволок небеса. Солнце скрылось. В сгущающихся сумерках, охотник на ведьм и монах достигли подножия. Здесь начиналась тропа, ведущая к вершинам.
– Переждем ночь. На рассвете отправимся дальше. – сказал Эдвард и закинул поводья на ветку.
****
– А что там в монастыре? – поинтересовался Якоб, ковыряясь палкой в хворосте, сухо потрескивающем под огнем.
В морозный воздух взлетали искры, как падающие с небосвода звезды, только наоборот.
– Это мой единственный дом. – ответил Эдвард. – Место, куда я всегда могу вернуться и мне будут рады. Чьи ворота всегда открыты. Где можно забыть про оружие и тяготы этого мира. Не у всех оно есть.
– У меня оно тоже когда-то было… – вздохнул Якоб и упер палку в припорошенную снегом землю. – Ты знаешь, что с этим всем стало.
– Да уж. – вздохнул охотник. – Жить при дворе в вечном служении кому-либо едва ли можно считать домом.
– Кто еще там живет?
– Мой учитель. Первый охотник на ведьм в истории. Он также стар, как и этот свет. Закат его жизни близок, и он коротает дни в уединении. Мы с ним встретились, когда я еще был мальчишкой. Но это уже другая история. И ее лучше него никто не расскажет. – он зевнул. – Пора ложиться. Час поздний. На рассвете отправляемся.
Эдвард поднялся с полена и прошел к подстилке, разложенной в тени старого, повидавшего века дуба. Он лег на бок и накрылся одеялом, сшитым из звериных шкур. Лицом к дубу, спиной к костру. Вскоре заснул.
Якоб продолжил сидеть у умиротворяющего огня, вслушиваясь в треск поленьев, завывания колючего ветра, шелест почти опавшей листвы. Где-то вдали завыли волки.
2.
Разгорался морозный, солнечный рассвет. Трава и листва, покрытые коркой льда, подрагивали от дуновений ледяного ветра. Поверхность земли застилал золотистый туман, просеченный тенями деревьев. Костер давно потух. Якоб свернулся калачиком, облокотившись об полено, чтобы не продуло спину.
Эдвард собрал постель и упрятал в седельные сумки. Натянул, обтягивающий плащ из прочной черной кожи, с высоким воротником, изготовленный специально для защиты от разного рода физических вредных посягательств, какими изобиловало богатое, больное воображение ведьм, поганой нечисти и подлых разбойничков, не говоря уже о пакостях мародеров. Изнутри плащ был прошит мехом и в холодную пору не только служил хорошим доспехом, но и согревал тело и душу.
– Просыпайся. – Эдвард легко пнул сапогом, спавшего в бок.
– Что? Где?!
Якоб подскочил и забегал глазами. Увидев товарища, успокоился. Охотник на ведьм взял поводья и повел коня на тракт, плавно переходящий в горную тропу. Монах поспешил следом.
– На месте найдем тебе новые шмотки. Пора уже избавится от этих лохмотьев. – бросил Эдвард через плечо. – А то ты одет, как монах, да не монах. По натуре своей ловчий, да уже давно разжалованный. Кто же ты теперь, Якоб?
– Защитник угнетенных, убийца дьявольских отродий.
Охотник на ведьм закатился смехом.
– Хорошо сказано. – усмехаясь, заметил он. – Да вот только, жизнь не сказка. На то она и жизнь, чтобы рушить сказочные каноны и представления. В реальном бою с ведьмой или нежитью, у тебя нет шансов. Владение мечом – блестящий навык, но только в бою с людьми. И даже если клинок покрыт серебром, ты не опередишь по скорости и ловкости дьявола. Тебе взорвут мозги заклинанием быстрее, чем успеешь вытащить его из ножен.
– Никогда не поздно научиться чему-то новому. – вскинул плечами Якоб.
– Человек всю жизнь учится. А потом все равно так или иначе сгинет. Сам или кто-то ему с этим поможет. И вот спрашивается: на хрена тогда все это?
Морозное солнце взошло над усыпанной снегом землей, блестящей золотым хрусталем в лучах дневного светилы…
****
Снег скрипел под сапогами. Иногда они натыкались на сугробы и провалившись, ненадолго задерживались в продвижении. Чем выше, поднимались, тем сильнее становился ветер, колючее мороз и больше лежало снега.
Вскоре земля скрылась в ледяных облаках. При взгляде вниз только туман и снежные шапки деревьев, изредка выныривающих из него. Впереди, у подножия доминантной горы, в дымке вырисовывались очертания монастыря из темного камня. Высокие арочные окна, с потускневшими витражами отражали погрузившийся в холод, закутавшийся в белое покрывало мир. Остроконечные башни издали казались выше горных вершин, их венчали святые кресты.
Крепостные стены, окружавшие монастырь, поджимали сугробы, достигая первого уровня бойниц. Эдвард натянул поводья, и конь затормозил в десяти шагах от огромных, тяжелых ворот из темной дубовой древесины, толстой, способной выдержать любой таран и урон. Они подъехали ближе, охотник на ведьм спешился.
Пройдя к порогу, он откинул плащ и достал из-за пояса серебряный кинжал. Он вставил его острием в скважину на стене и повернул по часовой стрелке. Раздался грохот, затем сухой скрип и металлический скрежет цепей. Створки медленно приотворились во внутрь, обнажая мощеный двор.
Эдвард забрал кинжал и кивнул Якобу.
Ворота за ними закрылись. Тяжеленный засов, со стальными окантовками перекрыл створки. Цепи вернулись на исходные позиции.
– Добро пожаловать домой. – вздохнул Эдвард.
****
Занесенный снегом двор встречал звенящей тишиной. Эдвард вел коня под уздцы, в сторону конюшни. Слабый ветерок гонял снежок, припорошивший брусчатку. Зайдя под навес, охотник на ведьм провел вороного до стойла, по усыпанному сеном коридору по правую сторону которого располагались стойла, а по левую на ржавых гвоздях висели седла, сбруи, стремена, стояли вилы, лежали кнуты и уздечки на любой вкус.
У стойла, Эдвард остановился и открыв воротца шлепнул коня по крупу, загоняя в стойло. Тот зафыркал и нехотя зашел. Охотник похлопал скакуна по мощной шее и развернулся к выходу. В воротах стояла знакомая фигура.
– С возвращением, сынок! – наставник вскинул руки для объятий.
3.
Старый, как сам белый свет, опытный, как Бог – Максимилиан провел гостей в дом. Коренастый, заросший седой бородой и волосами бывалый вояка, неизменно носивший клепаную кожаную куртку, шаровары, заправленные в скрипучие потертые сапоги. Главная зала монастыря давно была переделана под уютную гостиную на манер таверны. Длинный дубовый стол, пылающий очаг, бочки и шкафы с провизией, стойки под доспехи. На стенах висели арбалеты на любой вкус. Все то, чье наличие можно счесть богохульством и кощунством в доме Божьем. Из былого убранства сохранился старинный орган, на котором наставник Эдварда любил играть по вечерам, разгоняя тоску и грусть.
– А что это за паломник с тобой? – скрестив руки на груди, Максимилиан покосился на Якоба, нахмурив седые брови.
– Мой новый – друг, Якоб. Он служил ловчим при дворе одного знакомого мне бургомистра. Так уж вышло, что этот самый бургомистр нанял меня, а Якоб оказался единственным свидетелем по делу. – ответил молодой охотник. – А в конце… – он задумался, погрузившись в не самые светлые воспоминания. – Якоб спас мне жизнь. Без него, я бы врятли сюда доехал.
– Друг познается в беде! – старик хлопнул его по спине и прошел к Якобу. – А друзья моих учеников – мои друзья. Чувствуй себя, как дома, дружище. – он протянул грубую, шершавую ладонь.
– Спасибо, господин. – Якоб ответил рукопожатием.
– Какой я тебе господин?! – глубоко вздохнул Максимилиан отходя. – Крестьянин я. Простолюдин. Ну пойдем за стол. За едой обо всем расскажете. Давно я не слушал доблестных баллад об отважных рыцарях и ведьмах.
За окном сгущались сумерки.
4.
На ужин подали сочную, запеченную свинью. Мяса в ней – хоть целую армию откармливай. Терпкие специи витали в воздухе, разные сорта сала выложены вдоль толстых боков облитой красным маринадом хрюшки. Пиво и эль лилось рекой. Жареные на огне колбаски шипели, брызгая солоноватым жиром. Похлебки из лесных грибов, солянки доваривались в чугунных котелках, чье пузо лизали языки пламени.
– Когда ты успел обзавестись личным кухмистером1[1]? – усмехнулся Эдвард, хватая здоровенный тесак и смачно отсекая от свиньи жирную, сочную ножку с копытом.
– Я всегда мечтал научиться готовить, Эдвард! – ответил Максимилиан, закидывая в рот сало. – Но в свои лучшие годы, я блуждал по свету, угождая королям, спасая крестьян и воспитывая тебя! Сейчас, наконец-то уйдя на покой, я посвятил все свое время делу, которым грезил заниматься всю свою сознательную жизнь! И вуаля! На какие кулинарные шедевры способен проходимец, убийца, вор, развратник и защитник угнетенных! – он обвел рукой накрытый стол.
– Приготовлено поистине великолепно! – жуя кусочек баварской колбаски заметил Якоб. – Даже лучше, чем та стряпня при дворе у бургомистра!