Михаил Кизилов – Айн Рэнд (страница 5)
В Государственном архиве Республики Крым (ГАРК) сохранилась анкета Анны Борисовны Розенбаум, которую она как служащая советского учреждения заполнила при регистрации в отделе управления Евпаторийского ревкома, очевидно, в декабре 1920 года. Из анкеты мы узнаём, что она окончила Литейную женскую гимназию Санкт-Петербурга, посещала врачебные курсы, а также курсы современных языков. Из других источников известно, что она получила профессию зубного врача, но после замужества перестала работать по специальности. Анна была, несомненно, более широко образованна, чем ее муж. В дополнение к медицинским знаниям она прекрасно владела французским, английским и немецким языками, что очень помогло ей в 1920-е годы: как многие бесприютные российские интеллигенты того времени, она могла преподавать иностранные языки и заниматься переводами зарубежной литературы для государственных издательств.
Дом на углу Забалканского и Клинского проспектов
Точно не известно, чем именно занимались родители Зиновия Розенбаума; по предположению Энн Хеллер, они также имели отношение к медицине. Известно, что Арон Розенбаум, дядя Зиновия, и его дети были врачами, акушерами, фармацевтами и стоматологами в Брест-Литовске и Санкт-Петербурге. Интересное совпадение: семья Анны Каплан также переехала в столицу из Брест-Литовска.
Вполне вероятно, что члены семей Каплан и Розенбаум были знакомы со времен жизни в этом местечке и Анна была обручена с Зиновием еще до того, как он перебрался в столицу. На это, в частности, указывает тот факт, что по прибытии в Санкт-Петербург в 1902 году молодой человек сразу же занял должность в аптеке, принадлежавшей сестре Анны Каплан Добруле и ее мужу Иезекиилю Конгейму. То, что недавно лицензированный фармацевт был нанят не как ученик или помощник, а как заведующий аптекой, может указывать на то, что это было заранее согласовано. Впрочем, не исключено, что всё было совсем по-другому и Зиновий встретил Анну только в Санкт-Петербурге, когда та общалась со своими родственниками – владельцами аптеки.
Поженились Зиновий и Анна в Хоральной синагоге Санкт-Петербурга 20 апреля по юлианскому календарю (3 мая по григорианскому, 18 ияра по еврейскому) 1904 года[26], за девять месяцев до рождения старшей дочери, Алисы. В то время молодая семья жила на углу Забалканского и Клинского проспектов, поэтому иногда в качестве ее адреса указывают: Забалканский проспект, дом 40; Клинский проспект, дом 27 (ныне – Московский проспект, дом 42). Судьба этого здания довольно интересна. В 1895 году во владение доходным домом вступил потомственный дворянин А. Я. Брафман, спустя три года перестроивший его в стиле эклектики. Острый угол дома был украшен балкончиками на уровне третьего и четвертого этажей, а также возвышающейся над ними изящной башенкой. В нем разместились одна из кондитерских крупной фирмы «Блигкен и Робинсон», фотоателье Марка Петровича (Мордхеля Пейсаховича) Кадысона, проживали несколько еврейских зубных врачей, купцов и аптекарей. Пожалуй, не будет ошибкой сказать, что примерно половину обитателей дома составляли зажиточные еврейские семьи.
С угла был вход в «Забалканскую» аптеку, просуществовавшую, невзирая на все политические потрясения, вплоть до конца 1990-х годов. Квартира, в которой проживали Анна и Зиновий, находилась, по-видимому, на втором этаже, над аптекой. Содержательницей аптеки была сестра Анны, Добруля Конгейм[27]. В адресной книге Санкт-Петербурга за 1906 год Зальман Зиновьевич Розенбаум, проживающий на Забалканском проспекте, дом 40/27, указан в качестве провизора и управляющего «Московской» аптекой[28], находившейся неподалеку, на улице Разъезжей, дом 7, владельцем которой был его свояк Борис Исакович Конгейм.
Сколь же велико, наверное, было бы изумление добропорядочных обывателей, проживавших в доме на Забалканском, если бы они узнали, что с 1906 года там находилась конспиративная квартира революционерки Татьяны Александровны Словатинской (1879–1957). В своих неопубликованных воспоминаниях она писала: «Мою квартиру выбрали потому, что она была очень удобна в конспиративном отношении. Она находилась на 4-м этаже, на 5-м была лечебница, а на 3-м зубной врач. К врачу и в лечебницу всегда ходило много народа, и поэтому приходившие товарищи не вызывали подозрений. Они расспрашивали у швейцара о лечебнице, а шли ко мне». В начале 1906 года, во время одной из тайных встреч революционеров, здесь выступил сам В. И. Ульянов-Ленин. Кроме того, возможно, что у Словатинской был роман с малоизвестным тогда грузинским революционером Иосифом Джугашвили; доподлинно известно, что его письма доставлялись Словатинской в «Книгоиздательное товарищество “Просвещение”», находившееся неподалеку, в доме 7519. Таким образом, под окнами квартиры, где Алиса Розенбаум сделала первые шаги, частенько прохаживались будущие организаторы революции 1917 года, лишившей семью Розенбаум денег, заработка и жизненных перспектив. (Позже явочную квартиру перенесли в дом 35 16-й линии Васильевского острова.)
В этом же доме 15 июня 1907 года на свет появилась вторая дочь Розенбаумов Наталья. Глобальные перемены в их жизни начались вскоре после рождения 21 августа (29 ава) 1910 года младшей сестры Алисы, Элеоноры (Норы)[29]: семейство перебралось на Невский проспект, поскольку Зиновий Захарович стал управляющим расположенной там «Александровской» аптекой[30]. В известной степени переезд Розенбаумов в этот район вполне вписывается в общую канву еврейской истории города: с начала ХХ века район Николаевского вокзала, где теперь находились жилье семьи и место службы ее главы, стал новым центром еврейской общины[31]. Причем туда переселялись в основном зажиточные европеизированные семьи, для которых была важна близость к вокзалу и Невскому проспекту – основным торговым артериям столицы.
На Невском и Знаменской площади
«Александровская» аптека, находившаяся по адресу Невский проспект, дом 120, принадлежала немцу-лютеранину Александру Клинге. Почему Зиновий Захарович решил оставить работу в аптеке родственников жены? Вполне возможно, по той причине, что находившаяся в самом центре города «Александровская» аптека была более престижным и прибыльным местом. В тот же дом вскоре переехала и семья Розенбаум, состоящая к тому моменту уже из пяти человек, с прислугой. Многие авторы пишут, что аптека находилась на первом этаже, Розенбаумы жили на втором, а на третьем – семья сестры Анны, Елизаветы, и ее мужа Исаака Гузарчика[32]. Энн Хеллер пишет о том, что Розенбаумы занимали
И тут нам на помощь приходят данные филокартии (один из авторов этой книги является страстным собирателем старинных открыток). Почтовые карточки зачастую дают уникальные сведения о давно утраченных памятниках и зданиях. К сожалению, многие профессиональные историки пренебрегают этим важным источником, в основном из-за того, что их собиранием и систематизацией занимаются частники-коллекционеры, а не государственные библиотеки или архивы.
Так вот, на одной из них, с видом Знаменской площади (ныне площадь Восстания), выпущенной издательством «Г. М. Б.», четко видно, что «Александровская» аптека занимала угловой второй этаж здания, с окнами, выходящими с одной стороны на Невский, а с другой – на Знаменскую площадь. Следовательно, семья Розенбаум жила, вероятнее всего, в аналогичных помещениях на третьем этаже, а Гузарчики – на четвертом. Таким образом, балкон, с которого Алиса Розенбаум наблюдала за ходом драматических событий 1917 года на Знаменской площади, находился на углу дома, на третьем этаже. Вход в подъезд, где жили Розенбаумы, был там же, где и сейчас, – в центре фасадной части здания, выходящей на Знаменскую площадь. В ту эпоху его увенчивали надпись «аптека» и массивный двуглавый орел (естественно, до наших дней не дошедшие). Несколько забегая вперед, скажем, что после национализации аптеки Розенбаума и конфискации его квартиры победившим пролетариатом с 1921 по 1923 год семья будет жить в трех комнатах на четвертом этаже[33]. Таким образом, вся угловая часть дома 120 на Невском проспекте так или иначе связана с семьей Розенбаум.
Дом был расположен в весьма удобном, можно сказать, стратегическом месте: рядом находился Николаевский вокзал, куда прибывала львиная доля гостей столицы. На противоположной, нечетной стороне Невского проспекта, в доме 87, находилась известная Балабинская гостиница. Окна квартиры Розенбаумов выходили на Невский проспект и на Знаменскую площадь, получившую название от Знаменской церкви (сейчас на месте церкви, разобранной в 1941 году, находится наземный вестибюль станции метро «Площадь Восстания»).
Посередине площади стоял величественный памятник царю Александру III. В 1919 году монумент окрестили «пугалом» и выбили на нем строки пролетарского поэта Демьяна Бедного:
Во время революционных праздников памятник заключали в символическую металлическую клетку, а перед ним ставили винтообразную башню с колесом истории, надписью «СССР» и изображением серпа и молота. Глумиться над скульптурой перестали лишь в 1937 году, переместив его в запасники Русского музея.