Михаил Кисличкин – Крепость «Авалон» (страница 36)

Добрались мы до атолла за двое суток экономичного хода в десять — двенадцать узлов и с первых же пробных забросов получили отличный улов, заполнив рефрижераторный трюм почти до половины. Но на следующий день задул ветер, погода стала портиться на глазах, пошла приличная волна и к вечеру рыбалку пришлось прекращать. Впрочем, в последнем трале рыбы было уже совсем мало — она уходила на глубину, поэтому я дал отмашку возвращаться на Авалон.

Вот тут-то Юля и проявила характер, взяв властью старпома нас с Пашей как курсантов на свою вахту с полуночи и до шести утра. Причем программисту как новичку досталась роль впередсмотрящего, а мне приказали взять штурвал в руки — учиться держать курс при штормовой погоде. Что оказалось не слишком-то просто: поведение судна на волне стало капризным и непредсказуемым, его следовало угадывать заранее. На отклонения руля пароход реагирует с некоторым замедлением даже при полном штиле и следует просчитывать свои действия наперед, а при четырех-пятиметровой волне все становится гораздо веселее! Волны-то не все строго одинаковые, реакция судна меняется в зависимости от амплитуды качки и ветра, «Дерзкий» постоянно отклоняется с курса, рыская из стороны в сторону, а когда ты его пытаешься довернуть обратно, он еще сильнее зарывается носом в волну! Палуба уходит из под ног, а тут еще и старпом над ухом орет тоненьким девчачьим голоском:

— Спешин внимательнее! Спешин, ну кто так руль держит! Куда?! Куда, блин, забираешь влево, ты так нас бортом к волне подставишь! Не так, давай мягче, курсант! Держать курс строго! Ловчее надо Саша, ловчее. Ну-ка отойди от руля, давай покажу как правильно…

Когда нас утром наконец-то сменил на мостике Матвей с Макарычем и остальными учениками-судоводителями, я чувствовал себя многократно выжатой серой тряпкой, которой весь день мыли полы. Но спокойно поспать мне не дали — мой любимый старпом озаботился моим сексуальным здоровьем. Вот так и живем…

— Вернемся домой, переждем шторм, и снова на рыбалку? — спросила Юлька, когда все закончилось к обоюдному удовольствию, и морячка легла рядом, положив голову на мое плечо как на подушку.

— Нет, — тихо вздохнул я. — Хватит. Боюсь, в третий раз лишь придется впустую гонять «Дерзкий». Не будет рыбы после шторма. Квайра говорила, что панцирники у атолла задержатся ненадолго и только при хорошей погоде.

— Можно обследовать другой атолл, поближе. Саш, наша проблема в том, что мы слишком мало знаем об этом мире, — задумалась Юля. — Тот же панцирник — Паша говорил, что видел в интернете похожую рыбку, это один из давно вымерших ископаемых видов. Где-то в известняке на Земле находили похожие отпечатки… А если вспомнить синих крабов, гигантских устриц с их жемчугом, морских носорогов… в здешних водах чего только нет, тропики Авалона очень богаты биотой! Если мы хотим хорошо заработать, то нужно понять что тут и как, кто и где водится, требуются пробные рыбалки в разных местах, наблюдение, какая-то научная работа… под лежачий камень вода не течет. Я уверена — разведка океана нам в итоге окупится, даже если сначала будет несколько экспедиций без добычи.

— Ты права, — тихо сказал я. — Только наша главная проблема не в малых знаниях, а в хроническом отсутствии времени. То один срочный головняк на носу, то другой, блин. Все время цейтнот! По всему выходит, что у нас осталось не больше двух недель, Юль… Рейд Квайры долго не продлится. И когда она вернется с награбленным, я хочу чтобы «Дерзкий» был у Авалона, а не где-то в разъездах. Просто на всякий случай.

— Не доверяешь ей?

— Не в этом дело. На ее плечах может висеть флот тельнор. А могут и вовсе пожаловать одни тельнор, без всякой Квайры. Предчувствия у меня невеселые… Так что вернемся домой, продадим добычу, проведем суд на Петей и будем готовиться. Надо бы вплотную заняться обороной острова, благо немного кандел удалось заработать.

— Тебе виднее, — вздохнула госпожа старпом. — Суд еще этот…ты уверен, что Петю он не добьет? После разговора с Айкрой парень снова не в себе. К тому же он во всем раскаялся и просит прощения.

— Уверен, — мрачно ответил я. — Покаяться мало, надо еще и суметь ответить за свой проступок. Сценарий прежний, ничего менять не будем. Суд через три дня.

— Ну, смотри сам, ты у нас ярл, — Юля села на постели и, наклонившись, поцеловала меня в лоб. — Спи Саш, я, чтобы тебе не мешать, на диванчике лягу. У нас через пять часов снова вахта, а еще как следует позавтракать надо…

Суд над агрономом мы устроили на рассвете выходного дня, в воскресенье, по нашему, пусть и довольно условному, календарю. Как раз завершили уборку картошки и кукурузы, покончив с досрочным сбором урожая, и выдалась небольшая пауза, которую я решил посвятить зрелищу. А что вы хотите? В малой общине подобное событие это всегда театр. На суд и казнь в средневековье ходили как на представление, и хотя реальной казни у нас не планируется (о чем Петя, правда, не знает), но развлекательное и поучительное зрелище для всех авалонцев я устрою непременно. Не из садизма и мстительности, а сугубо по необходимости, чтобы все видели, как оно бывает. Решать такие дела кулуарным междусобойчиком не стоит, власть должна показать, что она близка к народу. Так что будет театр, и все актеры кроме обвиняемого уже выучили свои роли.

Заседание «трибунала» мы устроили рядом со «штабом-администрацией», наскоро сколотив для действа небольшой помост из купленной за канделы обрезной сосновой доски и водрузив на него нехитрую аппаратуру из динамиков и микрофона. Вещь практичная: потом помост можно быстро разобрать — доска в хозяйстве пригодится. Например, для эшафота, мдя… Объявления о предстоящем мероприятии были заранее вывешены на дверях «Морского волка» и администрации, так что все авалонцы были в курсе. Ну, а слухи о случившемся предательстве и без того давно ходили в общине, причем более-менее правдивые. Раз уж пресечь их возможности не было, следовало возглавить процесс, тем более что скрывать случившееся я не видел смысла.

Толпа начала собираться еще за полчаса до начала заседания суда. Пришли и люди и ваэрия, последние — так вообще чуть ли не в полном составе. Некоторых инопланетянок было не так просто отличить от людей — за неимением вещей от цвайтол одеваться им приходилось в земную одежду: практичные в тропиках футболки и крепкие джинсы, полевой камуфляж, гимнастерки и кепки с панамами. По спецзаказу у нас был одет только десяток боевых магичек Твайны с пистолетами в деревянных кобурах и деревянными магическими кинжалами — те красовались с флагами Авалона на рукавах, в фирменных камуфляжных туниках, пошитых отдельно, за счет общины. Вместе с десантниками Игната они окружили помост, затем все «лорды» во главе со мной торжественно вышли из штаба, заняв свои места на возвышении, а затем уже из подвала под охраной вывели Петю, щурившегося с непривычки на ярком солнце.

Увидев агронома, толпа негромко зашумела, люди начали перешептываться, занимать места поудобнее. Впрочем, видно было всем, у нас не так много народу… я каждого артельщика или бойца помню если не по имени, то в лицо точно. Все свои, блин.

Одетый в белую нательную рубаху и шаровары Петя, стоял в наручниках на помосте перед толпой, опустив голову вниз, пока Макарыч, взявший на себя роль прокурора, кратко рассказав суть дела, громко зачитывал обвинение. Агроном обвинялся в вероломном предательстве, подрыве безопасности Авалона, нарушении интересов общины и разглашении ее тайн, а так же в финансовом ущербе общине. Правда, в конце своей речи майор не стал требовать конкретного наказания, заметив лишь, что пусть община Авалона и уважаемый суд решают судьбу предателя.

Затем я дал слово обвиняемому. Ну да, это не по регламенту, но здесь мы сами себе регламент. Выглядел агроном неважно: сильно похудевший за время заключения, с серым изможденным лицом. Вот здесь я немного напрягся — вид у белоруса был такой, что я опасался, как бы он не отчебучил какую-нибудь глупость. Парню не позавидуешь: не прошло и трех недель, как его первая любовь, ради которой он пошел до конца и порвал с людьми, не стесняясь в выражениях, доступно объяснила ему, что она его всего лишь использовала. А он и в самом деле предатель. И нужен был ей исключительно как предатель. Как говориться, ничего личного и тем более никакой любви. Айкра, перед тем, как мы ее тихо сдали Квайре на плавучий остров, поступила в точности, как ей и велели. И это, к моему собственному удивлению, неожиданно сильно разозлило не только меня, но и Юльку, и Матвея, и даже Макарыча. Ну нельзя вот так откровенно гнобить парня, которому ты сама признавалась в любви, а потом сделала предателем и оставила все расхлебывать в одиночку. Дай ты ему хотя бы немного сочувствия, найди хоть несколько теплых слов. Ну и что из того, что тебе приказали другое? Твайна, просмотрев видео разговора, даже заявила Айкре на прощание что-то вроде: лучше ты мне и моим ваэрия больше на дороге не попадайся, подруга. Ни на Авалоне, ни в море, нигде… целее будешь.

— Мне можно сказать последнее слово? — поднял взгляд на замершую толпу Петя, получив микрофон. Голос его звучал глухо, с заметной дрожью. — Хорошо, я скажу, — облизнул пересохшие губы парень. — Я идиот, народ. Я в самом деле оказался влюбленным дураком, идиотом и предателем. Все, в чем меня обвиняют — чистая правда. Мне нечего сказать в свою защиту и оправдание, — Петя сдавлено всхлипнул и я на секунду подумал, что он сейчас зарыдает, но парень взял себя в руки. — Кроме одного: я никому из вас не желал сделать ничего плохого. Но сделал. Потому что идиот, — снова опустил голову агроном. — В содеянном полностью раскаиваюсь и прошу у всех прощения. Снисхождения не прошу и его не жду, за исключением одного — мне страшно умирать, поэтому прошу казнить меня как можно быстрее, не затягивая с этим на несколько дней.