Михаил Кисличкин – Конкистадор (страница 5)
– Эй, подруга? А я идиотом не стану? Разве это нормально, что твоя железяка мне без вазелина в мозги полезет? Он мне их не порвет случайно, в пылу боя? – стукнула мне в голову нехорошая догадка. Не зря эта безбашенная девка меня подобрала, ох не зря. Есть тут еще какой-то подвох, печенкой чую!
– Шанс сойти с ума при первом боевом слиянии не больше тридцати процентов. А если его переживешь – то еще меньше, мозги быстро адаптируются. Я в тебя верю Леша, ты способный и везучий, – утешила меня Нейка. – Ладно, заканчиваем говорильню. Мы скоро будем на месте, БИН докладывает, что враг уже принял атакующий порядок. Включаю тебе боевой режим, напарник.
Глава 3. Слияние
Глава 3. Слияние.
Дальше было…необычно, страшно, и, пожалуй, здорово! Даже не знаю с чем и сравнить. Представьте себе, что вы едете в машине на пассажирском сиденье, и вдруг вы сами становитесь машиной. Буквально так, ощущая ее продолжением своего тела. Чувствуете ветер, бьющий в лобовое стекло, осязаете трение шин об асфальт и ощущаете, как стук своего сердца работу мотора. Так и я – был научным сотрудником Лехой Сергеевым, а стал штурмовиком «кистень». Только все оказалось еще сложнее. Взамен обычных, человеческих органов чувств, я теперь использовал те каналы взаимодействия с миром, которыми владела боевая машина. Их, кстати, было больше чем данные с рождения базовые пять, так что я скорее приобрел, чем потерял.
Мир изменился, став другим. Я стал летящей над Землей материальной точкой, машиной, купающейся в свете солнца и звезд. Я теперь точно знал, где находятся корабли альдеян, буквально ощущал их присутствие, хотя и не видел. Но зачем мне было их видеть глазами, если всю информацию мне доносили квантовый радар, масс-детектор, автоматические каналы обмена информацией «свой-свой» и засветки на приемниках блайн-поля, которое излучали мои же эмиттеры? Информации о союзниках было даже больше, чем давало зрение, она оказалась гораздо полнее. То же самое касалось и врага. Я его наблюдал активными и пассивными средствами обнаружения так же ясно, как различает вражеские мундиры бегущий по полю в рукопашную атаку боец, выгадывающий, в чье пузо он сейчас загонит свой штык. Креоны сближались, не прячась и не тратя зря время – они были настроены покончить с нами быстро и радикально.
В то же время, полного растворения личности в новом «теле» космолета не произошло. Я знал, что я Леха Сергеев и что я физически нахожусь в недрах корабля. Память никуда не делась, сознание тоже, вот только с органами чувств творилась самая настоящая катавасия – слишком странно накладывались человеческие каналы восприятия информации на то, что мне транслировал в мозг бортовой интеллект. Нейку, кстати, я тоже чувствовал – но уже не как человека, а как один из управляющих механизмов нового «себя-штурмовика». Пилотесса тоже вошла в боевой режим, и поговорить с ней было невозможно. А вот молниеносно обменяться информацией как два компьютера в сети – вполне. Но это не было разговором или чтением мыслей – что-то другое, чему и названия сходу не подберешь.
Но долго рефлексировать над своим новым состоянием мне не пришлось. Потому что единое с машиной «я-мы» вступило в бой, и стало не до этого. Кроме того, с самим восприятием времени начались непонятки – я теперь им оперировал как компьютер и физически перестал отличать минуты от секунд, время стало лишь математической переменной в расчетах траекторий, мощности, скорости и десятках других параметров. А уж размышлять на отвлечённые темы я и вовсе не мог – не было на то ресурсов мозга, все оказалось вовлечено в дело. Хотя нет – не совсем так. Какая-то абстрактная часть сознания оставалась над схваткой, контролируя ее ход и принимая решения. Наверное, та тонкая субстанция, которую философы и богословы называют душой или свободной волей.
Все три звездолета Креонов без особых затей летели прямо на перехват транспорта, образуя правильный треугольник. Два «шокера» впереди, за ними «палач». Соединенный с бортовым интеллектом «я-штурмовик» знал, что «палач» несет на борту как минимум шесть тяжелых торпед и свою главную фишку – «деструктор». Прямоходящие полутораметровые ящеры с планеты Креон знали толк в извращениях, в том числе и научных. Физику во всех ее ипостасях они изучали всерьез и даже работали над единой теорией Вселенной, которая описывала бы ее как единое целое материи и энергии не только во времени и пространстве, но и во всех существующих измерениях одновременно. Теория «Всего Сущего», призванная сделать Креонов хозяевами «Сущего» у них пока так и не сложилась, но кое-каких недоступных пока человечеству успехов в нише прикладных разработок они достигли. Во всяком случае, именно такая информация хранилась в памяти «кистеня». Вблизи «палач» мог натворить дел – превратить силовые поля альдеянских звездолетов в кванты света, изменить энергетику атомных связей в броне кораблей, сделав из нее желе или развеять космической пылью, превратить материю в плазму… Но за все надо платить: для нанесения столь сокрушительного удара требовалось время, энергия и сравнительно небольшое расстояние до цели.
Начинающийся бой просчитывался с большой долей вероятности, тем более что «считал» я сейчас со скоростью бортового компьютера. Благо тактико-технические характеристики союзных и вражеских машин я теперь «знал», информацию об их маневрах получал в реальном времени, а тактические схемы космических боев бортовой интеллект мне загрузил прямо в мозг. Наши пять штурмовиков и два рейдера разворачивались наперерез противнику и готовились скопом атаковать его сначала ракетами, а затем гаусс-пушками, стреляющими капсулами с антиматерией. На короткой дистанции у штурмовиков в ход должны были пойти лазеры ближнего боя. Главное – не дать креонам добраться до транспорта. Свою лепту в бой также готовились внести «Вепрь» и «Лань», в основном ракетами и тяжелыми лазерами ПКО с накачкой от силовых установок.
Вероятный ответ противника тоже просчитывался. По нашим штурмовикам врежут своими «фотонными резаками» «шокеры», добавив ко всему прочему мелкие и очень юркие ракеты – иглы, которых у них несколько десятков на каждый корабль. Их будет достаточно, чтобы нейтрализовать основную мощь нашего ракетного залпа, а на ближних дистанциях против наших лазеров и антиматерии ящеры продержаться пару минут за счет силовых полей и маневра. Ибо шустрые, твари, и очень энерговооруженные. Броня у них никакая, но силовые поля сходу не пробьешь. Может быть, одного из них мы и собьем, кто знает. А может и нет. Скорее всего – нет. Затем деструктор «палача» отработает по «Вепрю», а тяжелые ракеты, они же торпеды креонов, прикрытые собственным силовым полем каждой торпеды, поразят транспорт и авианосец. Их и надо-то всего парочку, вместо имеющихся пяти, одну уже потратили на «Дивную лань». Ну а дальше последует разборка в хлам альдеянских тяжелых кораблей и бой на уничтожение с нашими штурмовиками в «собачьей свалке». Вот тут для истративших большую часть боезапаса и энергии силовых полей креонов все будет не столь весело – комплексы ПКО с погибающих авианосца и транспорта будут вести огонь до последнего. И с примерно равными шансами в бою в упор мы креонов разнесем. Потеряв при этом один-два штурмовика, рейдеры и оставшись без тяжелых кораблей и базы снабжения. Как по мне – так себе вариант.
Между тем других и не предлагалось. Все стремительно шло к лобовой схватке по самому прямому сценарию. Я поначалу надеялся, что в ход сражения вмешается с борта авианосца какой-нибудь убеленный сединами опытный космический волк и предложит хитрый или хотя бы умный план. Но, похоже, у альдеян такового не имелось. Или он погиб. Или впал в маразм… Не знаю, даже понятия не имею. Мобилизованный молодняк на штурмовиках и рейдерах, храбрый и неопытный, дрался, как умел – то есть видел противника и кидался ему навстречу. Штурмовики, рейдеры и транспорт с авианосцем обменивались между собой оперативной информацией, которую обрабатывал в том числе и соединенный со мной бортовой интеллект «кистеня». Но это была рутина – распределение целей, уведомления о предстоящих маневрах и пусках. Тактическая координация всего боя из единого центра? Нет ее.
Лично у меня шансов выйти живым из боя было достаточно. Главное – сосредоточиться на обороне нашего с Нейкой штурмовика, раз уж на меня перевалили обязанности бортстрелка. Сначала креоны разделают под орех большие корабли и только потом займутся мелочью. Их главная боевая задача – не дать эвакуироваться и выжить альдеянам. И даже сейчас, после переноса к Земле в поле нуль-прокола, эта задача все еще актуальна – с набитым техникой и разнообразными запасами огромным транспортом альдеянская эскадра все еще представляет какую-то самостоятельную силу, без него – это всего лишь несколько кораблей с ограниченной автономностью, обреченных на гибель. Если я буду тратить боезапас и энергию силовых полей с умом, защищая себя и не особо геройствуя, то смогу дожить до финала схватки, в котором есть все шансы на победу. Ну а там…придется Нейке и остальным выжившим пилотам сдаваться землянам, если они хотят жить дальше. Моя хата с краю и война это не моя.