Михаил Казовский – Бич Божий (страница 45)

Сёстрам не дано было увидеться больше никогда в жизни...

А в Вуколеоне все готовились к свадьбе василевса. Украшали трапезные палаты, шили дорогие одежды, жарили и варили горы снеди. Феодора, конечно, не была влюблена в будущего мужа: видела его мельком в юности и запомнила очень смутно (маленького роста, рыжий, румяный; и ещё одно впечатление у неё отложилось — Иоанн, соревнуясь на ипподроме в силе и ловкости, перепрыгнул через четырёх поставленных рядом лошадей); но она сочла, что намного лучше выйти за нелюбимого, но монарха, нежели остаться до скончания века в монастыре. Не был влюблён в неё и Цимисхий. Восемь лет, проведённые Феодорой на острове Хиос, не омолодили её. Это была довольно грузная молодая женщина, несколько квадратная по своей фигуре, с явственным пушком на щеках и усами на верхней губе. Но происхождение настоящей принцессы искупало всё. Этот брак был необходим в политических целях. И родить детей от прямой наследницы Константина Багрянородного — тоже много лучше, чем от дочери простого трактирщика. (Первым браком Иоанн был женат на сестре Варды Склера — Марии, умершей бездетной). А из всех принцесс, заключённых на Хиосе, — Зои, Агафьи, Анны и Феофано — Феодора оказалась самой симпатичной и молодой, и поэтому василевс удостоил вниманием именно её.

В это время пришло донесение из Кесарии. Василевс прочитал его и, весёлый, поспешил поделиться радостью с евнухом Василием. Тот сидел с Игруном на коленях и беседовал с военным министром Иоанном Куркуасом. Оба при появлении самодержца быстро встали.

— У меня хорошие новости, господа, — радостно заявил Цимисхий. — Варда Склер сообщает, что практически одолел мятежников. Метод подкупа и раздачи титулов полностью удался. Вслед за знатными людьми стали переходить на сторону Склера и простые воины. У Фоки фактически никого не осталось. Он бежал в горный замок Тиройон. И уже началась осада. Дело кончено. Поздравляю с победой!

— Мы вас также, ваше величество, — наклонил голову председатель сената. — К сожалению, наши новости не такие радостные. Сообщения из Болгарии, Палестины не вселяют надежд на скорый триумф. Святослав отогнал Петра от Преславы на приличное расстояние, несмотря на зиму. А весной, того и гляди, возвратит себе Пловдив. Перешли в наступление и сирийцы. Под угрозой Малая Азия. Оборона трещит как на севере, так и на юге.

Но Цимисхий был в хорошем настроении и поэтому ответил беспечно:

— Не беда, отобьёмся, я думаю. Как считаешь, Куркуас?

— До весны Святослав не предпримет крупных операций. Будет продолжать набеги на Македонию. И готовить атаку на Пловдив, — нудным голосом произнёс военный министр, говоривший в нос (очевидно, у него были увеличены аденоиды). — Сарацины в Палестине опаснее.

— Сарацин я беру на себя, — объявил монарх. — В марте лично возглавлю кампанию в Малой Азии. А тебя, Иоанн, отправляю на русский фронт. Уезжай сразу после моего бракосочетания. Поддержи Петра и не дай Святославу развернуться. Варда Склер, покончив с мятежником, тоже будет отправлен в Болгарию. Мы введём флот в Дунай и ударим русских с севера. Битвы на два фронта князь не выдержит. Хватит варваров терпеть у себя под носом. Я не для того устранял Никифора, чтобы повторять его стратегические ошибки и терпеть унижения от соседей. Мы — наследники славных римлян. Надо возвратить славу Римской империи, контролировавшей весь цивилизованный мир!

— Браво, браво! — поддержал его Куркуас.

— Ваше величество, как всегда, дал урок смелости и военного мастерства, — улыбнулся евнух подобострастно. — В свете этого я бы не хотел отдавать Варде Склеру лавры победителя Святослава. Отчего его не оставить в Малой Азии, а поход на русских не возглавить вашему величеству?

— Я подумаю, — кивнул василевс. — После свадебных торжеств. У меня, как вы понимаете, голова сейчас занята несколько иным... — И они рассмеялись.

На пороге появился главный кубикуларий. Поклонившись, он сказал, что привёз принцессу Феофано с острова Проти.

— Молодец! Орёл! — похвалил Михаила Иоанн Цимисхий. — Пусть она отмоется, отдохнёт, побывает в Святой Софии на обряде венчания, посидит на свадьбе, а затем отправляется к жениху в Германию. И к послам германским всюду проявлять максимум внимания, за столом сажать на почётные места. Мы с Оттоном теперь в союзе. Он в Италии, мы же — на Балканах, — так и будем властвовать надо всей Европой! — василевс пощекотал Игруна средним и указательным пальцами. — Не пройдёт и года, я поставлю ногу на бритые головы всех моих противников. Правда, котик?

Но не всё так просто оказалось на самом деле...

Впрочем, торжества прошли в лучших византийских традициях. Весь Константинополь, разукрашенный и почищенный, не работал месяц. Свадьба удалась. Во второй половине февраля василевс, окончательно протрезвев, стал готовиться к походу в Малую Азию.

Новгород, весна 971 года

Богомил преподавал мальчикам некое подобие «Закона Божьего», то есть рассказывал о кумирах Русской земли, о происхождении и устройстве Вселенной, о языческих преданиях и обрядах. Это напоминало целую космогоническую теорию.

Соловей утверждал, что Земля сотворена плоской и состоит из трёх материков: Асии, Ливии и Иеропии. Сверху над Землёй семь небес. Наиболее близкое к нам первое — из него идут дождь и снег, по нему плывут облака и с него спускается туман. Солнце, звёзды и Луна находятся выше, где-то между четвёртым и пятым небом. Наконец, обитель богов — это небо седьмое. Боги сидят на нём, словно на вершине горы, пьют божественные напитки и взирают на Землю; время от времени спускаются вниз, чтобы наказать неугодных и возвысить любезных. Боги любят жертвы, приносимые им. Души умерших вместе с дымом крад (погребальных костров) поднимаются вверх; души чистые попадают к богам на седьмое небо, души грешные низвергаются вниз и летают, мыкаются, превратившись в навий.

Главный бог — это Род (он же — Чур). Род родил Сварога, сотворившего небо и небесный огонь. От Сварога произошли Дажбог, сотворивший Хорса-Солнце, и Сварожич, сотворивший Землю и земное тепло. Сыновья у Рода такие: Перун — бог дождя, грома, молний и войны, и Стрибог — ветра, бури и других стихий. Есть ещё бог Велес — покровитель богатства и достатка, урожая и всех торговых операций, и Семаргл-Переплут — это самый скромный бог, он изображается в виде собаки, стерегущей корни растений и земные недра. Под землёй живёт Ящер, пожирающий Солнце-Хорса вечером и в рассветный час извергающий из себя обратно.

Мать-богиня — Макошь-Берегиня. У неё две дочери — Лада, покровительница влюблённых и новобрачных, и Леля, в ведении которой — женщины на сносях и новорождённые.

И, конечно же, рядом с людьми много всяких духов: домовых и кикимор, обитающих в доме за печкой, леших — жителей леса — и русалок-вил — жительниц лугов и ручьёв. Где-то между высшими богами и духами — девушка Купала и козёл Коляда, колосистый Ядрей и грустная Обилуха, странствующий Попутник и богатая Порынья. А помимо поганых навий существуют ещё вурдалаки и оборотни, шлющие погибель, хвори и другие напасти. Добрых духов надо заманивать, а плохих — отпугивать. И для первого, и для второго существуют специальные магические приёмы, заговоры, знаки и ритуалы.

— Скоро будет лельник, — говорил Богомил, — двадцать третье березозола. Это праздник богини Лели. В честь неё выбирают самую красивую девушку, украшают её венками и сажают на видное место. Рядом с ней кладут угощенье — хлеб, кувшины с молоком, масло, сыр, яйца и сметану. Остальные девушки в честь неё поют песни и водят хороводы. Леля награждает их — и едой, и венками. А потом с песнями и танцами все идут провожать домашнюю скотину, застоявшуюся за зиму в хлеву, на луга и пастбища. Жгут костры... Вот скажи, Владимир, а какие слова в русском языке образованы от имени Лели?

Князь задумался, а потом ответил:

— Слово «лелеять» — то есть ухаживать, нежить.

— Правильно. А ещё?

— Можно мне? — вмешался Божата. — «Лялька» — так грудных детей называют, «люлька» — в ней детей качают.

— Замечательно. И ещё любимую птицу Лели — аиста — часто называют у нас «лелекой»... На сегодня урок закончен, можете гулять!

Мальчики вышли во двор дома Соловья. На крылечке сидели два дружинника, охранявшие маленького князя: привалились к стене плечом и дремали на тёплом апрельском солнышке. С кошкой играла Божена: берестовой полоской, привязанной к кончику верёвки, девочка водила по усам животного; кошка прыгала, лапой ловила бересту, кувыркалась и дрожала хвостом в нервном напряжении. За последний год у сестры Божаты вытянулся корпус, вроде бы открылись глаза — и из карапуза, неуклюжего, бестолкового, дочка Богомила превратилась в симпатичного, умного ребёнка. Звонкий голосок её заходился от смеха.

— А меня кое-что просили передать Владимиру Святославлевичу. Строго по секрету!

— Ишь, чего придумала! Говори открыто.

— Нет, сказали, для него одного.

— Кто сказал?

— Тоже тайна.

— Я вот дам тебе тайну! — разозлился брат. — Будешь знать, от кого секретничать!

— Ладно, погоди, — обратился к нему Владимир, — что ты взъелся на неё? Тайна — это тайна. Ну, пошли, Божена, скажешь мне на ушко.

Он отвёл девочку к забору и нагнулся к её лицу. Та своими ручками обвила князю шею и, касаясь губами уха, стала говорить быстро и взволнованно: