Михаил Казьмин – Дочь лесника (страница 12)

Потом с помощью трофейных лошадок вытащили семь человеческих трупов да один конский из оврага, отволокли их на небольшую поляну и принялись за работу.

Глава 8

— Корнат, — спросил я, когда мы, наконец, закончили работу и направились к хутору, — а зачем ты послал Фиарна за солдатами? Этих мерасков мы перебили, а если в лесу есть другие, может, стоило его по другим хуторам послать, там предупредить людей?

Работы хватило всем. Корнат, Таня и Лора занялись убитой лошадью — сначала Корнат ловко и быстро снял с нее шкуру, затем Таня с Лорой принялись столь же сноровисто разделывать тушу, тут же складывая куски мяса в те самые принесенные Таней мешки. Мы с Николаем и Сергеем в это время копали могилу для незадачливых кочевников. Серега начал было ворчать — слишком, мол, много чести этим козлам, пусть бы себе валялись да гнили потихоньку, но Николай объяснил ему, что, во-первых, нюхать мертвечину никому не интересно, а, во-вторых, нечего прикармливать лесное зверье человечиной, оно потом может сделать неправильные выводы насчет нового корма и искать его уже целенаправленно. Когда Корнат посчитал размеры и глубину вырытой ямы достаточными, туда свалили убитых мерасков и то, что в итоге осталось от лошади, закопали, притоптали, чтобы тому же зверью не откопать, да еще заложили дерном. Ни холмика, ни, тем более, каких-то памятных знаков не осталось — все же насчет чести не для козлов Серега был прав.

Кстати, внешний вид мерасков меня несколько озадачил. Я все же привык к тому, что в нашей истории кочевники — это раскосые монголоиды или тюрки, в крайнем случае какие-нибудь цыгане, но всегда представители народов, сильно отличающихся по внешности от белых людей. Здесь же они отличались больше сложением, чем чертами лица, а более темный цвет кожи имел причиной, как я подозревал, всего лишь хроническую немытость. А так… Короткие ноги, небольшой рост — вот почти и все. Ну да, лица чуть пошире, волосы почти у всех черные, у двоих седые, эти наверняка тоже жгучими брюнетами были когда-то. Еще одна интересная деталь — очень сложно определить на глаз возраст мерасков. Хотя, кто из них постарше, а кто помоложе, можно было догадаться по густоте и длине бород. А вот на головах они волосы очень коротко стригли. Ну да черт с ними. Они пришли сюда врагами людей, которые отнеслись ко мне по-доброму, так что свое получили вполне справедливо, а уж что у них там с генотипом и фенотипом, дело вообще сто сорок седьмое.

— Нет, Феотр, — тихо возразил Корнат. — Понимаешь, мераски не похищают наших девушек в рабство.

— Почему? — насколько я себе это представлял, как раз похищение девушек для продажи в гаремы должно быть одним из излюбленных занятий кочевников.

— Гвенд гласит, что если женщина отомстила насильнику, ее нельзя считать обесчещенной. Поэтому когда наши девушки попадали в рабство, они рано или поздно всегда убивали своих хозяев.

— Но зачем тогда они пытались похитить Лоари? — не понял я.

— Есть у них обычай…, - Корнат говорил тихо, явно чтобы не слышала Лорка. — Они верят, что если сжечь заживо девственницу, это привлечет к ним удачу.

Черт, вот же ублюдки! Я не сдержался и выругался. По-русски, естественно, но Корнат меня примерно понял.

— Они и своих девок жгут за милую душу, — продолжил он, — но… Девственницу из народа врагов надо сжечь, чтобы сопутствовала удача на войне.

— С этими же врагами? — спросил я, хотя и так было понятно. Корнат только кивнул.

— Форт не так далеко, — добавил он чуть позже. — Там эскадрон конных егерей и телеграф. Уже до темноты егеря ротмистра Фоахта будут в лесу, а завтра сюда придет весь полк. Если имперцы узнают, что кого-то из девушек все-таки похитили, вслед пустятся сразу, а по лесу они могут идти куда быстрее мерасков. Да и корабли вылетят тогда уже вечером, им-то что днем летать, что ночью — все равно.

— Как это — корабли вылетят?

— Воздушные корабли, мы их просто кораблями зовем.

Так, дирижабли, стало быть. И еще телеграф. Но телеграф, ладно, у нас он не помню когда появился, но очень давно. Хотя это сейчас мы телеграфом только старинную электрическую проводную связь зовем, в доэлектрические времена телеграфом и гелиограф обзывали частенько, и семафорную связь. А вот дирижабли — это куда интереснее. Все-таки, если я ничего не путал, у нас они где-то уже к концу девятнадцатого века вовсю летать начали, а уж чтобы в военных целях, так и еще позже, чуть ли не в Первую мировую только. Да, кто-то им тут прогресс подпихивает, и очень неплохо подпихивает. Этак тут, глядишь, еще и конкуренция между попаданцами имеется, нам с Николаем в таком случае тяжко придется…

Конные егеря, как и говорил Корнат, появились быстро. На хутор Фиарн вернулся в компании офицера, представившегося лейтенантом Киннесом, и четверых солдат. Лейтенант о чем-то поговорил с Корнатом наедине, затем Лорка пригласила на встречу с представителем Империи нас всех. Попаданцев, то есть, потому что с семьей Триамов лейтенант был, судя по всему, давно знаком.

— Господин Мель-ни-ков, — фамилию мою лейтенант Киннес произнес хоть и с трудом, но правильно, — Империя благодарна вам за спасение ее подданной!

Пришлось произнести несколько дежурных слов насчет того, что на моем месте так поступил бы любой. Не очень комфортно чувствовал я себя в шкуре героя, если честно. Ну, сделал и сделал, чего теперь огород городить?

— Госпожа Де-ми-до-ва, — и снова непривычную фамилию лейтенант назвал без ошибки, — господа, я рад нашему знакомству и надеюсь продолжить его при более благоприятных обстоятельствах. А сейчас прошу меня простить — служба! — господин лейтенант лихо подбросил ладонь к козырьку и на секунду придержал возле него сложенные щепотью пальцы.

Хм, у них, значит, этот жест возник, как и у нас, обозначая готовность снять головной убор, а не как у англосаксов. Я помню, долго смеялся, когда узнал их версию происхождения воинского приветствия. Если верить ей, сэр Фрэнсис Дрейк велел своим матросам и офицерам прикрывать глаза правой рукой, когда его корабль изволила посетить королева Елизета Первая. А когда та поинтересовалась, чего это все вдруг закрывают глаза руками, Дрейк продемонстрировал шедевр верноподданнического прогиба: «Они ослеплены красотой вашего величества!». Впрочем, тут англосаксы, похоже, не лгут. У них до сих пор считается нормальным прикладывать руку к пустой голове, видимо, так со времен Дрейка от ослепительных красот начальства и спасаются…

Конные егеря мне понравились. Такие ладные ребята чуть постарше Фиарна, веселые и добрые на вид, но вот мераски, как я полагал, оценить их доброту не смогли бы. Кстати, если рядовые егеря лицами были очень похожи на того же Фиарна, то лейтенант Киннес явно представлял какую-то другую этническую группу. Лицо у него было более вытянутым, черты порезче, сложением он тоже отличался более сухопарым, да и речь у него на слух воспринималась как более резкая.

Носили конные егеря все те же рыже-бурые в зеленых разводах рубахи, только что с погонами — черными с зелеными кантами и зелеными же значками, рассмотреть которые я не успел, невысокие кепи в чехлах все той же маскировочной расцветки, таким же, как у Триамов, был и покрой сапог, только не цвета натуральной кожи, а черных. На вооружении своих солдат Империя, похоже, не экономила — у каждого, даже у офицера, винтовка (новой системы, с отъемным магазином), у каждого, даже у рядовых, револьвер в кобуре на поясном ремне. Не поскупилась Империя и на холодное оружие. Сабли у рядовых были приторочены к седлам, лейтенант носил свою как русскую шашку — на ремне через плечо изгибом назад. Кто у кого, интересно, такой способ позаимствовал — кочевники у имперцев или наоборот? Наши-то это у кавказских горцев подсмотрели, при частом спешивании и рубке в пешем строю так куда удобнее, а тут — кто его знает? Ну и еще одним отличием в вооружении между офицерами и солдатами у имперских конных егерей оказались штыки. Длинные ножевые штыки солдаты носили на поясе, лейтенант штыка не имел.

Из-за всех этих событий обедать сели позже, а после обеда, к которому Корнат ради удачного дела расщедрился на стакан густого красного вина каждому, состоялось увлекательнейшее действо — дележ трофеев. Несколько неудобно, зато, чего уж скрывать, приятно было получить тот самый перстень главаря. Хоть и завалила его рысь, а вовсе не я, но Корнат посчитал, что самый дорогой трофей должен достаться именно мне, как… ну в общем, слова, что он наговорил про спасение Лорки, я пропущу. Еще мне достался кинжал да право выбрать одну из сабель, то есть шашек. Не могу сказать, насколько мой выбор оказался удачным, в холодном оружии я не так много понимаю, и то чисто теоретически, но уж больно эта железка мне понравилась. До кучи еще взял ту самую трехстволку. А что? Будет же у меня тут когда-нибудь свое жилье, вот и повешу на стену трофеи.

Лорке досталась шашка главаря и кинжал, по кинжалу Корнат подарил Николаю и Сергею. Денег поначалу Корнат хотел отдать мне половину, но вот как-то не привела меня в восторг идея получить такую награду за свою удачу. Ну да, удачу, особого умения я в этом деле не проявил и отлично понимал, что на самом деле мне просто повезло. Но я ж рекламщик, убеждать клиента принять правильное (ха-ха!) решение — моя работа, так что в итоге уговорил имперского лесничего по трети конфискованных денег выдать мне и Лорке, а оставшуюся треть зачислить в фонд семейства Триамов. Хотя кто его знает, может и продешевил. Как я понимал, названное семейство и так неплохо заработает на продаже тех же, например, лошадок, доставшихся от незадачливых людоловов. Да и остальная добыча имела вполне себе реальную ценность, если уж и не денежную, то в виде дармовых материалов как минимум.