Михаил Казьмин – Через семь гробов 2 (страница 12)
Каждое представление сопровождалось аплодисментами остальных пассажиров, причем с наибольшим радушием публика встретила, как это ни странно было для Корнева, Саммера с пластиковой блондинкой и итальянскую пару. Впрочем, саму идею Роман оценил — пассажиры знакомятся с капитаном, а заодно и как бы друг с другом. Но, на взгляд Корнева, все это можно было сделать и без притянутой за уши искусственной радости, с которой вещал этот клоун Грант.
Роман посчитал — вместе с ним и Хайди на «Звезде счастья» двенадцать пассажиров. Надо полагать, места заняты все, при таких ценах на билеты вряд ли гравилет отправился с пустующими пассажирскими каютами. Сколько на гравилете членов экипажа, Корнев точно не знал, но оценивал их количество как человек пятнадцать-двадцать. Ну да, понятно теперь, почему на этот круиз такие заоблачные цены. Гравилет сам по себе транспорт дорогой из-за высокого расхода топлива, плюс еще оплата экипажу, да прибыль заложить…
Глава 8
Веселье продолжалось. То есть не продолжалось, а только-только начинало приобретать признаки настоящего веселья. Девушка за синтезатором, как ее, Джина Корби, дело свое знала отлично, и мало-помалу ее музыка создавала в салоне приподнятое и даже праздничное настроение. Вот мисс Корби ускорила темп, итальянец Вителли ловко вскочил из-за столика, буквально сдернул с места свою жену, явно против такого не возражавшую, и они завертелись в каком-то невообразимом танце, больше похожем на акробатику. Джина заиграла еще быстрее, итальянцы, не теряя ускорившегося темпа, продолжили скакать и переворачиваться в совершенно немыслимых положениях, при этом не теряя друг друга, пианистка снова взвинтила темп, Вителли опять не отстали, и, наконец, музыкантша сдалась. Последний удар по клавишам — и итальянская пара победно вскинула руки, сорвав аплодисменты настоящие, искренние и исключительно громкие. Хлопали пассажиры, хлопали стюардессы, хлопал капитан, хлопал и что-то выкрикивал клоун Грант. Разумеется, хлопали и Корневы — уж больно зажигательным вышло представление.
Джина Корби, плавно взмахнув руками, вновь опустила пальцы на клавиатуру. На этот раз из-под ее рук полилась мелодия медленная и напевная, Корневу даже показалось, что какая-то ласковая, если так можно сказать о музыке. Вителли, так не вернувшись за столик, обнялись и удивительно красиво закружились по залу. Роман и Хайди, переглянувшись, взялись за руки, вышли в зал и прежде чем полностью отдаться танцу, успели заметить, как за ними потянулись месье и мадам Дюбуа, а потом и Саммер со своей куклой.
Возвращаясь за столик, Корневы по пути перехватили стюардессу и сняли с ее подноса еще по бокалу шампанского. Роман обнаружил, что в салоне появилась новая и очень интересная барышня. Эффектная шатенка, изящная фигурка которой была упакована в блестящее, переливающееся изумрудным и бирюзовым короткое платье, танцевала с англосаксом Бейкером. Корнев еще не успел по-настоящему удивиться тому, что до сих пор ее не видел, как Хайди шепнула ему в ухо:
— Милый, ты сегодня уже второй раз пялишься рядом со мной на других женщин!
Жену свою Роман знал хорошо, и прекрасно понимал, что это, конечно, шутка. Но такая, что подразумевает соответствующую игру.
— Но, любимая, я же должен сравнить, чтобы убедиться, что ты у меня самая прекрасная и даже такие симпатичные девушки рядом с тобой не стояли!
— Да-да, — усмехнулась Хайди, — на самом деле ты никак не можешь понять, почему не видел ее раньше, хотя она кажется тебе знакомой. Ну, признайся, правда?
— Мысли читаешь? — Роман откровенно восхищался своей женой. Ну да, точно, кого-то эта шатеночка ему напоминала, вот только никак он не мог вспомнить, кого именно.
— Ты ее видел, когда она провожала нас сюда. Это стюардесса.
— Да ладно!
— Покрасила лицо по-другому, переоделась и волосы распустила. Думаю, минут пятнадцать ей на это хватило…
Ну точно же! Она же и правда проводила их в салон, а потом усаживала за столик этих темпераментных итальянцев Вителли! Неплохо придумано, признал Корнев. Бейкер этот тут один, а потанцевать ему теперь есть с кем. Повертев головой, Роман заметил и вторую переодетую стюардессу. Но ей, пожалуй, развлекать этого замухрышку Хаксли не придется. Вряд ли он решится ее пригласить, хоть и маячит она аккуратненько как раз в поле его зрения…
Веселье продолжалось до вечера. Джина Корби творила чудеса со своим синтезатором, Вителли периодически радовали публику умением безукоризненно исполнять танцы любого стиля и любой сложности, Ленни Грант неожиданно сумел выдать несколько вполне удачных шуток и пару интересных и смешных анекдотов. Как-то незаметно из салона исчезли мумифицированные супруги Недвицки, чем, похоже, никто не огорчился. Капитан Ферри, хоть и покинул праздник ради исполнения своих обязанностей, пару раз все же заглянул на общее веселье и даже, попав в очередной свой приход на объявленный белый танец, получил приглашение от миниатюрной француженки Дюбуа и танцевал с ней вальс. Корнев успел потанцевать с той же Дюбуа, одной из переодетых стюардесс, Сюзи, и даже с так не понравившейся ему куклой Стоун. Что поделать, если объявляют, что дамы приглашают кавалеров, отказываться не положено, вон, даже Хаксли покружился со стюардессой. Хайди приглашали на танец мистер Дюбуа, Бейкер и Вителли. К концу вечеринки Грант, как обычно, с кучей ненужных слов, вытащил пассажиров на открытую палубу любоваться закатом.
«Звезда счастья» медленно и величаво плыла над степью. С удовольствием подставляя лица теплому ветерку, пассажиры наблюдали, как местное солнце, темно-темно-красное, почти что бордовое, неспешно уходит за горизонт, одаривая все и всех последними своими лучами. Травяное море внизу по-прежнему перекатывалось волнами, только теперь волны эти становились темнее и темнее, и вдруг как-то сразу поменяли цвет темного халцедона на почти что черный. Включилась подсветка, залившая открытую палубу мягким уютным свечением, снова появились стюардессы с уставленными разнообразными напитками подносами.
Корневы ушли к себе одними из последних. На палубе остались только Вителли, а в салоне за столиком одиноко сидел Бейкер, потягивая через соломинку какой-то коктейль. Ни Гранта, ни Джины нигде видно не было, зато в дальнем углу за столиком, стоявшем в тени и особо не бросавшемся в глаза, отдыхала стюардесса, которой выпала нелегкая участь дождаться ухода последних пассажиров.
Вернувшись к себе и кое-как раздевшись, Роман и Хайди улеглись в ванну, блаженно отмокая в теплой воде.
— И как тебе с этой куклой танцевать? Понравилось? — поинтересовалась Хайди.
— Да ну ее, — отмахнулся Роман. — Глупа как пробка. Единственное, о чем она меня спросила, это сколько стоит твое платье.
— И что ты ей ответил?
— Посоветовал спросить у тебя.
Хайди недовольно фыркнула.
— Назвал бы какую-нибудь крупную сумму, — назидательно сказала она, — и тогда эта…, — Хайди никак не могла вспомнить нужное слово.
— Дура? — попробовал подсказать Роман.
Хайди, наморщив лоб, мотнула головой.
— Ну хорошо, пусть будет дура, — все-таки согласилась она с мужем через пару секунд, — тогда эта дура умерла бы от зависти.
Роман усмехнулся, но Хайди продолжила допрос.
— А маленькая французка? Нет, не так… Францу…
— Француженка, — подсказал Корнев.
— Как тебе она? Признайся! — Хайди попыталась ткнуть мужа локтем, но Роман вовремя перехватил ее руку. После шутливой борьбы под звуки смеха и плеск воды «победившая» Хайди оседлала мужа и продолжила игру:
— Она тебе понравилась!
— Ну вот еще, — отдуваясь, сказал Корнев. — Маленькая, хлипенькая, ребенок почти… Как ее муж не раздавил до сих пор, не понимаю.
— Ффи! — Хайди плеснула в лицо любимого мужа водой. — Какие гадости говоришь ты! Но стюардесса тебе понравилась точно!
— Ага, — Роман решил подразнить жену, — понравилась. Симпатичная, умненькая…
— Умненькая? — возмутилась Хайди. — И о чем ты с ней говорил?
— Это она говорила, — хмыкнул Роман. — Несла такую чушь, что я сразу понял — дурочку из себя строит. А раз так, значит, умная.
Такой похвалы какой-то другой девчонке Хайди не вынесла и с радостным смехом принялась лупить любимого мужа по плечам своими кулачками. Роман, сначала безропотно снося шутливые побои, все-таки не выдержал и быстро спихнул жену с себя, так, что от неожиданности Хайди испуганно ойкнула, и, завалив ее, навис сверху, состроив стра-а-ашное лицо.
— А ты сама?! — низким, как у злодея в театре для детей, голосом спросил Корнев. — Ты танцевала с другими мужчинами! Ну-ка, что там тебе шептал этот чертов француз?!
— Прости меня, повелитель! — начала уже совсем другую игру Хайди. — Этот пожиратель лягушек глупые комплименты мне говорил. Идиот, как будто я сама не знаю, что у меня красивые глаза!
— А Вителли? — грозно вопросил Корнев.
— Очень вежливый молодой человек, — Хайди потупила глазки, — и очень скромный. Кстати, он твой тезка. Его зовут Романо.
— Ах, вот как… — угрожающе протянул Роман. — Тезка, говоришь… Вежливый, значит… Ну-ка, ну-ка, давай, рассказывай, какие такие гадости он тебе вежливо говорил!
— Никаких гадостей, господин! Он все время спрашивал, не слишком ли сложные фигуры танца заставляет меня делать.
Да уж, вспоминая, что этот его тезка вытворял в танцах со своей женой, Роман вынужден был признать, что такие вопросы были вполне уместны. Хайди у него, конечно, женщина крепкая и спортивная, но все-таки те упражнения, которые она любила выполнять, и такие танцы, что показывали Вителли — это совсем не одно и то же.