Михаил Каштанов – Рождённый в сражениях... (страница 61)

— Господин профессор. Я выполняю задачу, поставленную моим командованием. О целях Вашей экспедиции мне знать не обязательно. Если наши руководители посчитают необходимым ознакомить меня с ними — буду польщен. Или геноссе Риттер поделится. Случайно. Потом, после возвращения. Сейчас же нам необходимо определить наши дальнейшие действия. Насколько Ваши люди готовы к передвижению?

— Они, как видите, очень слабы. Длительный переход по горам не выдержат. Особенно женщины. Но мы очень постараемся.

— А что наш эскулап скажет?

— Нечего говорить, товарищ командир. Раны не опасные, но загноились у многих. Это мы вылечим. Хуже другое — ослаблено зрение. Вместе с общей слабостью это… Не ходоки они, одним словом. Днем, средним темпом, возможно.

— Ясно. Как пришли — уйти не получится. Тогда вариант два. Бадоев, стенку смотрел? Что скажешь?

— Серьезный стенка. Метров сто, сто пятьдесят. Внизу осыпь. Можно спуститься. Веревка надо. И ремни надо. К веревке пристегнуть — всех спустим. Но надо утром. Сейчас темно, плохо видно, сорвусь.

— Утром, так утром. Сейчас отдыхать. Кстати, как там этот знаток боевых действий с женщинами, не окочурился?

— Нет, товарищ командир, живой. Хотя личность Вы ему сильно огорчительно попортили. Я от себя еще добавить хотел. Смотрю, а он квёлый совсем. Как бы не загнулся, думаю, и раздумал, — ответил боец, вместе со Слащевым наблюдавший сцену допроса; — А что такое «мальборо», товарищ командир?

— Какое еще «мальборо»?

— Да этот, когда очухался малость, сразу вопить начал: мальборо, мальборо. Пришлось портянкой его заткнуть. А я вот подумал — может важное что.

— Мальборо, говоришь?

«Охренеть — не встать, мы, случаем, не племянничка ли Черчилля за одно место прихватили? Да нет, вряд ли, хотя черт еще и не тем шутит. Да и хрен с ним, если не он. Один черт, Мальборо важная фамилия. Прихватим с собой, может наверху и пригодится кому. Морда не ноги, идти сможет. А Гриневич молодец, обратил внимание».

— От лица командования благодарность тебе, Гриневич. За внимательность. Мальборо — то ли родня, то ли соперники английской королевской фамилии. Шут их там разберет, лимонников. Но фрукт этот, судя по всему, очень не простой.

— Жирный, стало быть, гусь попался? Может его того, мало-мало ощипать и в глине запечь, товарищ командир?

— Всё бы тебе, Онищенко, гусей дармовых да сала, — ответил Слащев под добродушные смешки бойцов; — Скоро гимнастерка на груди лопнет, а всё запечь, запечь. Всё, всем отдыхать, отбой.

Попытка отбить пленников началась не с самого утра. С самого утра в штабе зазвонил телефон. Дежуривший возле него боец встрепенулся и подвинул ближе литок бумаги с написанными на нем химическим карандашом словами. Еще ночью командир, слюнявя карандаш, написал их и заставил заучить.

— Что это, товарищ командир?

— А это то, что ты говоришь, когда, например, по пальцу себе молотком саданешь, только по-английски.

— Можно?! Это мы с нашим удовольствием. А добавить разрешите?

— А ты что, по-английски знаешь?

— Да если русский лаяться начнет любая собака сразу поймет. Не то, что какой-то англичанин.

— Тогда валяй. Но сперва по-английски. Прояви вежливость.

Боец, придерживая бумагу, снял трубку телефона. Немного послушал булькающие звуки и старательно прочитал написанные слова. Прислушался к наступившей на том конце тишине и от всей души добавил. Никого не забыл, даже кошку с собакой. Если они у звонившего были, конечно. В приоткрытую дверь заглянул кто-то из бойцов и уважительно покивал головой. Слащев вошел стремительно, через пару минут.

— Пожелал доброго утра? Тогда рви провод и тащи к выходу. Там уже всё готово.

Готов был сюрприз. Еще ночью, подсвечивая найденными карбидными фонарями, в паре сотен метров от КПП, там, где шедший по карнизу телефонный провод провисал метров до трех, подвесили несколько толовых шашек. Теперь, когда надобность в телефоне кончилась, взрыватель на шашках через разрезанный провод можно было подсоединять к гальванической батарее от радиостанции. Если перекрыть идущую к лагерю дорогу, противник сможет атаковать только с ледника. Тут было чем его встретить — пара трофейных «Гочкисов» и пристрелянные винтовки с оптикой. А на льду где спрятаться? Если только в трещину, но это, как говорится, на здоровье — нам меньше работы.

Скальный лифт уже был почти готов к работе. Едва рассвело, Бадоев спустился по стенке на осыпь и протянул страховку. Благо кроме своих крючьев нашлись местные. Видимо, кто-то из джентльменов любил в свободное время по горам ползать. Поэтому для гарантии Бадоев провесил еще одну веревку — лишней не будет.

Атака началась часа через три. Видимо, без утреннего чая англичане воевать не умели. Показавшееся, наконец, из-за гор солнце сразу наполнило долину золотистым светом. Засверкали бликами осколки льда и островки снега. На широкой тропе, выворачивающей из-за скалы и идущей потом вдоль скального выступа, показалась голова колонны пехоты. Слащев, наблюдавший за дорогой в бинокль, дождался подходящего момента и махнул рукой. Взрывник, нырнувший за ограждение пулеметного гнезда, накинул оголенный провод на клемму батареи. Гулкое эхо многократно повторило звук рванувшего заряда. Вздрогнула скала, следом посыпались камни, и долина наполнилась грохотом рушащихся обломков. Было ощущение, что обвал идет со всех сторон. Когда снежная и каменная пыль рассеялись, стало видно, что тропа до самого ручья, текущего из-под ледника завалена обломками камней и кусками льда. Ручей тоже набух, пытаясь прорваться через возникшую преграду.

— Всё. Часа три у нас есть. Начинайте спуск. Быстро, но не торопясь. Отто, это твоя задача. В твоем распоряжении все свободные люди. Мы с Сан Сергеичем и стрелками будем гостей встречать.

Треть экспедиции уже была внизу на осыпи, когда на леднике показались черные точки людей. Короткими перебежками они медленно приближались к лагерю. Несколько англичан перебрались через завал и попытались двигаться по тропе. Стрелки быстро охладили их пыл, подстрелив несколько человек, но дав возможность остальным убраться обратно и унести раненных. Когда наступавшие по леднику подобрались метров на пятьсот, Слащев разрешил открыть по атакующим огонь. Стрелки неторопливо выцеливали и выбивали командиров и старались ранить подобравшихся ближе всех. Не мешая при этом оттаскивать их назад. Внезапно Слащев, наблюдавший поле боя в бинокль, выматерился.

— Сашка! Срочно троих к валунам. Видишь кляксы на льду? Зараза, они минометы прут. Ближе чем на триста метров не подпускать! Иначе они нам такой концерт устроят, небо с овчинку покажется. Малинин, Глушко, тащите пулемет к тому сортиру. И не высовываться.

Англичане начали ответный огонь, с предельной дальности, неприцельный. Но, тем не менее, раздражающий и опасный. Рассыпался дробью прямо со льда подтащенный «льюис». Пули хлестнули по валунам, откуда, не подпуская минометы, вели огонь стрелки из винтовок с оптическими прицелами. Ответная очередь установленного на треноге «Гочкиса» опрокинула стоящий на откинутом сошнике «льюис», положив пулеметчиков изломанными куклами. Англичане откатились, оставив минометы валяться на льду. Первый раунд закончился. Обойдя бойцов и приказав проверить боеприпасы, Слащев прошел на площадку, где проходил спуск по скальной стене.

— Как тут у Вас дела продвигаются? Сколько еще времени потребуется?

— Спустили всех. Остался только начальник экспедиции. И раненный в плечо солдат.

— Тогда так, Отто. Спускайте оставшихся, потом сами и уходите. Как только можно быстрее. Англичане скоро снова пойдут, уже основательней, а у нас боеприпасов в обрез. Ребята они упорные, если вцепились — сразу не отпустят. Понимают, что нас тут не полк. Осыпь пройдете — дашь ракету. Мы сразу по леднику уходить начнем, основным маршрутом. Встречаемся, где договорились, но если что — нас не ждать. Твоя задача гражданских вытащить, а мы, если так случится, сами. Всё, удачи.

Англичане предприняли еще одну попытку. Они продвинулись почти до края ледника. Бойцы группы отвечали всё реже и реже. Лязгнул пустым пеналом один из «Гочкисов». И только брошенные тренированными руками гранаты градом осколков металла и камней заставили англичан отступить второй раз. Наконец, почти в полдень, оставленный наблюдателем боец, пригибаясь, подбежал к командиру и доложил «Пошла ракета, товарищ капитан»! Выгнали из казармы пленных англичан, и, нагрузив их носилками со связанными гурками и снаряжением, быстрым шагом двинулись к перевалу. Когда еще через час, к подожженному лагерю, соблюдая осторожность, подошли англичане, они почти на самом гребне ледника заметили колонну людей, среди которых выделялись длинные тени носилок. Взбешенные, англичане начали преследование, которое продолжалось, пока уже в сумерках, преодолев перевал, они не нашли своих соотечественников, с понурым видом сидевших на камнях.

Шеф-пилот Голованов, командированный ГВФ для выполнения особого задания, опустил бинокль и, застегнув кобуру маузера, повернулся к штурману.

— Они. Вон, видишь, тот психованный капитан? Жив, чертяка. Говорил я тебе, таких как он просто так не сожрешь. Давай к экипажу, к взлету готовиться. А я пойду встречать.

Приподнявшись, Голованов взобрался на валун, из-за которого они со штурманом наблюдали за подходами к площадке, и замахал рукой. Находившаяся в паре сотен метров от него фигура, ответила тем же. Потом обернулась назад и махнула еще раз. Вначале из зарослей тамариска показались фигуры бойцов, а потом стали выползать неуклюжие повозки, запряженные лохматыми яками. Медленно и слегка неуклюже, сопровождаемые бойцами, повозки начали подниматься к площадке. Собственно, сама площадка была найдена совершенно случайно, когда один из отрядов пограничников, преследуя банду, уходившую в Китай, заблудился в горах. Банду пограничники накрыли, но, как потом выяснилось, уже углубившись почти на сто с лишним километров на сопредельную территорию. Командир отряда, когда почти через неделю он вернулся обратно, самым тщательным образом описал всё, что происходило с ним и его бойцами. Это была обычная практика — подробных топографических карт сопредельных территорий пока просто не было, поэтому были интересны и важны любые сведения, полученные непосредственно на месте. И в данном случае она оправдала себя. При планировании операции полковник Старинов вспомнил этот отчет своих подчиненных и сам предложил найденную в горах площадку для эвакуации. Подошла она идеально — при должной сноровке пилота на неё могла сесть и тяжелая машина. Да и само название «площадка» было дано, скорее, по привычке. Место представляло собой небольшую и сравнительно ровную долину длиной чуть больше двух километров, спрятавшуюся между скалистых отрогов. И что было очень ценно — в ближайшей округе не было никаких поселений. Значит, заметить что-либо могли только случайные пастухи. Единственным недостатком было то, что перелететь с неё сразу на территорию Союза было нельзя — не позволяла высота горных хребтов, идущих вдоль границы. Поэтому была организована промежуточная посадка на территории Афганистана, с которым сохранялись, несмотря на попытки англичан, дружественные отношения.