Михаил Карусаттва – Пробуждённый человек из рода Шапкиных. Из цикла «Рассказы в стиле Дзен» (страница 2)

– Пристегнись, – сказал отец и тронулся.

Он вёл машину спокойно. Сначала по городу, потом выехал за город. Он молчал. Лёня тоже ничего не говорил, лишь разглядывал стоящие вдоль дороги дома.

Скоро отец остановился на парковке возле озера, где когда-то очень давно, словно в другой жизни, они с Лёней впервые побывали на рыбалке.

Лёня испуганно осмотрелся и укоризненно спросил:

– Ты зачем меня сюда привёз?

– Ты помнишь это место? – спросил отец.

– Ты зачем меня сюда привёз?! – крикнул Лёня и отвернулся.

Отец выдержал паузу, и затем сказал: – Чтобы ты задал свои вопросы.

– Какие ещё вопросы?! Нет у меня к тебе никаких вопросов! Мне вообще от тебя ничего не надо! – Лёня резко открыл дверь и выскочил из машины.

Отец вышел за ним.

Лёня повернулся в его сторону. На глазах у него были слёзы. – Ты зачем вернулся?! – крикнул он. – Грехи замаливать решил? Мы с мамой без тебя прекрасно жили! Зачем это всё? Машина эта? Зачем ты меня сюда привёз? На жалость давить? – после этих слов он вновь отвернулся и закрыл лицо руками.

Отец подождал, пока Лёня успокоится. Потом сказал:

– Ну вот ты и задал свои вопросы. Ты многого не знаешь. Что тебе рассказывала мама?

Лёня ничего не ответил.

– Она говорила про войну? Про Афганистан?

– И что война?! – Лёня повернулся. – Многие были на войне! Но потом вернулись домой! А ты? Чего ты там такого увидел, что тебе не захотелось возвращаться домой?

– Смерть, – ответил отец. Но… я не поэтому не мог вернуться…

– А почему?

– Видишь эти руки? – спросил отец, показав сыну свои крупные морщинистые ладони.

– Ну, – ответил Лёня.

– Когда-то этими руками я гладил сына. А потом этими же руками я убивал чьего-то отца, чьего-то сына… Мне сказали, что это правильно – убивать во имя мира. И я убивал. – Он посмотрел на свои руки так, словно смотрит в какое-то зеркало памяти. – Но однажды я со своим взводом отправился на зачистку горного аула после бомбового удара. Но штабные просчитались. И там оказалась засада. Духи расстреляли весь наш взвод. Мне одному удалось скрыться.

Я долго полз через скалы и случайно оказался в одном месте. Это было что-то типа храма. Я тогда так это понял. Но это не была мечеть. Это был вырезанный из скалы храм с колоннами, по сторонам от которых были расположены огромные статуи сидящих людей. Я тогда не знал, что это за статуи, каких богов они изображают. Но я тогда обессилевший встал перед ними на колени и опустил голову. Нет, я не молился. Мне просто больше не хотелось никуда бежать. Я тогда подумал: «Зачем и от кого я бегу?» На моих руках было столько крови, что логичнее казалось остановиться и принять заслуженное возмездие.

И я никуда дальше не пошёл. Я просто сел между колонн и стал ждать своей участи. Я сидел долго, несколько дней. Мне не хотелось ни есть, ни пить. Я просто сидел и смотрел на горизонт, смотрел как солнце медленно поднимается в зенит и потом клонится к закату. Но никто из духов так за мной и не пришёл.

Через несколько дней, которым я не вёл счёта, на горизонте я увидел приближающуюся броню. Танки подъехали ко мне почти вплотную. Я с места не двинулся. С головного танка спрыгнул полковник Кудашёв, и как заорёт на меня: «Майор! Ёб твою дивизию! Какого хуя ты тут сидишь?! Мы тут целую экспедицию организовали для поиска тебя! Меня выебали все генералы, которым было не лень!»

Я ничего не ответил. В общем, забрали меня. А потом – сделали крайним. Мол, это я безграмотно сориентировался в обстановке и положил весь взвод в том ауле.

Потом трибунал. А мне было на всё плевать. Я ничего не отвечал. Просто сидел и смотрел в одну точку. Получил десятку за измену Родине.

Потом Горбач вывел войска, про меня напрочь все забыли. А после путча меня реабилитировали. Но к тому времени я основательно съехал с катушек. И отправился на курорт, в психушку. Там то я в смирительной рубашке, в компании с такими же, как я, провёл ещё год.

– Ну хорошо, – сказал Лёня. – А потом? Где ты был ещё три года?

– Чистил карму в гелуг-дацане.

– Чего? – не понял Лёня.

– В буддийском монастыре был учеником одного ламы, мудреца значит. Ты пойми, если бы я вернулся в семью сразу же после дурки, то вы бы с мамой получили типичного диванного алкоголика.

– И что, – предъявил Лёня, – ты думаешь, что теперь, когда ты вылечился, мы с мамой примем тебя обратно с распростёртыми объятиями?

– Нет, Лёня, разумеется, я так не думаю. Жизнь не такая простая штука, чтобы одним разговором решить все разногласия. И я не прошусь назад в вашу – по большому счёту – устоявшуюся жизнь. Думаю, позже ты сделаешь какие-то свои выводы, для чего я здесь.

Лёня ничего не ответил. Немного подумал. А затем сказал:

– Что ты там говорил про обед в ресторане?

– Здесь недалеко есть отличный ресторан, в котором шикарно готовят мясо.

– Мясо? – удивлённо спросил Лёня. – Я не ослышался? А я то думал, что ты одной травой питаешься.

– Я что, на козла похож? – попытался пошутить отец.

– Ну… – не без иронии сказал Лёня, – мама иногда тебя так называет…

3

На следующий день отец с сыном отправились на машине в Ашан. А когда они уезжали с парковки, отец оказался не слишком расторопным и случайно подрезал другую машину, которая очень стремительно проезжала мимо. Это был дорогой чёрный внедорожник. Из него вышел мужчина со антресоле-подобным лицом и сходу начал материться:

– Ты чё, пидорас ёбаный, охуел что ли?!

Отец ничего не ответил.

Мужчина, видимо, почувствовав своё превосходство, продолжил в том же духе:

– Не видишь, что-ли, ни хуя?! Ебальник тебе набить?!

Отец вновь промолчал.

Тогда мужчина сел в свой джип и со словами: – Пидор ёбаный! – хлопнул дверью и показательно тронулся с пробуксовкой.

Отец несколько секунд смотрел вслед уезжающей машине, потом сел и таким умиротворённым голосом, словно ничего не произошло, сказал сыну:

– Ну что, поехали?

Лёня был в ступоре. Отец спокойно тронулся и поехал.

Через несколько минут молчания Лёня не выдержал:

– Ты чего?! Почему ты ничего не ответил этому хаму? Ты же офицер!

– А зачем? – спросил отец, и неспроста. Он сознательно хотел проверить сына.

– Разве тебя не оскорбили его слова? – спросил Лёня.

– Нет, – сказал отец. – А тебя?

– Конечно! – возбуждённо сказал Лёня.

– Значит, ты проиграл, – загадочно сказал отец.

– Как это? – спросил Лёня.

В этот момент отец понял, что сын готов учиться, и сказал:

– Понимаешь, ответ на оскорбление – это реакция, а не решение. Не будь реактивным, будь осмысленным. Дай себе время. И когда это время пройдёт, ты поймёшь, что реакция была ни к чему. Реагируют на оскорбления те, кто не уверен в себе. Именно неуверенные пытаются всюду доказать свою точку зрения. Уверенные же в себе – уверены в себе. Им никому ничего не нужно доказывать. Они просто живут в гармонии с собой.

– Ну а если… – непримиримо спросил Лёня, – тебе бьют в морду? Что, тоже не реагировать?

– Как бы это странно ни звучало, но если тебе бьют в морду, это в большинстве случаев означает, что ты уже отреагировал. Ведь твоя реакция часто бывает взаимной провокацией. Отреагируешь на оскорбление – можешь и по морде получить. Если уверен в себе, уверен в том, что способен дать сдачи – дерзай. Авось, тебя это чему-то научит. Просто знай, что всегда есть выбор: реагировать или не реагировать на оскорбления. Но в любом случае главное – это уверенность в себе. И самое интересное, что для уверенности в себе совершенно необязательно превосходить условного соперника в размере или ресурсах. Для уверенности достаточно лишь понимать, что ты прав. Эта правда будет внутри тебя, и она будет самодостаточной. Совершенно необязательно, чтобы эту правду кто-то с тобой разделял. Просто живи с ней в гармонии. И тогда, даже если за эту правду ты получишь по морде, ты не будешь чувствовать себя проигравшим.

Эти слова показались Лёне очень сомнительными, ведь они расходились с его пониманием конфликтов. Но очень скоро ему на собственном опыте довелось убедиться в правоте отца.

Случилось это через несколько дней. Во время школьной перемены к Лёне подошёл пацан из параллельного класса, Витяй, который часто задирал Лёню, и сказал:

– Ну что, сын психа, как дела?