Михаил Капелькин – Барон Дубов. Том 7 (страница 29)

Герцог, почувствовав на себе ехидный взгляд воспалённых от недосыпа глаз Кремницкой, слегка смутился и прочистил горло. Всё-таки он мужчина. Пусть и такой, который любит только одну жену. Нонсенс для нынешнего времени, но благодаря своему положению при дворе, он мог себе позволить такую вольность.

Быть женатым всего на одной женщине. Обычно знатным обществом это порицалось, да и государство пропагандировало многожёнство. Билибин знал, откуда растут корни такой политики. Война с Саранчой — весьма кровопролитное занятие, Империи всегда нужна свежая кровь.

Когда девушка вышла, скользнув по герцогу многообещающим взглядом, графиня Кремницкая залпом осушила кружку с кофе.

— Чем скорее мы найдём заговорщиков, тем скорее я высплюсь, — вернулась она к прежнему разговору. — Все дела последних месяцев ведут к одному из дворянских родов, я уверена.

— Не нужно оканчивать Петербургскую сыскную академию, чтобы это понять… — хмыкнул Билибин.

— Я неверно выразилась, Ваша Светлость, — тут же поправилась графиня. — К одному из Светлейших родов.

— Для подобных обвинений нужны веские основания, — покачал головой Билибин. — Но честно говоря, я и сам начинаю думать, что все ниточки ведут к Совету князей. Предположим, это так. Среди Светлейших предатель. Кто, по-вашему?

Графиня налила вторую чашку кофе из блестящего медью кофейника.

— Слишком много подозреваемых. Если подумать, почти каждому так или иначе выгодна смерть Императора. По крайней мере, они могут так думать.

— Они же не совсем идиоты, — не согласился герцог. — Семь столетий идёт война на выживание людей как вида. И не только людей. Император — наша единственная надежда, если настанет трудный час. Глупо думать, что переворот улучшит их жизни. Начнётся грызня. Смута ослабит западные границы, и Саранча прорвётся.

На какое-то время герцог замолчал, размышляя над собственными словами.

Помощник Кремницкой, Дмитрий, темноволосый и худой парень, спал на боковой кушетке в дальней части купе. В той стороне было темно, свет горел только над столом Билибина и Кремницкой. Только изредка пролетала полоса света от фонарей на переездах или полустанках.

Дмитрий особенно громко всхрапнул, и графиня поморщилась. Зараза. Он упал в обморок якобы от усталости, но в это Кремницкая не поверила ни на секунду. Её помощник был тем ещё прохвостом. Использовал любую возможность, чтобы поспать. В этот раз ему повезло. Билибин не разрешил его будить.

— Если предположить, что цель — свергнуть Императора… — продолжил вслух размышлять герцог. — То кто-то должен заменить его. Лишить Империю её сильнейшего воина… очень опрометчиво, если не имеется замены. Или преемника…

Графиня затянулась сигаретой и сунула окурок в пепельницу.

— Император давно не показывал свою полную силу. Кто-то из Светлейших может подумать, что именно он стал сильнее Императора. Если зайти с такой стороны, Ваша Светлость?

— Кто может быть сильнее Императора? — переспросил герцог, отпивая чай.

— Именно. Деникин постоянно лично участвует в боях, и он очень силён. Князь Ушаков тоже обладает любопытным даром. Порох в его руках словно начинает жить своей жизнью… Или князь Онежский. Ни для кого не секрет, что раньше род Онежских сильно конкурировал с родом Годуновых.

— Это было раньше, — махнул рукой Билибин. — Сейчас род Онежских — один из самых верных государю.

— Хорошо, — подняла руки, будто сдавалась, Кремницкая. А потом достала ещё одну сигарету и опять закурила, чем вызвала недовольный взгляд герцога. — Это не Онежские. Тогда…

— Тогда стоит подумать, кому выгодна именно смута, — перебил её герцог, лукаво блеснув глазами.

— Что? Это вы о чём, Ваша Светлость?

— Подумайте, графиня, — он постучал пальцем по виску, наклоняясь над столом.

Кремницкая замерла с открытым ртом, а герцог засмеялся, наливая себе чай. Тот как раз заварился. Несколько зеленоватых капель расплескались на белую скатерть. Пихтовый чай с черничным вареньем, да ещё из гранёного стакана с подстаканником, на котором изображены двуглавый орёл и эмблема РЖД… За такие моменты Билибин любил поезда. На дирижаблях нет такого уюта.

— Что мы имеем? — продолжал Максим Андреевич. — Кто-то устраивает покушение на академию, в которой тайно учится опальный царевич. Затем пытается убить не то Императора, не то его наследников. Одновременно с этим происходит странная активность на наших северных и южных границах. Контрабандисты, военные учения стран «вроде как» союзников, крупная ОПГ прямо под нашим носом в столице… — Билибин сунул в рот ложку с густым тёмным вареньем и на миг прикрыл глаза от удовольствия. — Наше внимание словно специально хотят распылить. Чтобы мы не знали, с какого конца браться. Чтобы было ощущение, что нас окружают только враги. Но на самом деле…

— Враг только один, — поражённо закончила за него Кремницкая. — Саранча. Но… что вы хотите этим сказать?

Герцог вздохнул и покачал головой, уставившись затем на тёмный лес за окном.

— До меня доходили слухи, что у Саранчи существуют шпионы. Выглядят, как люди, говорят, как люди, и действую так же. Что, если враг хочет, чтобы мы искали предателей среди себе подобных? Тем самым усиливая нашу паранойю и разрушая общество изнутри. Наш враг уже не раз продемонстрировал ужасающую способность приспосабливаться к нашей тактике. Сначала мы приспособились к нему и научились сдерживать, теперь маятник качнулся в обратную сторону.

— Вы хотите сказать…

— Это просто домыслы без каких-либо доказательств. Несомненно, среди нас есть предатели. И мы должны найти их и уничтожить. Но пока у врага есть агенты в наших рядах, эти предатели будут появляться снова и снова… Мысли, Ваше Сиятельство?

Графиня скривилась в горестной ухмылке.

— Вы звучите так, герцог, будто уже знаете ответы на все вопросы…

Билибин печально вздохнул:

— Распространённое заблуждение… Знаете, что меня смущает во всех этих покушениях?

Кремницкая, кажется, поняла, к чему клонит Билибин. У неё и самой возникали подобные мысли.

— Дубов… — произнесла она. — Везде фигурирует барон Дубов.

— Как хорошая затычка, подходящая к любой бочке, — хохотнул герцог. — Вы ведь ведёте несколько дел, где он замешан?

— Не просто замешан… — Графиня торопливо прикурила новую сигарету об окурок старой.

— Вам бы бросить… — поморщился герцог, но Кремницкая его не слышала, озарённая новой догадкой.

— Его тоже пытались убить. И в академии, и на царской охоте. — Герцог кивал в такт её словам. — Я заметила эту странность и провела небольшое расследование о том, кто такой Дубов и как он оказался в Пятигорской академии.

— И не доложили мне? — хмыкнул герцог.

— Я не думала, что это важно…

— Продолжайте. Вы ведь с бароном уже, можно сказать, близкие знакомые…

Кремницкая пожала плечами, смущённая таким предположением.

— Лишь в интересах следствия, — попыталась она сделать вид, что Дубов ей неинтересен. — Если учесть его характер, или бунтарский дух, если угодно, то выглядит странным, что он вообще пошёл учиться. Я навела справки. После странной смерти его отца на земли Дубовых, маленькое баронство, положил глаз некий барон Верещагин. Чтобы не потерять дом, Дубов согласился пройти обучение в Пятигорской академии ради подтверждения титула барона.

— Любопытно… — Герцог положил в чай варенье и размешал его, позвякивая металлом о фарфор. — Затем его попытались убрать. Наверняка были и другие попытки покушения на него. Мы о них можем не знать. Дубов! Вот зацепка…

Поезд дёрнулся и начал замедлять ход. Стук колёс становился всё реже. Они приближались к одной из ночных остановок.

— Дубов? — переспросила графиня.

— Если предположить, всего на секунду, что всё это дело рук одного из агентов Саранчи, то почему так настойчиво хотят убрать ещё и Дубова? Даже в тот момент, когда он рядом с Императором на охоте? То есть некоего врага рода Дубовых не остановил даже риск смерти Императора!

— Как всё сложно-то, а… — схватилась за голову графиня.

Поезд ещё раз дёрнулся и окончательно остановился. За окном по ярко-освещённому перрону прохаживались немногочисленные пассажиры и бегал взмыленные курьер, заглядывавший в вагоны.

— Может, наоборот, просто… Вот что, нужно разузнать о роде Дубовых как можно больше. Он — единственная ниточка, которая связывает все события воедино. Не знаю как! — всплеснул руками герцог, разлив чай. — Но чувствую, что мы на пороге прорыва в этом деле. Почему у Дубова хотели отобрать землю? Вы верно заметили — баронство маленькое… Там ничего нет. Или… мы не знаем, что там есть.

— Ничего не понимаю, — честно призналась графиня.

— Поспите, — снова сказал герцог Кремницкой. Его-то ум был взбудоражен новыми мыслями и догадками. Необходима тишина и покой, чтобы всё ещё раз обдумать. — На усталую голову вы плохо соображаете, Ваше Сиятельство.

— Может… вы и правы, — зевнула титулярный советник.

— Герцог Билибин? — послышался глухой голос проводницы из тамбура. — Да, он здесь. Второе купе.

Спустя секунду в дверь без стука ворвался тот самый запыхавшийся курьер. Герцог нахмурился, не оценив такое нарушение этикета. Но худой парень этого будто не увидел.

— Ваша… Светлость… срочное… донесение! — едва смог выдохнуть он, протягивая запечатанный сургучом конверт.

Герцог взял бумаги и жестом пригласил курьера сесть на свободный стул. Парнишка тут же этим воспользовался и без спроса налил себе воды из графина. Залпом осушил стакан.