Михаил Капелькин – Барон Дубов. Том 5 (страница 27)

— Прошу прощения, Ваше Императорской Высочество, — произнёс князь.

Деникин. Кажется, он из Совета Князей, значит Светлейший. Он помедлил, но всё же убрал пистолет в кобуру на поясе.

Что-то мне в его взгляде не понравилось. Может, просто показалось.

— Прошу прощения и у вас, барон, — слегка склонил голову князь. — Я не знал, кто вы такой, и предположил, что вы были вместе с Медяниным. Его род предал Империю… Кстати, я знал вашего отца. Достойный был человек.

Деникин подошёл и протянул руку. Скрыв нежелание, я пожал её. Не время ссориться с этим человеком. Пока. Его рука оказалась сильной, но рукопожатие — холодным и мерзким, как поцелуй ведьмы. Да что с ним не так? Или со мной?

— Дубов, я с прискорбием узнал, что вы покинули наши пенаты и больше не рады нашему гостеприимству, — сказал подошедший царевич. Его бойцы рассредоточились вокруг, осматривая обломки. — Мой… дорогой брат, — царевич скользнул взглядом по лицу Деникина, — весьма огорчился, узнав о вашем отъезде.

— У меня появились неотложные дела, — произнёс я.

Владислав ухмыльнулся и раскинул руки в приглашающем жесте.

— Если вы с ними покончили, возвращайтесь во дворец! Ваше появление на балу произведёт небывалый фурор. — Тут царевич слегка наклонился ко мне и прошептал: — Очень хочу на это посмотреть…

— Благодарю, Ваше Высочество, — поклонился ему. — Но я откажусь. Слишком мягкие постели, как по мне.

Царевич рассмеялся:

— Как скажете! Позвольте хотя бы сопроводить вас до воздушной гавани. На моём дирижабле найдётся пара свободных кают.

От этого предложения я отказываться не стал. Мы оставили Деникина разбираться с последствиями сражения, а сами поднялись на борт. По дороге царевич рассказал, что он возглавил операцию по устранению родов предателей.

Примерно в это же время его братья, Алексей и Ярослав, добивали Клюквиных и Кипарисовых. Возмездие за нападение на императорскую семью было скорым и неотвратимым. Жаль, что я сам не добрался до них раньше. Так бы разжился, возможно, парой особнячков.

Смущало ещё кое-что. Всех собак повесили на эту троицу с Самойловым, хотя Медянин только что отрицал, что они причастны к нападению Ледяного медведя. Но его слова слышали только я и Лакросса, а кто нам поверит? Думаю, стоит встретиться с графиней Кремницкой. Она — единственный мой контакт в Имперской Канцелярии. Кто знает, может, бухгалтерские книги помогут ей пролить на происходящее свет истины.

К несчастью, свободная каюта оказалась всего одна. Маленькая, узкая, с одним небольшим иллюминатором, зато с двумя двухъярусными кроватями. Агнес сразу бросилась к двери в ванную комнату, но её опередила Лакросса.

— Занято! — прокричала она, захлопнув дверь перед носом гоблинши.

— Занято! — передразнила зелёная мелочь и бухнулась на одну из постелей, надув губы.

Вероника забралась на второй ярус, а я занял нижний ярус свободной кровати. Нам всем не помешает душ, но тут, как говорится, кто успел…

Едва лёг, как на меня навалилась усталость, а веки налились свинцом. Сказалась нехватка сна последние пару дней. До столицы лететь не меньше шести часов, так что есть время и прикорнуть, и принять душ. Альфачика тоже помыть не помешает.

Корпус гондолы мягко завибрировал, и в иллюминаторе, что был ближе к полу, промелькнули верхушки далёких деревьев. Дирижабль царевича поднялся и развернулся на юг.

Не успел я закрыть глаза, как принесли еду. Простой, но вкусный обед сразу поднял всем настроение. После еды сил сопротивляться сну не осталось, голова отяжелела и бухнулась на подушку. Я закрыл глаза и заснул.

Уже в который раз за последние пару дней пришлось их тут же открыть. Потому что каюта исчезла, и вместо неё я оказался в просторной комнате, залитой светом. Большая кровать, светлые стены, невесомые шторы на окнах и яркий солнечный свет. Вкусно пахло лесом. А я лежал на кровати абсолютно голый. К тому же, не один. С соседней подушки вдруг поднялась голова с очень знакомым лицом.

— Кто ты? — спросил я девушку с рыжими волосами. Тоже голую, кстати.

Если это сон, то он уже начинает мне нравиться. Вот только слишком реалистично всё. Ну да это ещё лучше. Будем считать, что это только сон.

— Совсем ты намёков не понимаешь, Дубов, — нежно засмеялась она.

— Обычно это они меня не понимают, — отвечал я, приподнявшись на локтях.

Полузнакомая незнакомка засмеялась и залезла на меня. Внизу живота горел рыжим треугольник волос.

— Так, — притворно рассердилась наездница, — не слезу, пока не узнаешь меня!

Что ж… Значит, в моих интересах не узнавать её подольше!

Глава 14

Конечно, я почти сразу узнал девушку. В этот раз у неё кожа была персиково-розового оттенка, волосы рыжие и брови не из мха. Только слегка раскосые глаза дриады Марии, говорившие о примеси азиатской крови, остались прежнего, янтарного оттенка. Солнечный свет красиво ложился на её нежную кожу, а во взгляде читалось ехидное наслаждение.

Маша лежала на моей груди и пальцами игралась с кучерявыми волосками. Я гладил её ещё потную, но уже высыхающую спину.

— Так где, говоришь, мы оказались? — начал разговор.

Девушка улыбнулась, не поднимая на меня глаз.

— Я не говорила. Хотела, но не успела. Ты же на меня сразу набросился!

— А надо было сперва познакомиться? — ухмыльнулся я. — Подарить цветы, сводить в ресторан, погулять, держась за ручку… И не меньше трёх свиданий, конечно же, прежде чем…

— Дубов! — рассмеялась дриада. — Не дай Бог, чтобы для занятия сексом в Духовном пространстве, приходилось ещё и на свидания ходить. И вообще, твоё бешеное либидо я связываю с этим…

Она немного отклонилась и провела рукой по небольшой аккуратной груди с розоватыми сосками, плоскому животику, талии и соблазнительным бёдрам. Да, дриада была красива. И ненасытна предыдущие часа три. Вот что делает отсутствие секса аж в семь веков.

— Значит, мы в Духовном пространстве, — протянул я, снова привлекая её к себе. А продолжил свою речь только через увлекательные полчаса: — Я думал, оно похоже на пустыню.

— Ну, оно может принимать любые формы, какие пожелает духовный практик, — ещё пытаясь отдышаться, ответила девушка и закатила глаза. На губах появилась счастливая улыбка. Спустя минуту, восстановив дыхание, она продолжила: — Здесь действуют иные законы пространства и времени, так что возможно всё. Сильный духовный практик может подчинять себе небольшую область, медитировать здесь…

— Или ностальгировать, — закончил за неё я.

— Или ностальгировать, — кивнула Маша.

А я встал с постели и подошёл к окну. Оно находилось на уровне третьего или четвёртого этажа. Внизу расстилался утопавший в зелени двор с детской площадкой, по которой носились дети. Летал тополиный пух, похожий на снег посреди лета. До моих ушей доносился детский гомон и шум проезжавших где-то машин. Напротив, с другой стороны двора, стояло серое здание, будто сложенное из блоков, а над его двускатной крышей вверх поднимался склон пологой горы, так же усеянный домами. Пейзаж казался мирным и уютным.

— А эти люди? — подбородком указал я на детей, отодвигая тюль. — Они живые?

— Просто образы, призраки, если угодно, — отвечала подошедшая сзади дриада.

— И я тоже так смогу, если стану духовным практиком?

Маша рассмеялась:

— Если пятьсот лет практиковаться, то сможешь.

— Я быстро учусь, — кивнул я.

Создать такое место в Духовном пространстве выглядело неплохой идеей. Место для оттачивания навыков и приёмов. Если время здесь течёт иначе, то это открывает широчайшие возможности!

Но тут мне вспомнились крототвари с присосками, напавшие на меня.

— А местная фауна? — повернулся я к дриаде.

— Я возвела защитный барьер. Его хватает на день-два, затем нужно обновлять. Предупреждаю сразу: на это требуется много энергии.

Я пожал плечами. Энергии здесь было хоть отбавляй, а нападающие монстры делали тренировки только интереснее.

— Значит, это место из твоего прошлого, — обвёл я взглядом комнату, в которой оказался.

— Моя квартира. — Дриада забралась обратно на кровать, подняла стройную ножку и провела по ней рукой. — А за окном Мурманск — мой родной город. Незадолго до появления Саранчи.

— Ты помнишь, каким мир был до?

Она кивнула. Я подошёл и лёг на постель рядом. Кровать жалобно скрипнула под моим весом, а я продолжил:

— Но не знаешь, какой он сейчас… А все дриады, как ты?

— Нет. Я из первого поколения. Таких, как я, осталось немного. Появились уже второе и третье поколения. Но мы живём обособленно.

— А как вы… — я взглядом указал на низ её живота.

— Размножаемся? — поняла она, положив руку на живот. — Не знаю, но точно не так, как люди. Хотя, уверена, без пестика дело не обходится.

— И каково это — жить так семь сотен лет?

— Первая сотня лет была самой тяжёлой. — Маша снова положила мне голову на грудь. — Затем я привыкла, а время превратилось в стремительный вихрь из воспоминаний. Духовная практика помогает не сойти с ума.