Михаил Капелькин – Барон Дубов 9 (страница 3)
— В самом деле? — Цесаревич Алексей провёл по тонким усам маленьким жемчужным гребешком и направился к нам. Серые глаза недобро блеснули. В шатре повисла тишина и повеяло холодом. — И о ком же вы говорите?
Князь Тарасов не отвернулся и не стушевался. Лишь мягко улыбнулся, указав на меня ладонью.
— О Его Благородии бароне Дубове, конечно. Казалось бы, он просто барон с маленьким имением в Ярославской губернии. Даже не имеет личной гвардии, подобной вашей. И тем не менее именно благодаря ему был обеспечен успех вашей тайной операции, Ваше Высочество.
Алексей уже встал рядом с нами. На миг уголки его губ дёрнулись вниз. А на лице князя появилось лукавое выражение. Такое появляется у любого ребёнка, совершившего явную пакость и пойманного, но сожалеющего лишь для вида. Князь Тарасов явно знал больше, чем пытался показать.
Алексей снова холодно улыбнулся и коротко кивнул мне.
— Барон Дубов. Не могу сказать, что рад нашей встрече.
А я просто отхлебнул горячий и вкусный чай, после чего сухо ответил:
— Мой долг, как верноподданного Российской Империи, ответить вам взаимностью, Ваше Высочество.
Колкость цесаревич пропустил мимо ушей. Хотя сам на неё напросился. Я не боялся задеть наследника престола. Он тут меня убить пытается по какой-то причине, а мне ему в ножки кланяться? Нет, этого не будет. К тому же если бы он хотел публично разобраться со мной, то уже бы сделал это.
— Уверен, мои люди справились бы сами, — снова заговорил цесаревич, — но… князь Тарасов прав. В одном ваша заслуга неоспорима. Вы прошли первым тайными тропами гномов и тем самым проложили путь для моих людей.
— Да, такова судьба всех, кто идёт первым. Вечно кто-то кусает за пятки. И в один момент оказывается, что все твои усилия лишь прокладывали дорогу для тех, кто шёл следом. Вам ли не знать, Ваше Высочество?
Я видел по его лицу, которое на секунду словно треснуло от гнева и перекосилось, что он меня понял. От его тела пыхнуло жаром, но быстро вернулся холод.
Ведь именно поэтому он пытался добраться до своего младшего брата. Чтобы убрать тех, кто может пойти следом. А я ему помешал, помог Павлу стать сильнее, и теперь он решил убрать сперва меня.
Ничего. Здесь и сейчас я не мог что-либо сделать. Пока что. Теперь я знаю, кто мой враг, и найду способ добраться до него.На мою реплику цесаревич ничего не ответил, а через секунду вовсе рассмеялся и похлопал меня по плечу.
— Так восславим же и барона Дубова, друзья! — прокричал он, оборачиваясь ко всем собравшимся в шатре.
Наш разговор они слышать не могли, но раз цесаревич велит восславить меня, то они сделают это.
Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Люди начали подходить, пожимать мне руку, говорить какие-то благодарственные слова и тому подобное. Не хватало только, чтобы запели медные трубы.
Не люблю я быть в центре внимания. Особенно когда знаешь, что за учтивой улыбкой прячется враг. Надо убираться отсюда. Цесаревич Алексей двинулся к столу с картами и, встав возле него, поднял руки, призывая к порядку.
— Господа, война ещё не окончена! Наш враг вновь соберётся с силами, и на этот раз он будет начеку. Мы должны быть готовы.
Посторонние, те, кто не принимал участия в военном совете, направились к выходу из штабной палатки. Я тоже. Мне тут уже порядком осточертело. Но тут моего локтя коснулись.
— Он прав, господин барон, — сказал князь Тарасов, когда я обернулся к нему. — Война ещё не окончена. Грядут события куда более страшные, чем-то, что вы пережили до этого дня. Думаю, вы уже слышали о Кракове и других городах. И наверняка вам будет приятно узнать, что ваш друг, царевич Павел, выжил и находится в добром здравии в госпитале Святого Николая.
— Спасибо, — кивнул ему, — я действительно рад это слышать.
И я не врал.
— Навестите его при случае. А мы с вами ещё увидимся. Императору нужны такие люди, как вы.
— При всём моём уважении, Ваше Сиятельство, я надеюсь, что этого не случится.
Вместо того, чтобы оскорбиться, князь Тарасов Евгений Михайлович лишь грустно улыбнулся, сердечно пожимая мою руку.
— Да, мой дорогой друг, я бы тоже хотел на это надеяться…
После этого мы распрощались, и я вышел из палатки. Пока за мной не опустился полог, точку между лопаток не покидало скользкое ощущение чьего-то взгляда. Я даже знал чьего.
Ничего, цесаревич, мы с тобой ещё поквитаемся.
Я шёл к месту стоянки нашего маленького и юркого дирижабля. Он легко преодолел границу, и даже наши зенитчики не заметили его, пока мы сами того не захотели. После этого я твёрдо решил оставить его себе.
А военный лагерь в это морозное утро жил своей жизнью. Сновали солдаты в военной форме. Полностью одетые и частично раздетые. Горячее дыхание вырывалось клубами пара. Отряд бойцов, вытянувшихся по струнке, слушал громкие наставления унтер-офицера. Сотник из дружины какого-то князя распекал своих десятников. Судя по всему, за хромающую дисциплину в дружине. На огороженной площадке проводилась тренировка по рукопашному бою, и два солдата под взорами коренастого прапорщика и остальных солдат валяли друг друга в грязи, перемешанной со снегом.
Была здесь и белоснежная палатка с большим красным крестом, из которой вышла светловолосая медсестра в коротком полушубке. В руках она вынесла таз с постиранной больничной одеждой и нагнулась, ставя его на землю. Проходившие мимо несколько солдат оценили её позу одобрительными выкриками и фривольным свистом.
Обстановка здесь резко контрастировала с атмосферой в штабной палатке. Здесь будто всё было проще и честнее. Наверно, мне бы понравилось, останься я здесь. Но мои действия несколько отложили войну с османами, хоть и не закончили её совсем. По крайней мере, мне хотелось так думать. И сейчас я планировал вернуться в академию.
Наш дирижабль находился на восточной окраине лагеря, рядом с крайними палатками бойцов из артиллерии. Кажется, это они и отстрелялись по складам османов. Учитывая, какая вакханалия творилась в османских войсках, они даже не поймут, что это российские войска разбомбили склады.
Баллон был приспущен, а гондола дирижабля крепилась к земле десятком канатов и колышков. Возле баллона суетилась Агнес. Она стояла на высокой деревянной стремянке и увлечённо размахивала кисточкой в зелёной краске. В длинной такой, в несколько метров, руке.
— О, ты вовремя! — услышала она мою поступь. — Я как раз закончила!
Гоблинша бросила вниз пустую банку с кисточкой внутри и уверенно соскользнула по лесенке на землю.
— Та-дам! — раскинула она руки, как гимнастка, закончившая выступление, и поклонилась. — Прошу любить и жаловать! Дирижабль «Его Дубейшество!»
— Ч-ч-чего? — опешил я, чувствуя, как вытягивается моё лицо.
Из гондолы выскочил Альфачик и подбежал ко мне. За ним следом — паук Гоша.
— Ау-у-у! — завыл Лютоволк, игриво скача вокруг меня.
Кажется, новому рисунку на боку баллона дирижабля он радовался больше Агнес.
— Что это? — не выдержал я.
— Как что? Это твой герб! — пояснила зелёная полторашка.
Что забавно, нос у неё был испачкан в зелёной краске. Выглядело это странно.
Во весь бок баллона был нарисован разлапистый дуб с пышной кроной. А на гондоле неровная надпись коричневой краской «Его Дубейшество».
— О боже… — покачал я головой.
— Ну, я подумала: мы же не будем возвращаться дирижабль османам? Он тоже наша добыча, верно? А значит, эту ржавую посудину нужно украсить!
В целом выглядело даже симпатично. Так что я просто махнул рукой.
— Эй, капитан, мы теперь можем хоть на край света отправиться! — Агнес похлопала по металлическому ребру гондолы, что тянулось вдоль неё. — Куда прикажете держать курс?
— Курс домой, штурман, — снова покачал я головой, поднимаясь по трапу.
Полна горница людей. Это из загадки про огурец. Так вот, сейчас мои апартаменты в академии напоминали огурец. Здесь были все. Вероника, Лиза, Василиса, Лакросса, Маша, Агнес и я. Плюс Альфачик с Гошей, от которого кто-то отшатнулся, а кто-то, наоборот, принялся тискать и прижиматься аппетитной грудью, как Вероника. Агнес к Гоше давно привыкла, а дриада с любопытством гладила его и приговаривала «в жизни он ещё огромнее». Вообще, я уже слышал эту фразу. Причём от неё же. Но не про паука. Лакросса к Гоше оказалась равнодушна — привыкла к паукам, которые водились в некоторых пещерах в горах. А Лиза сперва испугалась и попыталась сбежать через окно, но Альфачик её спас, схватив зубами за шкирку, и закинул на спину к Гоше. Обоим сразу сталу некомфортно, но вскоре они привыкли к такому соседству.
Княжна же бросилась мне на шею, стоило только войти в дверь, и поцеловала в губы. Жарко и долго. А затем отпрянула, будто устыдившись сделанного. Хотя я всеми конечностями был только за.
— Прости, — шепнула она, — просто я вся испереживалась. Труднее всего было, когда Маша не могла за тобой следить. В следующий раз бери нас с собой!
— Посмотрим, — улыбнулся ей и шлёпнул по попке, опустив затем на пол.
Кроме привычных мне лиц, здесь были и ещё гости.
Полковник Дрёмин горячо пожал мне руку. Он-то знал, каково мне пришлось на самом деле. Хотя, наверно, не всё. По крайней мере, догадывался, что не было никакой тайной операции, но как образцовый военный наверняка предпочитал об этом не думать, пока такой команды не дали. И судя по всему, успел подружиться с дриадой. Во всяком случае, больше не косил опасливо глазами в её сторону.