Михаил Капелькин – Барон Дубов 9 (страница 10)

— Вова, брось дуться, — говорила княгиня, обнимая мужа. — Он будет хорошей партией для неё, вот увидишь.

— Я всё равно считаю, что можно было найти кого-то более достойного.

— Её избранник тебя ещё удивит. Мы, женщины, сразу видим перспективу. Я и в тебе её увидела, поэтому ты смог покорить моё сердце. Именно поэтому мой отец тебя сначала и невзлюбил…

— А ты моё сердце покорила сразу, когда я увидел, как ты поднимаешь свою брошь… — На этих словах пятерня князя опустилась на правую ягодицу жены и сжала её, отчего княгиня сбилась с шага.

Подслушивать нехорошо, но у меня просто очень чуткий слух. Спасибо маме-огру и её ушам.

— Боже мой… — стала сокрушаться, тяжело дыша, Лиза, когда мы отошли к столу с закусками, — ты всегда так со Светлейшими разговариваешь?

Я фыркнул, а затем закинул в рот устрицу. М-м-м, какой необычный вкус! А она непростая… Свежа и очень хорошо насыщена маной.

— Ты ещё не видела, как я с Императором разговариваю, — отвечал я, тут же заглатывая вторую устрицу, взятую с блюда со льдом.

— С самим? — не поверила блондинка.

— Ага. Нормальный мужик, кстати, оказался. На охоту потом пригласил. Вероника, подтверди.

Синеглазка подозрительно молчала. Когда говорил с Лизой, она пропала из моего поля зрения, а её рука больше не держала мой локоть.

— Вероника? — обернулся я, ища её взглядом.

— М-мфпф? — раздалось с другого конца небольшого стола.

Моя служанка стояла там, похожая на хомяка, потому что её щёки раздуло от спрятанных за ними вкусняшек. Глядя прямо мне в глаза, эта любительница вкусно покушать медленно взяла маленькое канапе с мясом и сыром и пропихнула в рот.

Что ж, я уже успел забыть, каково это, когда у тебя начинает дёргаться глаз…

Лиза уткнулась мне в спину и хохотала, пытаясь заглушить смех моим смокингом.

— Тушь там свою не оставь, хохотушка — буркнул я, чем только вызвал новую порцию приглушённого хохота.

Стол с закусками был тут не единственным. В ряд стояло ещё несколько с напитками и другими блюдами. Я уже хотел расшибить лоб ладонью, когда рядом с Вероникой оказался коренастый парень со стрижкой-ёжиком и лицом простолюдина из глубинки. И щеками не меньше, чем у Вероники. Он шёл вдоль закусок, одну за другой запихивая их в рот. Столкнулся с синеглазкой, и они встретились взглядами.

Парень радостно заулыбался. Ну, насколько вообще можно улыбнуться с до отказа набитым ртом. И показал два больших пальца. Вероника часто-часто закивала.

Не подавись только, родимая…

Лиза, увидевшая это зрелище, опять спрятала лицо в моём смокинге.

Боже, и кого я только взял с собой? Одна вот-вот подавится, вторая умрёт от смеха…

— Вижу, наши хомяки уже познакомились! — раздался сбоку знакомый ехидный голос.

— Граф Акрапович! — пожал я руку адвокату герцога Билибина. — Рад встрече!

За его плечами возвышались ещё два мордоворота. Один посмазливее, поменьше и поумнее, а второй побольше, потолще и с наивным лицом. Одеты эти двое были так же, как хомяк, подошедший к Веронике. В тёмные костюмы — не самые дорогие, но и не самые дешёвые.

— Что? — Акрапович насмешливо улыбался, глядя на парня с набитым ртом. — Вкусно, да?

Парень радостно закивал, активно работая челюстями. Улыбка сползла с лица графа.

— Жуй быстрее, позорище. Аукцион вот-вот начнётся, а вы тут развлекаетесь… — затем он улыбнулся Веронике, которая прикрыла рот ладошкой, тоже пытаясь прожевать всё быстрее. — Вероника, душа моя, рад встрече. Даже не думал, что успею так соскучится по вашей компании.

Он взял её ручку и учтиво поцеловал. Да, похоже, Вероника и правда успела покорить его сердце.

— Михал Саныч, простите, — заговорил парень-хомяк, — ну очень вкусно здесь всё!

— Правда вкуфно, гофподин! — жалобно прошептала, чавкая мне на ухо, Вероника.

— Боже, всё, прекращай балаган! — Акрапович кивнул на троицу в костюмах: — Мои телохранители…

Дожевав, парень встал рядом со своими коллегами. Тот, что поумнее лицом дал ему лёгкого леща.

— Ты же дома пожрал! — прошептал он яростно. Так, что я услышал.

— Дак ведь на халяву! Ты знаешь вообще, сколько это всё стоит? Да нам с нашей зарплатой…

— Завязывайте вы, оба, — пробасил третий громила. — А то пряник нам опять замену найдёт. Забыли, что ли, как он нам все уши прожужжал о телохранителе из Пятигорска? Лично я из-за вас не хочу работу потерять… Меня батя просто прибьёт…

В это время я представил Лизу графу. Судя по озорным огонькам во взгляде, он оценил её красоту.

— Прошу прощения за это представление, господин Дубов. Так какими судьбами? После нашей последней встречи ваше состояние улучшилось ещё сильнее, раз вы здесь!

— Не люблю пускать дела на самотёк. Поэтому просто делаю, что могу. А деньги сами приходят, — лукаво подмигнул я.

Граф шутку оценил и засмеялся. Он помнил, как я «не пускаю дела на самотёк»… Так, что потом целые особняки всяких мятежных князей, вроде Михайловых или Разумовских, идут под снос.

Мы ещё какое-то время поговорили, обменявшись новостями. Я попытался разузнать о герцоге Билибине — как его адвокат, граф Акрапович мог знать, где он сейчас. Мои надежды не оправдались. Михаил Александрович и сам ломал голову, куда пропал его лучший клиент.

— Честно говоря, — вещал он, идя рядом со мной, — я сам рассчитывал его встретить здесь. Максим Андреевич подобные мероприятия обычно не пропускает. Не ради аукциона, но ради рабочих связей. Ну вы понимаете, мой дорогой…

Прозвенел звонок, извещающий о начале аукциона.

— Ну-с, ещё увидимся, Ваше Благородие!

Мы тепло с ним попрощались, затем он поцеловал руки моим спутницам. Несколько теплее и дольше, чем того требовал этикет. Похоже, Акрапович тот ещё ценитель женской красоты. Но пока он не переходит границ, меня всё устраивает.

Тем временем начался аукцион. Он проходил в большой и богато украшенной зале. Люди сидели за многочисленными столиками, между которыми сновали слуги с подносами. На небольшом возвышении находился ведущий, а рядом с ним на тумбе выставляли лоты.

Аукционер говорил так быстро, что я едва успевал понять, за какой лот сейчас торгуются. Вверх поднимались карточки с номерами участников, а ведущий тут же объявлял новую цену. Шаг — пятьдесят тысяч рублей.

Не хило, если подумать. Но я как следует подготовился, так что не волновался. Лишь бы с такой скоростью не пропустить нужные мне экспонаты.

— Янтарь Облачного Древа! — скороговоркой оповестил ведущий, а слуга принёс поднос с бархатной алой подушечкой, на котором лежал безумно красивый камень. — Начальная цена — миллион рублей!

— А это не тот? — подала голос Лиза, сидевшая справа от меня.

— Да, тот самый, — нахмурился я.

Янтарь, который выкупила у Лесниковых после Турнира Кикиморы княжна Онежская. Так вот что приехали продавать чета Онежских… Выходит, Василиса отдала им камень. Но зачем?

Ладно, спрошу при встрече.

Удивительно, но начальная цена была низкой. Всего миллион… Но расчёт ведущего, наверняка одного из рода Десятниковых, состоял как раз в этом. На низкую цену купились многие. Каждый хотел себе редкий Янтарь. В коллекцию или для дела — чёрт его знает. Карточки с номерами участников взлетали вверх со стремительной скоростью. Цена быстро выросла до двух миллионов, потом до трёх… Я не успел оглянуться, как ведущий объявил:

— Десять миллионов сто пятьдесят тысяч раз! Два! Три! Продано герцогу Обельштейну из Новосибирска!

Десять миллионов! Да на эти деньги можно маленький город купить!

Камень тут же унесли и следом вынесли новый лот. Небольшой кожаный мешочек, от которого сильно фонило маной.

— Слёзы Подземного Вепря! Начальная цена — сто пятьдесят тысяч рублей!

Я тут же поднял свою карточку с номер. Это мы берём!

— Сто пятьдесят тысяч рублей от господина с клыками раз! Два!

Дураков купить это вроде не нашлось. По сути, дрянной ингредиент, хоть и редкий. Бесполезный и даже вредный, если не уметь им пользоваться.

Вдруг, где-то справа взлетела другая карточка.

— Двести тысяч от графини Вдовиной раз! Два!

Я едва успел поднять свою карточку. Какого чёрта⁈

— Триста тысяч… Триста пятьдесят тысяч!