Михаил Каншин – Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов (страница 22)

Октябрь-ноябрь – уже далеко не купальный сезон, и за все время моей орлятской жизни (а это целых два месяца осенне-зимней смены) искупаться и поплавать в море мне не довелось. И на прогулочных корабликах нас, увы, не катали. Но, несмотря на это, море оставило глубокий след. Я подолгу (когда выдавалась такая возможность) гулял по берегу, смотрел на прибой, слушал плеск волн. Опускал в море ладони, шлёпал босиком по мокрому песку… Море было добрым.

Но не это было главным. Главное – это чудесная атмосфера «Орлёнка».

Лагерная жизнь расширила мой мир чрезвычайно. Там я, пятнадцатилетний, отчётливо понял, какой огромный и интересный мир лежит вокруг, в котором живёт множество интересных и добрых людей. И всё это благодаря нашим чудесным вожатым. В нашем отряде их было двое: парень и девушка. Студенты. В памяти не сохранились их имена. Лишь их добрые, умные, красивые лица.

В отличие от других пионерлагерей (а я побывал до этого в нескольких), где мы часто были предоставлены сами себе и по-всякому валяли дурака, здесь, в «Орлёнке», жизнь под завязку была наполнена творчеством. Вожатые всё время нам предлагали что-то интересное, деятельное, забавное, увлекательное.

Много пели. Конечно, чисто орлятские песни: «Звездопад», «Вожатский вальс»… Но главным открытием для меня, мальчишки из маленького городка на Южном Урале, были те песни, которые позже назовут бардовскими. Там я впервые услышал песни Визбора, Окуджавы, других авторов. Тогда я ещё не знал слова «барды», даже термина «авторская песня», мне кажется, тогда ещё не было. Но эти песни уже были. И для меня открылся совершенно новый песенный мир, так сильно отличавшийся от того, что звучал по радио и телевизору.

Ноябрь 1970 г. «Орлёнок». Наш отряд с вожатыми

Те два осенних месяца в «Орлёнке» были счастливым временем. Для меня, для всех без исключения. Но всё когда-то заканчивается. Вот и наша смена закончилась. Никогда не забыть ту сладкую щемящую боль расставания. Плакали все. И вожатые тоже. Но всё это были хорошие, правильные слёзы.

Много позже, уже студентом Физтеха, я узнал, что в «Орлёнке» примерно в то же время работали вожатыми студенты из МФТИ. Может быть, моими вожатыми тоже были физтехи?

Часть 2. Многоголосье

«Физтех-песня». Начало20

Ян Малашко21

В создании физтеховской песни пятидесятые годы занимают особое место. Именно в это время было создано много песен, и в них обозначились отличительные черты физтеховской песни: патриотизм (по отношению к Физтеху), физтеховское братство, содержательность, образность и текстовая безупречность, задор, самоироничность, лиризм.

2010 г. Лев Хаскин, Ян Малашко, Юрий Живов

Многие песни этого периода использовали хорошо известные на тот момент мелодии, это своей энергетикой способствовало восприятию и использовало КВНовский приём задолго до рождения известной и всеми любимой телевизионной игры.

Но есть среди этого множества песен особые, плоть от плоти физтеховские, слова и музыка которых написаны физтеховскими талантами. Как хорошо, что они есть, объединяют нас и выделяют нас среди вузовского пространства.

Юрий Спаржин и Кирилл Иванов

Юрий Спаржин и Кирилл Иванов – это те, кто первыми осмелились сказать о физтехах: «Потому что мы лучше всех!» И облекли это в форму песни. Чтобы навечно!

Спаржин и Иванов. Два имени, навеки вписанные в историю физтеховской песни. Вот из чьих песен мы знаем следующие крылатые выражения и каламбуры: «Эх, лучше переесть, чем недоспать!», «Вот что должен знать физтех: Метрополь, марьяж, термех!», «А когда случайно брал на контрольной интеграл, он тут же отдавал его обратно!» и другие многочисленные репризы.

Юрий Владимирович Спаржин и Кирилл Валентинович Иванов – выпускники 1958 года. Это очень интересный курс со всех точек зрения. Их однокурсниками являются В. Бакуменко, В. Виноградов и Э. Нарусбек – создатели Гимна Физтеха.

Ю. Спаржин – автор слов любимой физтеховской песни «Семь бубен». К. Иванов (при участии Ю. Спаржина) – автор слов физтеховских песен «Жил у нас один физтех», «Вот когда до института я дорос», «О Физтехе мы вам споём». Это те песни, без которых немыслимо полное собрание физтеховской песни. Их совместное творчество началось в конце первого курса. Слова песен жизнеутверждающие, весёлые, гордые, ироничные. Песни не были предназначены для последующей жизни, и авторы (так же как и авторы Гимна) через десятилетия удивляются, почему их песни прожили более чем полувековую жизнь.

Так почему же? Неоднократно задавая себе и другим вопрос: «Что для Вас физтеховская песня?» наиболее точный ответ получил у профессора В. Мандросова: «Физтеховская песня – это дух свободы!» Наверное, прежде всего, в этом и кроется секрет долголетия песен К. Иванова и Ю. Спаржина. Дух свободы в лице Ю. Спаржина, К. Иванова и других замечательных физтехов родил целое студенческое движение, называемое КВН. Они внесли большой вклад в то, чтобы вся страна увидела по телевидению в начале 1960-х студентов МФТИ – умных, свободолюбивых, остроумных и находчивых.

Ю. Спаржин и К. Иванов сами исполняли свои песни. Подыгрывали им на гитаре ставший впоследствии руководителем блистательного физтеховского квинтета Михаил Балашов или их однокурсник Станислав Царапкин.

Вспоминает Кирилл Валентинович Иванов:

«В те далёкие и суровые годы всякий текст, предназначенный для публичного распространения, подвергался так называемому литованию, а попросту цензуре. Конечно, выступление на институтском вечере – не бог весть какая акция. Но всё же каждый номер художественной самодеятельности подвергался прослушиванию на этапе подготовки к концерту группой «компетентных» товарищей. Как правило, входил в эту группу и наш ректор – «генерал от авиации» Иван Фёдорович Петров, человек крайне душевный, отец родной всем физтехам.

И вот идёт подготовка к первому юбилею – десятилетию Физтеха. Мы с Юрой, естественно, готовим конферанс. И в том числе сочиняем песенки. Для одной из самых «забойных» взят в качестве исходного материала пионерский марш «Эх, хорошо в стране советской жить!». Конечно, в наших шаловливых ручках текст этот преобразуется, как я теперь понимаю, до полного безобразия. Например:

Нам всегда и везде доверяют, Ну а если ты выдашь секрет, Знает весь институт, Что за это дадут Десять лет, десять лет, десять лет!

И далее такой сакраментальный припев:

Будь физтех всегда во всём, Будь физтех ты и ночью и днём! Не грызи понапрасну науку — Всё равно дураками помрём!

Ну, отчитали мы свой текст, закончилась репетиция, кто-то забегает в зал и кричит: «Спаржин и Иванов, зайдите к ректору!»

А нам чего бояться? Институт мы давно окончили, формально лица неподотчётные. Заходим в кабинет, Иван Фёдорович из кресла поднимается, руки нам жмёт, сам вроде слегка смущён.

Я, говорит, чего вас позвал. Вот у вас там песенка такая, про десять лет. Это нормально. А вот там дальше у вас, что, мол, всё равно дураками помрём. Как-то это не очень оптимистично.

И тут Спаржин делает такие большие, ясные, верноподданнические глаза и с искренним изумлением по поводу того, что в этом может быть какая-то неясность, выпаливает:

– Иван Фёдорович, так ведь это же ПРИПЕВ!

– А-а! Припев! Ну, раз припев, тогда нормально!

Пока шли по кабинету, мы ещё сохраняли на лицах чувство взаимопонимания, но за дверью, в коридоре повалились от хохота. С тех пор мы так и действовали: если что вызывает сомнение в смысле подцензурности – так сейчас его в припев.

А из времён КВН запомнился такой эпизод.

Собрались мы всей командой чтобы «выполнить» домашнее задание. Оно по очкам приносило солидный вклад, поэтому и отношение к нему было серьёзное. А задание вроде бы и простенькое: вам дали в руки некое устройство – «ускорин». Ускорять можно всё, что угодно. Вот и придумайте – что и зачем!

Как водится, разбились на группы «по интересам», углубились в работу, а мне – персональное задание: написать для финала что-нибудь эдакое, пафосно-патетическое.

Условия создали: выделили комнату, дверь закрыли… тишина.

Часа через полтора захожу к ним, прошу минуту тишины и дрожащим от искреннего волнения голосом зачитываю свой опус.

…Нет, ничто не получится сразу, Как в дешёвом, пустом кинотрюке! Ускорин – это искристый разум, Ускорин – это крепкие руки. Ускорин не волшебная дверца В ту страну, где молочные реки. Ускорин – это жаркое сердце, Если бьётся оно в ЧЕЛОВЕКЕ!

В общем, куплетов десять в том же стиле. Ну, буря оваций, гомерический хохот. И тут же горячие споры, в какое именно место вставить этот «гвоздь программы». Следует вариант за вариантом, и в какой-то момент заедается реплика Спаржина:

– А вот сюда мы и вставим эти Киркины «тёплые ноги»!

С той поры и повелось – как нужда в каких-нибудь дифирамбах, кто-то обязательно выкрикнет:

– Иванов! Давай свои «тёплые ноги»!»

Иосиф Рабинович:

«Физтехи интересны в разных проявлениях. Кирилл Иванов – понятие комплексное, личность противоречивая и мятущаяся. Запоминающаяся фамилия и редкое имя. Редкое радующее и неожиданное упрямство. Бытовая уступчивость и духовный экстремизм. Сторонник энциклопедизма, что выливается в наркотическое чтение худлита, совмещённое по времени и месту со слушанием музыки. Мастер на все руки: пилит, строгает, заколачивает, готовит, шьёт и прочее на высочайшем уровне. Пишет стихи – пишет хорошо, что доказывает, что он мастер не только на руки. Пишет только о том, что было, поэтому его поэзия – незаменимый материал для биографа и следователя, если вдруг это понадобится.