Михаил Ивин – Некто или нечто? (страница 22)
Приблизительно в те же первые послевоенные годы в нашей стране, под Ленинградом, стали попадать к врачам больные с жалобами на сильные неутихающие головные боли. У некоторых возникала рвота, некоторые страдали сонливостью. Похоже на энцефалит. Но были и отличия. Заболевали нередко целыми семьями, в то время как известно, что вирус атакует лишь того, к кому присосался клещ. Далее. Болезнь, хотя и походила на энцефалит, но протекала, как выражаются медики, доброкачественно. Вирус не оставлял после себя ни параличей, ни глухоты, ни слепоты. Почти все заболевшие выздоравливали. Некоторые врачи решили, что это вовсе не энцефалит, а другое, микробное заболевание. Другие стояли на том, что виновник — вирус энцефалита.
Для проверки в районы области отправили две экспедиции — в одной были сторонники микробного происхождения болезни, в другой — вирусного.
У вирусологов, руководимых А. А. Смородинцевым, возникло подозрение, что виноваты во всем… козы! И, прежде чем отправиться в экспедицию, ученые проделали вот что. Они заразили козу вирусом клещевого энцефалита, затем взяли от нее молоко и ввели в мозг мышам. Мыши заболели энцефалитом.
Но так ли обстоит дело в тех местах, где люди болеют загадочной болезнью? Выехав в район, ученые прямо на пастбищах брали у коз молоко и вводили мышам. Мыши заболевали. Теперь ясно — нельзя пить сырое козье молоко, в нем может содержаться вирус энцефалита.
По случайному совпадению врачи словацкого города Рожнява встретились приблизительно в то же время с той же «козьей» болезнью. Но тут, в Рожняве, все с самого начала запуталось. Как пишет известный чехословацкий вирусолог, «врачи города Рожнява… были озадачены частыми случаями заболевания гриппом, который у некоторых больных перешел в тяжелую форму с признаками воспаления мозга. Такие тяжелые случаи появлялись все чаще и чаще, так что пришлось освободить большинство отделений районной больницы для этих больных… Больные жаловались на головные боли, непрерывно спали, страдали рвотой, двоением зрения и параличом шеи».
Довольно скоро стало очевидно, что в больницу Рожнявы поступают не гриппозные больные, а люди, страдающие воспалением мозга и мозговых оболочек. Потом дознались, что все дело в некипяченом молоке, которое рожнявцы покупали в местной молочной. Но ведь молоко пастеризуется, то есть подогревается до такой температуры, при которой и микробы и вирусы обезвреживаются. При обследовании выяснилось, что устройство для пастеризации в это время не действовало из-за какой-то неисправности. Молоко, поступавшее из разных мест, смешивали и сразу пускали в продажу. Но откуда все-таки взялся вирус энцефалита? В коровьем молоке его обычно не бывает. Обследовали деревню, откуда привозили молоко в рожнявскую молочную. Здесь прежде всего обнаружили несколько человек, которые заболели энцефалитом, хотя они пили молоко от своих животных. Какое же? Козье! Да, но среди тех, кто пил молоко только от собственной коровы, ни одного больного не нашлось. А ведь в Рожняве везде коровье молоко.
Наконец, после долгих расспросов удалось выведать, что некоторые жители деревни вместо коровьего молока сдавали в молочную козье! В результате этой, казалось бы, невинной подмены шестьсот человек заболели энцефалитом. Никто, по счастью, не умер — вирус, развившийся в козьем молоке, добрее того, что содержится в клеще, — но многие из переболевших долго потом жаловались на головную боль.
Вирус энцефалита — крепкий орешек для науки. Но уже близок час полной победы над ним.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Глава одиннадцатая
Нет, вы калеками не станете!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Древние египтяне оставили нам долговечные летописи, которые не истлевают и не боятся ни огня, ни воды, ни солнца, ни ветра, — они каменные, эти летописи. Камни, покрытые письменами либо изображениями, рассказывают о том, как жили и как трудились люди тысячелетия назад, какое оружие носили, какие злаки и плоды выращивали, во что одевались и даже чем болели…
Храм богини плодородия Изиды близ Фив построен во втором тысячелетии до нашей эры. Это громадный храм: 27 зал, подпираемых колоннами. Среди рельефов, украшающих храм, есть один, заинтересовавший не только археологов, историков, знатоков искусства, но также биологов и врачей. На рельефе изображен жрец с изуродованной ногой — она короче и тоньше другой ноги, здоровой, согнута немного, а стопа сильно вздернута, земли касаются лишь пальцы. Врачи называют такую стопу конской.
Археологи думали, что на рельефе просто-напросто человек, повредивший себе когда-то, возможно еще в детстве, ногу. Но однажды английский археолог Фландерс Петри, производя раскопки вокруг пирамиды южнее Каира, нашел скелет человека, погребенного приблизительно за 3700 лет до нашей эры. Одна нога у скелёта была короче другой, кости значительно тоньше обычных.
Скелеты с подобными же уродливыми конечностями находили также в древнейших погребениях Гренландии.
Знаменитый древнегреческий врач Гиппократ оставил нам описание болезни, свирепствовавшей в те времена (V–IV века до нашей, эры) на острове Фазос. Гиппократ написал, что при этом заболевании отнимаются, а потом сохнут и уродуются ноги. Очевидно, речь идет о болезни, слишком известной в наши дни — о детском параличе, полиомиелите. Болезнь эта поражала людей и в Древнем Египте и в Древней Греции.
В средние века детский паралич, нападающий, главным образом, на детей, наведывался в Англию, Италию, Голландию, Грецию, всюду оставляя после себя калек. В трактатах средневековых врачей описаны и ход болезни, и способы лечения, безрезультатные, впрочем…
Шли века. Европу одолевали чума, оспа, холера, уносившие миллионы людей. Детский паралич давал короткие вспышки то в одном, то в другом месте. Нередко от него умирали. Чаще оставались калеками.
Но что такое искривленные суставы, поврежденный позвоночник или болтающиеся как плети руки в сравнении с повальным мором, опустошающим целые города! И на детский паралич не очень-то обращали внимание. Подробное научное описание болезни появилось лишь в середине прошлого века. Обнародовал это описание немецкий хирург Якоб Гейне, живший близ Штутгарта. О причинах болезни Гейне в двух своих толстых книгах, посвященных детскому параличу, ничего толком сказать не мог. В ту пору среди врачей господствовало убеждение, будто полиомиелит развивается из-за того, что в период прорезывания зубов у детей поражается иногда нервная система. Ну, а если заболевает подросток или даже взрослый, у которого все зубы давным-давно прорезались — тут какая может быть причина? На это ответа не находилось. И лишь в двадцатом веке, после открытия Дмитрия Ивановского, дознались, где истоки полиомиелита. Удалось это двум венским врачам — Ландштейнеру и Попперу.
Венцы понимали, что детский паралич — болезнь заразная и прорезывание зубов тут ни при чем. Понимали, видели, что заразное начало развивается в нервных клетках. При вскрытии детей, умерших от полиомиелита, обнаруживалась всегда одна и та же картина: двигательные центры спинного мозга разрушены. Кто это совершил, где разрушитель? В микроскоп наблюдались только следы его ужасающей работы — разгромленные клетки. Ясно было и другое — почему многие из тех, кто, перенеся полиомиелит, сохранили жизнь, все же обречены на уродство: нервные клетки, однажды разрушенные, не восстанавливаются, не возрождаются, подобно клеткам других тканей…
Ландштейнер и Поппер попробовали воспроизвести болезнь на лабораторных животных — крысах, кроликах, морских свинках. Те не заболевали, хотя им впрыскивали большие дозы зараженного материала. Однажды Ландштейнер купил не то у моряка, не то у торговца, побывавшего в тропиках, маленькую обезьянку. Он принес ее в клетке к Попперу, работавшему в своей домашней лаборатории. Поппер присутствовал в тот день на вскрытии ребенка, умершего от полиомиелита, и взял домой в пробирке часть спинного мозга погибшего. Надо попробовать заразить полиомиелитом мартышку.
Поппер высушил ткань спинного мозга, принесенную из больницы, растер в ступке, растворил и впрыснул обезьянке. Через несколько дней обезьянка отказалась от пищи. Ей дали банан, излюбленное лакомство мартышек, — она отвернулась от него. Она сидела вялая, не проявляя ни к чему интереса, изредка кашляла. Прошло несколько дней. Обезьянка взбодрилась, съела яблоко, казалось, что она выздоравливает. Но однажды поутру, придя в лабораторию, Поппер и Ландштейнер увидели картину, которая вызвала у них сложное мучительное чувство. Они успели привязаться к обезьянке и теперь с жалостью наблюдали, как она ползала по клетке на руках — ноги у нее волочились. Это зрелище хоть кого могло привести в смятение. Но Поппер и Ландштейнер были исследователями. И они сразу поняли, что совершено открытие. Обезьянка заболела полиомиелитом, это несомненно, у нее паралич. Значит, нашлось животное, восприимчивое к этой загадочной болезни. Можно ставить опыты, можно искать пути к спасению детей.
Дальше действовали по методу, впервые примененному Ивановским.
У больной обезьянки взяли зараженный материал, профильтровали его через свечу Шамберлена. Затем профильтрованную, то есть лишенную микробов, жидкость ввели другой, здоровой обезьянке. Она заболела полиомиелитом. Ясно, что возбудитель болезни, раз он проходит через бактериальный фильтр, может быть только вирусом.