Михаил Ивин – Некто или нечто? (страница 13)
У него был в руках только кнут, который пришлось вскоре отбросить, он только мешал. Жан буквально вцепился в собаку — ничего другого не оставалось — и после яростной борьбы задушил ее. Но раны, нанесенные Жупилю обезумевшим псом, были страшны…
Когда все это произошло? Четырнадцатого октября, шесть дней назад. Шесть дней! Мейстера привезли спустя два дня после того, как на него напала собака. Пастер отчетливо представил, что станется с ним и с его методом в случае неудачи, в случае, если Жупиль погибнет, несмотря на прививки. Скажут, что мальчик, показавший себя истинным героем, погиб из-за прививок. И кто скажет? Ученые. Маститые. Да, он не мог об этом не подумать, читая письмо господина Перро. Но колебался ли он? Вряд ли. Жупиль был немедленно доставлен в Париж и уже 20 октября получил первый укол.
Жупиль, как и Мейстер, был спасен. Что же, приумолкли после того маловеры, скептики и просто недоброжелатели, считавшие Пастера выскочкой? Как бы не так! Повторилось то же, что было с Дженнером. Правда, не говорили, что те, кому сделаны прививки против бешенства, начинают лаять либо у них отрастают кроличьи уши. Но зато писалось учеными мужами:
«Его прививки опасны!»
«Он не лечит, а распространяет болезнь!»
«Таинственные прививки Пастера противоречат научной медицине!»
«Рискованный эксперимент, которого пользу силятся доказать подтасовкой статистики!»
А самые ярые хулители Пастера возбудили ходатайство перед прокурором Франции о запрещении прививок!
Вот так!
Но еще не кончен рассказ о Мейстере и Жупиле. Через некоторое время после своего избавления от мучительной смерти Жан Жупиль пришел в лабораторию Пастера и сказал, что хочет тут работать. Кем угодно— хоть привратником, хоть мусорщиком, но тут и нигде больше. Его взяли. А спустя несколько лет с тем же явился подросший Жозеф Мейстер. Взяли и его. Оба проработали в институте Пастера на скромных должностях до конца жизни.
Жупиль служил препаратором у Ильи Ильича Мечникова, долгое время работавшего у Пастера.
В 1940 году, когда гитлеровские орды ворвались во Францию, Жупиля уже не было в живых.
Мейстер, которому перевалило за шестьдесят, по-прежнему каждый день приходил в лабораторию к своим кроликам, крысам и морским свинкам.
А в то утро, когда эсэсовские батальоны, печатая шаг, входили в Париж, Мейстера не стало: он покончил с собой…
Через год после первых прививок к Пастеру приехал из Одессы молодой русский врач Николай Федорович Гамалея, впоследствии известный микробиолог. Изучив вакцинацию против бешенства, он вернулся в Одессу и в том же году у себя на квартире открыл станцию для прививок против бешенства. Это была первая в России и вторая в мире пастеровская станция. Ныне в нашей стране много пастеровских станций и пунктов. Кроме того, прививку против бешенства можно делать в любой поликлинике или больнице.
Вооружив медицину надежным средством для борьбы с бешенством, Пастер так и не узнал, кем или чем вызывается болезнь. Он, пожалуй, ближе всех подошел к порогу того открытия, которое совершил в 1892 году Ивановский. Что помешало великому французу сделать решающий шаг? Возможно, то, что слишком ответственна была практическая цель, поставленная им перед собой: уберечь людей от болезни, несущей верную гибель. Достижение этой цели требовало величайшей сосредоточенности.
Пастер умер спустя три года после того, как Ивановский сделал свое сообщение о табачной мозаике в Петербурге в Академии наук. Но если и попалась на глаза французскому ученому статья Ивановского, то вряд ли Пастеру могло прийти в голову, что возбудители мозаики табака и бешенства находятся в родстве и что оба принадлежат к не известному науке миру сверхмалых созданий. Это не могло прийти в голову тогда вообще никому в мире…
Бешенство не угрожает больше человеку неотвратимой гибелью.
Но болезнь не исчезла, в природе есть носители ее вируса. Главными из них наука считает волков, шакалов, койотов, лисиц. Собираясь стаями, волки и шакалы часто затевают грызню, заражая друг друга. Укушенная больным волком бродячая собака способна, в свою очередь, перекусать десятки псов, гуляющих без присмотра, и заразить их еще до того, как у нее самой появятся признаки болезни и она начнет бросаться на людей.
Недаром бешенство не наблюдалось вовсе в Австралии и в Новой Зеландии, где никогда не водились ни волки, ни койоты, ни шакалы.
В некоторых странах жаркого пояса — на юге США, в Южной Америке, на острове Тринидад, есть еще один летучий переносчик бешества — вампир. Это попросту кровососущая летучая мышь. Нападая ночью на спящих, она нередко заносит в кровеносную систему человека и животных вирус бешенства.
У вампира два передних зуба — бритвенной остроты. И когда кровосос прокалывает ими кожу, то спящий не чувствует боли. Вампир лакает теплую кровь, вытекающую из ранки, как кошка молоко. Нападая на человека и некоторых животных, вампир обходит собак. Долгое время не понимали — почему? Объяснение нашлось после того, как было изучено замечательное устройство, которым природа наделила летучих мышей. Можно ослепить летучую мышь либо заклеить ей глаза пластырем (такие опыты ставились) — и она будет летать, с обычной уверенностью обходя препятствия, с обычной ловкостью и быстротой ловя бабочек, жуков, комаров. «Летучая мышь видит ушами», — сказал один исследователь. Мышь на лету издает непрерывно очень высокие звуки, настолько высокие, что человеческое ухо не улавливает их. Когда ультразвуковой сигнал, отразившись, скажем, от комара, достигает ушей летучей мыши — она стремительно бросается и ловит насекомое. Ультразвуковое устройство помогает ночным мышам обходить в темноте всякие препятствия, даже такие, как натянутая проволока.
В наше время, совсем недавно, созданы локационные приборы, определяющие весьма точно местоположение самолета корабля; изобретены самонаводящиеся ракеты, они отыскивают и поражают цель без участия человека. И приборы и ракеты основаны на том же принципе отражения звука, либо радиосигнала. Однако локационный аппарат летучей мыши пока что совершеннее этих устройств. И неудивительно — природа отлаживала его десятки миллионов лет, ибо летучие мыши — очень древние обитатели нашей планеты…
Вернемся к нашим вампирам. Как и обыкновенные, всем знакомые безвредные нетопыри, как и другие летучие мыши, вампир в полете испускает ультразвуки. Но они очень тихие, слабые (звук ведь может быть высоким и в то же время негромким), их можно улавливать лишь при помощи самых совершенных усилительных приборов. Вампиров поэтому называют «шепчущими» летучими мышами, хотя издаваемые ими звуки никак не походят на шепот. Собаки, обладающие отличным слухом, улавливают даже «шепот» подлетающего вампира и пробуждаются. А на бодрствующее животное кровосос не любит садиться.
Спать на открытом воздухе в местах, где водятся летающие кровососы, конечно, небезопасно. Вампиры нападают на лошадей и на крупный рогатый скот (бешенству подвержены все теплокровные животные), который уберечь труднее, нежели человека: в жарких странах закрытые стойла не строят, в лучшем случае делают навесы. В Мексике, когда вампиры стали особенно часто нападать на коров, двум миллионам голов крупного рогатого скота пришлось сделать предохранительные прививки против бешенства.
Лишь к середине тридцатых годов нашего века удалось достаточно подробно изучить вирус бешенства. Он побольше вируса ящура раз в пять. Но все равно различить его можно лишь с помощью электронного микроскопа.
Он любит серое вещество головного мозга — святую святых всего живого. Накапливаясь в мозгу, он поражает главным образом центральную нервную систему, парализуя важнейшие проявления жизни. Вирус может сохраняться в головном мозгу своей жертвы довольно долгое время и после ее гибели — приблизительно три месяца.
Наиболее опасны вирусы бешенства от волка и собаки, наименее — те, что развиваются в мозгу лошади, коровы, барана и человека. Пастер, видимо, знал это и потому взял для решающих своих опытов мозг погибшей от бешенства коровы, где возбудитель уже ослаблен самой природой.
Вирус бешенства не любит тепла, он погибает при температуре плюс 70 градусов. Ультрафиолетовые лучи обезвреживают его за 5—10 минут. Зато ему нипочем холод — при температуре ниже нуля он консервируется. Его вирулентность (ядовитость, способность заражать) не ослабляется и после того, как его выдерживают при температуре жидкого азота минус 252 градуса! Чем ниже температура — тем лучше он консервируется.
Более восьмидесяти лет прошло с того времени, когда Пастер сделал Мейстеру первую прививку от бешенства. Но лишь теперь ученым стал понятен, да и то не до конца, механизм действия этой прививки.
В рану человека, укушенного бешеной собакой либо волком, проникает вирус бешенства, который именуется в науке уличным. Ему назначено природой пробиться к головному мозгу. Путь туда тем длиннее, чем дальше от головы место укуса. Делая прививку, врач вводит укушенному тоже вирус бешенства, но не уличный, а «домашний», ослабленный, прирученный. Первым достигнув клеток головного мозга, ослабленный безвредный вирус не пустит туда своего уличного собрата! Видимо, разнородные вирусы не могут ужиться в одной клетке — пришедший позднее гибнет.