Михаил Игнатов – Пробуждение. Пятый пояс (страница 71)
Глухо буркнул сквозь пальцы:
— Раз ты уверена, что эта встреча нужна, зови.
Она бесшумно скользнула прочь, оставляя меня наедине с моими не самыми весёлыми мыслями.
Что, Леград, плохо получается жертвовать убеждениями?
На миг я даже пожалел, что набрал сил, покорил очередной этап пути к Небу, закалил себя в кристалле Древних. Проще было бы, если бы Властелины, как старший Тизиор раньше, могли сопротивляться моим печатям.
Эта же мысль и странным образом успокоила меня.
Да проще, да легче, но я сам искал силы, чтобы прийти к семье на равных, чтобы помочь Ордену и всем тем, кого оставил позади. Виликор, Ксилим, Шандри, Гилай, Ирая, Рейка, Кирт, Гавал, Ама.
Нужно стараться воспринимать это как тренировку пути Хранителя Равновесия. Если я решусь следовать именно ему.
Два десятка вдохов спустя Дарая вернулась, ведя за собой этого Предводителя незначительной силы. Среднего роста, средних лет идущий в тёмном халате. Спокойное лицо, но решительные, даже какие-то отчаянные глаза.
Тот поклонился на пороге, глянул через плечо на Дараю и сказал:
— Господин, я прошу беседы наедине.
Та фыркнула:
— Пф-ф! С каждым шагом у тебя всё больше и больше просьб. С чего бы нанимателю соглашаться?
— Я не причиню ему вреда, — кротко сообщил тот в ответ.
Уже собрался было отказать ему, разочарованный уходящим словно в песок временем, как вдруг осознал, что не знаю лица этого человека, зато отлично знаю печати над его головой.
Проверяя догадку, потянулся к ним и буквально за вдох обошёл защиту его артефакта. Просто потому, что делал это уже второй раз.
Кивнул Дарае:
— Оставь нас.
Следом толкнул мысль Пересмешнику:
Озман, который несколько недель назад под действием моей комбинации так щедро делился со мной своими знаниями, медленно, явно, чтобы я не принял его жест за угрозу и попытку создать технику, поднял руку к лицу, взяв себя за виски знакомым жестом.
Стянув маску чужого лица Озман так же медленно поклонился:
— Господин, я приветствую вас. Господин, у меня очень важный к вам разговор. Пожалуйста, используйте ту же формацию тишины, что и в прошлый раз.
Формация тишины — это хорошо, но она действует в обе стороны.
Потребовал у Зеленорукого:
Озман, словно подслушав, сказал:
— Господин, я пришёл один.
А может, и правда подслушав. Я покачал головой. Всё же быть основателем фракции и, вообще, главой чего-либо — не для меня.
Мне привычней другое: носить маски, притворяться, упорно тренироваться и влезать в задницы, где можно потерять голову. А не вот это: думать, что у другого человека на уме, искать в его поступках второй смысл и переживать, туда ли глядят мои подчинённые.
А значит, что? А значит, если привычно влезать в задницу, то не нужно и сдерживаться. Приказать Пересмешнику войти внутрь и охранять меня? Как бы не так.
Широко улыбнувшись, я встал, расставил Флаги и заставил формацию окружить нас, заглушая звуки.
Озман снова поклонился:
— Благодарю за доверие, господин. Надеюсь, вы помните меня.
Я не стал отрицать и говорить, что он ошибся и мы видимся впервые.
— Помню.
— За все эти дни так и не понял, знаете ли вы о моей настоящей личности, господин, поэтому представлюсь. Меня зовут Озман, я внебрачный ребёнок одного из сыновей Вартола, главы семьи Морлан, что владеют здешними землями. Если точней, то я сын Озерата, пятнадцатого по старшинству среди семьи Морлан. И я хочу предложить вам свою верность и службу.
— Неожиданно, — признался я. Спросил. — Зачем это тебе и зачем это мне?
— Господин, прошу выслушать мой ответ спокойно.
— Постараюсь.
— Господин, проснувшись утром, я не сразу вспомнил наш с вами разговор. Но стоило мне вернуть первое воспоминание, как оно принесло с собой столько вопросов, что я едва не впал в панику.
М-да. Я поджал губы. Так был в себе уверен и такое разочарование в этой моей комбинации Забытья.
— Я до сих пор не уверен, как вы это провернули: необычная алхимия в еде, формация, или же печати Указов.
Я бы мог начать волноваться, если бы не отволновался совсем недавно, если бы не слышал сейчас спокойную мыслеречь Зеленорукого, что осматривал окрестности, и не получил власть над одной из печатей Озмана.
А он тем временем улыбнулся:
— Но одно я понял совершенно точно — этот способ своей силой выходит за границы возможностей фракций четырёх, пяти и даже шести звёзд. Про такую алхимию я только слышал, о таких сильных формация я могу только мечтать, а о столь могучих мастерах Указов я даже не слыхал.
Я выслушал эту пустую лесть, коротко спросил:
— И?
— Моя мать не была женой моего отца, выбранной ему семьёй. Моё существование, несмотря на мой талант, всегда раздражало моих родственников. Я много лет пытался переломить это, доказать, что достоин, но так и не сумел. Даже мой отец постоянно обделён возможностями из-за одного моего существования. Он мог бы претендовать на пост следующего главы семьи, а не прозябать ниже десятого места старшинства, если бы не я.
— И ты пришёл сюда, чтобы?
Я позволил себе лёгкую вопрошающую улыбку, на самом деле взбешённый, что всё так оборачивается. Отлично, хотел улучшить план Седого, а вместо этого всё испортил и дал повод напасть на себя.
Ничего, я не побоюсь использовать всё, что у меня есть, а потом вернусь сюда и подчиню себе всю эту фракцию. Клянусь, я украду верность всех этих Морлан, от рядового стражника до его главы. Плевать, что над ним точно нет печатей. Сделаю, кля…
— Чтобы предложить вам свою службу и верности, господин.
— Ха! — выдохнул я и потребовал. — Какой в этом смысл?
— Я же не зря начал разговор с силы, господин. Мои так называемые родственники могут смеяться над безумцем, что решил основать фракцию в Каменных Лабиринтах, могут делать ставки и даже обещать главе, что через три месяца вы погибнете, что через год Страж лично снимет с вас голову, когда вы не сумеете добыть Ключ. Но я, — Озман ухмыльнулся, ударил себя в грудь кулаком, — но я единственный сейчас, кто понимает, что с той силой, которая стоит у вас за спиной, вы выполните задуманное.
— За моей спиной нет никакой силы.
Озман вернул мне лёгкую, понимающую улыбку.
— Как скажете, господин.
Я спросил:
— Ты следил за мной сегодня?