Михаил Игнатов – Поля Крови (страница 15)

Когда за ним хлопнула ткань полога, отсекая гул зрителей игры, я попытался собраться с мыслями. Вроде шёл сюда, в голове всё было уложено по местам, а гляди же: дошло до дела и даже слова позабыл. А ещё уверенность.

Фату огляделся, пожал плечами и спросил:

— Ну, чего хотел-то?

Сглотнув, я спросил, и сам не узнал своего голоса:

— Фату, помнишь, ты хотел помочь мне с покупкой меча в Кузне?

— Ну. Помню, — опустив взгляд на рукоять моего меча, Фату хмыкнул. — Тебе вроде сейчас не на что жаловаться.

Я же клял себя в мыслях. Умник, тебя что, Безымянный разума лишил? Может тени ещё и мозги забирают себе? Да, Фату один из сыновей богатейшего дома севера, но он что, с собой мешок золота привёз в Кузню? А потом таскал с собой?

Опустив взгляд, я вдруг заметил перстень с печаткой на правой руке Фату. У отца тоже был похожий, только с гербом нашего Дома. С барсом.

Удивительно вовремя вспомнился один из уроков сабио Атриоса. Расписки. Можно оплачивать расписки, достоверность которых и подтверждается вот такой печатью.

Ободрённый, я поднял взгляд:

— Фату, между нашими Домами давняя связь, — сбившись, я покачал головой. — Впрочем, нет. Думаю и без того Малый дом Денудо знают на всём севере, — Фату молча кивнул, и я, ободрившись, продолжил. — Мы держим слово. И я Денудо.

При этих словах Фату скривился:

— Ты бы попроще, Лиал. Я так и к концу партии не успею.

Кивнув, я перешёл к сути:

— Я слаб как идар, я не Великий паладин. Мои люди уже были ранены стрелами. Им нужны доспехи. Расписке какого-то Малого дома не поверят, но ты из Великого дома. Я прошу тебя оплатить своим словом мои покупки. Я всё верну, слово Денудо.

Несколько ударов моего колотящегося сердца Фату молчал, затем спросил:

— Лавка Осколков? — когда же я кивнул, хмыкнул. — Он не примет расписки. Это работает не так и не сейчас, когда неизвестно что с нами всеми завтра будет.

Я поджал губы, сомкнул ладони в вежливом жесте и склонил голову:

— Ясно. Спасибо за урок.

Фату шагнул следом за мной, ухватил меня за руку:

— Да погоди ты!

Я остановился, молча взглянул на него. Он поманил меня за собой, в проход между шатров. Там быстро огляделся, потянул меч из ножен. Я даже не успел ничего спросить, только вскинул брови в немом вопросе, а он уже упёр кончик меча в вышитый герб на своей груди. И спорол лапу сокола. Поднял обрывок вышивки перед собой на ладони и вперил в неё взгляд.

Несколько ударов сердца мы так и стояли, а затем он разочарованно выдохнул:

— Клянусь Хранителем севера, опять забыл, — переведя взгляд на меня, пояснил. — Забыл, что Кузня и посвящение определили нам путь, запечатав внешние техники. Мы словно и впрямь первая кровь.

Я осторожно спросил:

— И?

— Что и? — Фату пожал плечами. — Если пропустить ихор через Слезу Амании, она ведь начинает сиять. Пусть даже пустая. Забыл?

Боюсь, моя улыбка вышла кривой:

— Никогда и не знал.

— Да? — Фату попытался почесать макушку, но обнаружил во второй руке меч и лишь снова пожал плечами. — Ну не знал и не знал. Держи.

С этим словами он сунул мне в руку споротую лапу, переплетение жёлтых нитей. Уже начав догадываться, я осторожно ощупал её, ощущая внутри крошечную твёрдость. И поднял поражённый взгляд на Фату.

Он отмахнулся:

— Это всё, что у меня есть. Возвращать остатки золотом не нужно. Я дал слезой, слезой и вернёшь.

Я поджал губы и спросил:

— К алтарю?

Фату отмахнулся:

— Нашёл куда звать. Вот если бы к хорошеньким девушкам, — вздохнув, он добавил. — Я бы и слезу тогда простил. А так, слова будет достаточно.

Я рванул с пояса ножны, поднял перед собой меч, обхватив его под эфесом, твёрдо сказал:

— Слово Денудо.

Фату кивнул и с улыбкой шагнул мимо меня, ко входу в шатёр, откуда как раз раздались одобрительные возгласы.

А я отправился искать эту лавку Дома Осколков.

Нашёл. Это оказалось не сложно. Достаточно было пару раз спросить.

На окраине нашего большого лагеря. Большой шатёр необычной формы. В отличии от наших квадратных и старых, обветшалых, этот был круглый и новый. Вокруг него стояли повозки, возились люди.

И не сказать чтобы я обрадовался, когда его нашёл.

На моих глазах полог, прикрывающий вход в шатёр сорвало. Телом, которое вышвырнули из него.

Человек прокатился по земле, поднимая пыль. Идар, летящий кубарем, словно его вышибли из шатра пинком. Пусть и покрытое пылью, шёлковое одеяние лежащего на земле человека не давало мне ошибиться в его статусе.

В проёме шатра показалась невысокая фигура, шагнула на свет. Пожилой, уже седой идар. Зелёный шёлк одеяния, на плече герб Дома Осколков — разбитый на куски круг, меч на поясе. Вышедший упёр кулаки в бока и принялся равнодушно наблюдать, как встаёт с земли первый, выброшенный идар. Выброшенный им?

Когда он встал, седой негромко сказал:

— И чтобы я не видел тебя здесь, пока не научишься торговаться и не умеришь спесь. Моё терпение, терпение Вирма, Клинка Зелёной Весны имеет свои пределы.

Пыльный, грязный после своего полёта идар зло сверкнул глазами. Молча. Развернулся и двинулся прочь, отряхиваясь на ходу.

А я что-то резко перехотел заходить в этот шатёр.

Седой идар Вирм, равнодушно огляделся, ни на миг не задержавшись на мне взглядом, и вернулся в шатёр. Подбежавший парень подхватил с земли оторванный полог и принялся ладить его на место.

Я же развернулся обратно. Оставим в стороне спесь, которой у меня вроде нет. Но вот торговаться я точно не умею. Зато знаю того, кто должен это уметь.

Выслушав меня, Кодик покачал головой:

— Господин, с чего вы так решили?

Я поморщился и спросил:

— Слушай, мне действительно нужно это перечислять? Ты поможешь своему господину с покупками? Учти, если деньги останутся, то я сумею заплатить вам за службу. Если нет, то будете ждать до тех пор, пока мы не разберёмся с реольцами. И не надейся, что я ещё раз разрешу лазить по домам.

Кодик усмехнулся:

— А вы знаете, чем привлечь, господин. Хорошо, я помогу вам. Сколько у вас появилось денег?

— Прилично.

На мгновение в моей ладони появилась слеза Амании. Кодик крякнул и покачал головой:

— Сдаётся мне, господин, что вы меня обманули. Тут торгуйся не торгуйся, а бедному хённаму хватило бы денег на жалование.

— Хённам теперь я.

— Для короля да, а вот стоит ему отвернуться...

Кодик многозначительно замолчал, а я сморщился: