Михаил Игнатов – Перековка. Малый Орден (страница 35)

Я вздохнул и оторвался от этого окна в прошлое Ордена. Да уж, хорошо, что это мало кому показывают. И дело не только в подробностях того, как выпытывали всё из тех, кто доверился Ордену. Основатель и первый магистр Малого Ордена приказывает ловить всех, кто поминает богов, а теперь в магистрах и Малого, и Большого Ордена тот, кто и сам не так давно этих богов поминал.

Какая насмешка…

Покачав головой, стал читать дальше. Ничем хорошим, похоже, для Мадрека это всё не закончилось.

Бросил свиток под ноги, отвёл левую руку в сторону, сжимая пальцы на новом.

Дознание сектанта Граута.

Идущий двадцати трёх лет от роду пришёл в Орден искать лучшей жизни и… одной ночью исчез из Школы. Проговорился, как получил толчок в Возвышении, и… всё.

Третий свиток.

Пятый.

Десятый.

Вот его я читал очень внимательно.

В нём описывалось, как отряд Ордена… отправился туда, откуда был родом один из «сектантов». Они всех там убили, а старших долго допрашивали.

Я внимательно прочёл и всё, что те рассказали, и выводы, которые сделал потом дознаватель.

…несомненно, сектантский ритуал…

…флаги передаются по наследству…

…привязка по крови…

…отрицали использование жертв…

…для ритуала поглощения души использовали только стариков…

Ещё интересным стал восемнадцатый свиток. Жёлтый, неожиданно хрупкий даже здесь, в жетоне. В нём среди неровных, словно второпях написанных строк, нашлась вот такая:

…получение даже части памяти предка в ритуале считается большой удачей. Называется: предок раскрыл объятия…

Этот свиток я отложил отдельно, а на губах у меня была кривая ухмылка. Вот так удача. Вот так раскрыл объятия. Если уж на то пошло, то мы в этих объятиях сцепились, крепко держа друг друга за горло и так до сих пор не расцепились. Но можно мне без вот такой удачи?

Читая свитки в том порядке, в котором они были пронумерованы, я не мог не отметить, как менялся тон дознавателей.

В первых свитках не было и тени сомнения. В последних никто из задержанных не был назван сектантом. Впрочем, до последних я ещё и не добрался.

— Старший.

Голос Аледо, донёсшийся издалека, от моего тела, сидящего у костра, заставил меня вздохнуть. Но уже через вдох времени жетона я открыл глаза в настоящем мире и встретил взгляд Аледо. В отблесках костра её лицо казалось тёмно-красной маской, постоянно меняющей черты.

— Старший, не подумайте, что я тупая дура.

Я вскинул брови в удивлении. Отличное начало.

— Даже не думал, — ответил ей правду.

— Когда вы сняли маску на арене и я слушала всё то, что говорили про вас… — Аледо на миг вильнула взглядом в сторону костра. — Я не поверила и не узнала вас. Я не поверила той лжи, что рассказывал про вас старейшина Гарой, но хотела узнать, почему вы мне помогли, есть ли за вами вина передо мной.

— Я рассказал, — заметил я. — За мной нет вины. Твой отец получил по заслугам.

— Да, старший… — Аледо сглотнула. — Я ведь не дура. Я вспомнила вас, когда нас учили медитации познания. И тогда же просеяла воспоминания детства и все ваши слова, которые вы сказали, когда встретили меня.

Я недовольно поджал губы. Неужто то, в чём я обделён и что дают в Школе Ордена Небесного Меча, могло бы помочь сейчас мне с воспоминаниями? Почему «могло бы»? Аледо прямо сказала, для чего использовала этот навык. Опять мне приходится доходить до всего самому. Впрочем, помогает ли этот навык выживать?

— Я вспомнила, как вы спрашивали меня: будет ли справедливо, если сын убийцы станет мстить стражнику, который убил его отца, защищая караван… — Аледо снова сглотнула. — Я сразу поняла, почему вы тогда спрашивали это, вспомнила, как отец запретил мне рассказывать про лечение и пилюли, вспомнила… — Аледо вновь тяжело сглотнула, глаза её казались двумя чёрными колодцами с алым пламенем на дне. — Много что вспомнила год назад и всё поняла, поэтому я сказала вам правду, старший Леград. Это обиды между вами и отцом. Небо рассудило… — Аледо растянула губы в кривую улыбку. — Небо дважды рассудило, когда слуги предали нас. Верность, держащаяся только на страхе и контрактах, немного стоит. Спасибо, что держите своё обещание, старший. Мне очень нужно отомстить за маму. Очень.

Последнее слово прозвучало так тихо, что его едва было слышно.

Я кивнул:

— Понимаю тебя. Спи. Завтра тебе понадобятся все силы.

— Да, старший, — не стала спорить Аледо, но лишь сделала вид, что легла спать — лежала с открытыми глазами спиной ко мне, будто это могло обмануть меня.

Вздохнув, я не стал ничего говорить, покосился на тени слева и погрузился обратно в прошлое Ордена.

Мне казалось, что его мне хватит до утра, ну, тех старых записей о первых годах борьбы Ордена за очищение Тюремных поясов от сектантов. Но я ошибался. Даже с обычным, не самым сильным ускорением времени, бумаги закончились гораздо раньше рассвета, но костёр ещё горел, и я совершенно не хотел к нему возвращаться из жетона.

Я мог сразиться с Тигром, мог вновь заняться игрой на цине или очередной попыткой уловить закономерности в повелениях, которые до сих пор то получались, то нет, то не так хорошо, как мне бы хотелось.

Но вместо этого я занялся медитацией внутри себя.

Самой обычной. Без жетона, без ускорения времени и без растянутых раздумий.

И без сна.

Как-нибудь день без него переживу.

Переживу и больше, но это уже будет слабостью. Страхом, который я не хочу допускать.

Поэтому в тишине никогда не спящего полностью леса я вновь выпрямил спину, положил руки на колени и закрыл глаза, погружаясь в себя.

Шелест листьев, гулкое уханье ночной птицы, зеленоватая тьма леса, алые отблески костра — всё осталось позади и вне.

Глаза я открыл уже в средоточии. Передо мной был парящий Пронзатель, исчерченный горящими знаками, под ногами тоже светились линии и знаки.

Несколько сотен вдохов я провёл, пристально всматриваясь в них и пытаясь отыскать знакомые. Вернее, добавить к уже знакомым несколько новых, погрузиться в тайну этой формации и этих Указов глубже.

Погрузиться глубже в себя.

В прошлую попытку я пытался не погрузиться, а уничтожить. Не себя, а Указ.

Собрал столько силы для печатей в запас, сколько сумел накопить за три настоящих дня. Перенёсся сюда и всем накопленным попытался рассечь печать, которую нёс в себе Пронзатель.

Мне не хватило сил.

Больше чем уверен, что этого запаса хватило бы, чтобы в одиночку справиться с синехалатником: восстановить его старые печати, наполнить их силой и тремя цветами и убить его символом Смерти.

На Пронзатель не хватило.

Либо сила, вложенная в него безумным духом, превосходила силу синехалатника, либо уничтожить так подобную смесь формации и печати Указа было невозможно.

Либо я делал это не так и не в том месте.

У любой формации есть уязвимые места, удар в которые может её разрушить. Но для нанесения удара их нужно отыскать. Чтобы их отыскать, нужно понять формацию и её устройство.

Я этого сделать пока не мог.

Нинар, Фатия и Кхивеодис, которым я показал зарисованную формацию, — тоже этого сделать не сумели.

Вспыхнувшее раздражение я задавил. Сел, скрестив ноги и повторяя позу настоящего тела. Прикрыл глаза, сквозь ресницы наблюдая за свечением символов и линий на Пронзателе и в средоточии, погрузился в раздумья.

Я много узнал из записей основателей Ордена. Много и одновременно мало.

Теперь мне больше понятно, почему и я, и Фатия поминаем дарсов и богов.

Первый и Второй пояса учились жить вместе. Имперцы с сектантами и сектанты с имперцами. Не всегда это удавалось. Где-то сектанты слишком плохо притворялись, где-то слишком много о себе возомнили. Где-то имперцы слишком увлекались поиском врагов, где-то вообще не разбирались, кто там правда потомки сектантов, а где просто донос.

Из-за всего этого бывали времена, когда в Нулевой ссылались семьями и целыми деревнями. Бывало, целыми деревнями выжигали меридианы, превращая всех в Закалок и выбрасывая затем в выжженные пустыни Нулевого.

Неудивительно, что в Нулевом каждый ругался, поминая зверя, которого там никто не видел. Неудивительно, что почти каждый поминал богов. Скорее удивительно, что при всём этом все так мечтали вернуться на благословенные земли предков…