Михаил Худяков – Очерки по истории Казанского ханства. Становление, развитие и падение феодального государства в Среднем Поволжье, 1438–1552 гг. (страница 4)

Имея опыт отторжения от Сарайского ханства независимого Крымского государства, самостоятельность которого была обусловлена договором с Кичи Мухаммедом, и не желая больше оставаться в негостеприимных пределах России в качестве эмигранта, Улу Мухаммед решил отторгнуть от Сарайского ханства другую часть его владений и обосноваться там в качестве независимого государя. С этой целью он составил план восстановления самостоятельного мусульманского государства в Среднем Поволжье, каким было Болгарское царство. Покинув Белев, Улу Мухаммед выступил в Мордовскую землю и, проследовав мимо русской границы, достиг пределов Болгарии. После разгрома 1361 года и недавнего нападения русских под предводительством князя Федора Пестрого (1432), столица края город Булгар лежала в развалинах, и население, отхлынувшее на север за Каму – в более безопасные и глухие места, – стало сосредотачиваться вокруг нового центра – Казани. Поэтому хан Мухаммед избрал столицею своего государства не Булгар, а Казань, и новое ханство получило название Казанского ханства.

Ко времени занятия Улу Мухаммедом Казань была уже крупным городом и унаследовала от Булгара его торговое и политическое значение. При хане Джеляль-уддине в Казани был один из сарайских царевичей – Талыч, который в 1411 году, в согласии с политическими взглядами Джеляль-уддина, оказал поддержку нижегородскому князю Даниилу Борисовичу против Москвы и совершил нападение на Владимир. Русские летописи намекают на то, что Улу Мухаммед взял Казань силою и овладел городом лишь после убийства правившего там местного князя, которого Воскресенская летопись называет «Либеем», то есть князем Али, а Никоновская летопись – князем «Азыем», то есть Газы. Как указал профессор Вельяминов-Зернов, имя Газы является прозвищем («воитель») и впоследствии входило в состав титула ханов Казанских, так что имена князей Али и Газы могли относиться не к двум разным, а к одному и тому же лицу⁷. Он же сделал попытку отождествить Казанского князя Али с князем Галимом, имя которого встречается в одной татарской рукописи в качестве основателя Казани и сына последнего болгарского хана Абдуллаха, погибшего при взятии Булгара Булат-Тимуром. Эту догадку вряд ли можно считать справедливою, так как от разорения Булгара в 1361 году до занятия Казани Улу Мухаммедом прошло около 80 лет, и вряд ли князь Али-Галим мог править в течение столь долгого времени; кроме того, летописи называют его «вотчичем», то есть наследственным князем Казанским, между тем как отец Галима хан Абдуллах был не князем Казанским, а ханом Болгарским.

Город, ставший столицею края, расположен в 100 верстах от Булгара, вверх по течению Волги, в том самом месте, где река круто поворачивает на юг; угол, образуемый течением Волги – гора Услон, – находится как раз напротив Казани. Город расположен при впадении в Волгу реки Казанки, последнего из волжских притоков, имеющих меридиональное направление. Местоположение Казани менее выгодно, чем Булгара, стоящего близ самого слияния Волги и Камы, но природою Казань еще сильнее укреплена. Подобно Булгару, она расположена на левом, луговом берегу Волги, в значительном расстоянии от реки. Такое положение города составляло условие, чрезвычайно выгодное для его обороны, в особенности со стороны русских: неприятелю приходилось переправляться через Волгу и по болотистой низменности подступать к крепости, расположенной на высоком мысу. Наиболее укрепленная природою часть города обращена как раз в сторону русских, а тыловая, наиболее слабая, – в противоположную сторону, тогда как если бы Казань была расположена на правом, горном берегу реки Волги, ее тыл был бы обращен в сторону русских.

Утвердившись в Среднем Поволжье, хан Мухаммед решил восстановить господство свое над Россией и заставить московского великого князя платить дань по-прежнему ему, а не сарайскому хану Кичи Мухаммеду. С этой целью он предпринял поход против русских. Весною 1439 года хан Мухаммед занял Нижний Новгород и победоносно дошел до самой Москвы. Великий князь был принужден поспешно уехать за Волгу, поручив оборону столицы одному из бояр. С 3 по 13 июня хан Мухаммед стоял под Москвой, но Кремля взять не мог. Тогда он сжег посады и отступил. На обратном пути казанское войско сожгло Коломну, затем возвратилось в Казань.

В течение пяти лет мирные отношения не нарушались, но в 1444–1445 годах хан Мухаммед предпринял второй, еще более удачный поход против русских. Поход начался осенью 1444 года взятием Нижнего Новгорода. Хан остался здесь зимовать и в январе 1445 года послал отряд против Мурома. Натолкнувшись на значительное русское войско, казанцы потерпели поражение и отступили; Нижний также был ими оставлен. Но с наступлением весны поход возобновился. В апреле Нижний вновь был занят Улу Мухаммедом. Казанское войско под начальством царевичей Махмуда и Якуба вступило в Московские земли и дошло до Владимира. В генеральном сражении 7 июля в окрестностях Суздаля, у Спасо-Евфимиева монастыря, русские были разбиты, и сам великий князь Василий вместе со своим двоюродным братом князем Михаилом Верейским был взят казанцами в плен. Они были отвезены в Нижний к Улу Мухаммеду – старые знакомые встретились через 14 лет после того, как Василий Васильевич приезжал на суд к Мухаммеду в Сарай.

Великий князь согласился на все условия, которые были ему предложены. Он обязался дать огромный выкуп за себя, по одним известиям – «сколько может», по другим – «от злата и сребра, и от портища всякого, и от коней, и от доспехов пол-30 тысящ», по третьим – 200 тысяч рублей. В русские города были назначены казанские чиновники для сбора налога, и в обеспечение контрибуции казанцы получили доходы с некоторых городов в виде кормлений. 25 августа хан Мухаммед выступил из Нижнего в Курмыш⁸, и здесь 1 октября князь Василий был освобожден. Хан возвратился в Казань, вполне достигнув своей цели.

В Москве условия договора не были опубликованы; русским было известно, что «царь Улу-Махмет и сын его утвердили великого князя крестным целованием, что дать ему с себя окуп, сколько может. А иное бог весть и они между собою…». В народе распространились самые тревожные слухи. Говорили, что Василий обещал отдать хану все Московское княжество, а себе оставил лишь Тверь. Еще до возвращения великого князя из плена против него назревало возмущение – народ не желал признать заключенного им договора. С Василием прибыло в Москву 500 казанских людей – «князья татарские со многими людьми». Они были назначены на различные административные должности и получили в кормление волости и города. С.М. Соловьев по этому поводу говорит: «И прежде Василий принимал татарских князей в службу и давал им кормление – средство превосходное противопоставить варварам варваров же… но современники думали не так: мы видели, как они роптали, когда при отце Василия давались литовским князьям богатые кормления; еще более возмутили их негодование подобные поступки с татарами, потому что в них не могла еще тогда погаснуть сильная ненависть к этому народу, и когда к тому же были наложены тяжкие подати, чтобы достать деньги для окупа»⁹. К этому времени относится выделение татарам в Мещерской земле (на Оке) особого удела – так называемого Касимовского царства, отданного, вероятно, в силу условий того же мирного договора во владение сыну Улу Мухаммеда царевичу Касиму. На образование этого удела нельзя смотреть как на добровольную меру русского правительства, – напротив, оно явилось одним из главнейших результатов одержанной Улу Мухаммедом победы и первой попыткой ханов татарских вступить в непосредственное управление на Русской земле в качестве удельных князей. Русские историки имеют обыкновение изображать положение татарских царевичей, служивших в России в качестве удельных князей, унизительным и ничтожным. По отношению к касимовским царевичам это совершенно неприменимо: напротив, этим татарским ханам, севшим на Русской земле, московские и рязанские великие князья были обязаны платить дань – «выход» – совершенно так же, как они платили дань в Сарай и Казань, а впоследствии в Астрахань и еще в Бахчисарай. Об уплате рязанскими князьями постоянной дани касимовским государям «по старым дефтерем, по крестному целованию» говорится в договоре рязанских князей Ивана и Федора Васильевичей от 19 августа 1496 года¹⁰. Дань русского правительства в пользу касимовских ханов упоминается в договоре между сыновьями Ивана III от 16 июня 1504 года¹¹ в завещании Ивана III 1594 года¹² и была в полной силе еще при Иване IV, после покорения Казани, когда Россия торжествовала свою победу над татарами: «выход в Царевичев городок» упоминается в числе обязательств, принятых на себя князем Владимиром Андреевичем Старицким по отношению к Ивану IV от 12 марта 1553 года – «как дед наш князь великий Иван в своей духовной написал», наряду с выходами в Крым и Астрахань¹³. Русские историки не без удивления констатировали этот факт уплаты русскими государями дани касимовским ханам, которые обычно рисуются жалкими подручниками московских великих князей и царей и безвольными исполнителями их приказаний. Вельяминов-Зернов говорит: «Оказывается, что в Царевичев Городок (Касимов), в пользу управлявшего им царевича, действительно шел от великого князя Московского „выход “, и что выход этот принимали в расчет при распределении между великим князем и удельными князьями денег, следовавших на „татарские проторы“»¹⁴. Разумеется, не может быть и речи о добровольном принятии Василием татар на службу, в силу хитроумного плана «противопоставить варварам варваров же», как думал С.М. Соловьев. Ни о каком противопоставлении татарам побежденный Василий в то время не смел и мечтать, и татары, назначенные в русские города, совершенно не думали забывать своей национальности. Они собирали контрибуцию – окуп за освобождение великого князя из плена – и, неся административную службу, получали «кормление» – доходы с Русской земли; таким образом татарам удалось переложить содержание части своих соотечественников на русский народ.