Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Claviculae (страница 46)
Само письмо написано от руки, железистыми чернилами, на хаттифнаттском почтовом папирусе. Вероятнее всего, это чистовик, переписанный с черновика, кроме концовки: в письме нет ни одного существенного исправления, за исключением трёх тщательно зачёркнутых слов, двух описок в последней фразе (автор, видимо, очень торопился) и нескольких орфографических правок, связанных с написанием большой буквы в абстрактных существительных (особенность нижгородской орфографии, о чём см. далее).
Теперь — несколько слов об авторе письма и его получателе.
Автор письма — Дуглас Баранаускас (263, Нижгород — 282,?) происходил из рода Баранаускасов, младшая ветвь которого осела в Московии. В настоящий момент представители семьи, проживающие в Директории, ведут тяжбу, требуя официального признания того, что все члены рода с самого его зарождения имели основой линию благородных овнов, происходивших от легендарной дохомокостной овцы Долли. Мы можем предположить, что дело обстоит несколько сложнее. Во всяком случае, приводимое письмо Дугласа содержит пусть и косвенные, но вполне определённые указания на его основу. От прямых утверждений нас удерживает лишь нежелание участвовать в судебном разбирательстве, не имеющем никакого отношения к исторической науке.
Дуглас был третьим сыном Винтуса Баранаускаса, богатого скотопромышленника и электоравода. Сохранились свидетельства того, что отец не рассматривал его как продолжателя семейного дела, возложив все надежды на старших сыновей[1].Он получил домашнее образование и вёл жизнь обеспеченного молодого существа без определённых занятий. Впрочем, к "золотой молодёжи" Дуглас не относился: видимо, выдаваемые ему карманные деньги были не столь уж значительными[2].
Почти всю свою короткую жизнь Дуглас провёл в Нижгороде. Первым и единственным его путешествием был длительный визит в Хемуль с деловой поездкой по поручению родственника. Судя по приводимому ниже письму, она была достаточно успешной. Увы, это письмо было последним известием от Дугласа Баранаускаса: в Московию он так и не вернулся. Розыски, предпринятые полицией, а потом и семьёй, ничего не дали. В 283 году он был официально объявлен погибшим. По общему мнению, юноша отбился от каравана и попал в руки местных разбойников, — а там, скорее всего, пошёл на отбивные или был запечён на вертеле.
Что касается адресата письма, о нём не известно практически ничего. Судя по упоминанию Высоковольтной улицы, это мог быть кто-то из студентов Нижгородского Университета (на этой улице находилось студенческое общежитие). Это же объяснило бы и пользование анонимным почтовым ящиком.
Благодаря любезности руководства Университета мне удалось получить список студентов, проживавших в те годы в общежитии. К сожалению, информация в этом списке была представлена самая скудная: не указывались даже основы, а только имена, время проживания и причины выбытия. С именем Констанций нашлось четверо; один из них, некий Констанций Анастасий Гуменник, значился выбывшим из-за бегства в Архангельск. Это объяснило бы неполучение адресатом письма. Любопытно, что причиной бегства был указан роман с некоей "девицею К-дой" (вероятнее всего, с перспективой брака по беременности или даже отмщения со стороны разгневанной родни девушки). Если сопоставить эту загадочную "К-ду" с упоминаемой в письме "Клотильдой", то напрашивается вывод: Констанций оказался плохим товарищем.
Теперь об особенностях самого текста.
Письмо написано в типичном нижгородском стиле и манере. Интересно отметить, что именно те домены и анклавы, которые претендуют на "русское наследство" — прежде всего Московия и Лапландия — дальше всех ушли от того нормативного русского языка, который используется во всём обитаемом мире. При этом такая напрашивающаяся характеристика, как "вторичное архаизаторство", описывает данное явление не вполне — и прежде всего это касается мотивов данных изменений.
Великолепной иллюстрацией к сказанному служит так называемая "нижгородская письменность". Её главной особенностью, прямо-таки бросающейся в глаза, является широкое использование прописных букв, причём правила, определяющие таковое использование, крайне сложны и содержат массу исключений[2]. Более того, они регулярно изменяются, и их изменения являются предметом общественной и профессиональной дискуссии. Однако важно то, что введение подобных правил не имеет никакого отношения к архаизации. Скорее, оно относится к сфере социальных технологий.
История их появления такова. В 263 году о. Х. в Нижгороде скончался (засох) инвестор и предприниматель г-н Никас Профит. Этот эффективный собственник был калушонком и представлял собой нарост-паразит, живший в плошке с сахарным сиропом. Прямых потомков у него не было, так что всё своё состояние он завещал специальному фонду, в обязанности которого входило создание и дальнейшее финансирование Нижгородского Университета. Однако г-н Профит поставил то непременное условие, что при университете будет открыт философский факультет: он любил философию и считал себя последователем Шопенгауэра.
Мэр Нижгорода г-н Осламбек Суркис выполнил все условия и Университет был торжественно открыт. Однако через пару лет выяснилось, что выпускники философского факультета не могут найти работы по специальности, так что факультет оказался под угрозой закрытия из-за нехватки абитуриентов. Это вызвало волнения как в самом Университете, так и вокруг него. Оживились даже некие дальние родственники г-на Никаса Профита, в основном разнообразные прыщи и папилломы, которые стали требовать участия в работе фонда, пересмотра завещания, своей доли и т. п.
Изящное решение проблемы предложил мыслитель Андрогиней Аждвахеров, который нашёл способ трудоустроить философов. Он задумал сделать философию если не общественно-полезной (что невозможно), то хотя бы общественно-значимой. Для достижения этой цели он предложил реформу орфографии, после проведения которой написание слов стало зависеть от решения некоторых философских проблем. Г-н Суркис проект Аждвахерова одобрил и ввёл в действие. Это сразу же решило вопрос: философы получили места помощников учителей, редакторов и корректоров, личных секретарей, и ещё множество мест, в которых требовалось писать грамотно и при этом являть блеск ума и сообразительности. Особенно удачным оказалось требование писать названия абстрактных понятий с прописной ("большой") буквы. Немедленно разгорелись споры о том, как писать слова "добро" и "доброта", раз добро — понятие, а доброта — переживание; о том, с большой или малой буквы писать названия должностей и что такое должность с точки зрения философской классификации; о правильном написании слова "всё"; — и ещё о множестве проблем такого рода. Эти дискуссии оказывали самое непосредственное влияние на жизнь Нижгорода — даже на газетные заголовки — и оказались, inter alia, прекрасным средством отвлечения мыслящей части населения от политических и экономических неустройств. Так, под дискуссию о том, как писать слово "хуита" (то есть является ли она абстракцией или всё же чем-то непосредственно воспринимаемым) мэрии удалось втрое повысить квартплату в секторе муниципального жилья.
Вдохновлённые успехом, аналогичной подработки потребовали для себя также историки и получили таковую (см. прим. 3: цит. соч. § 136–137). Что касается математиков, их претензии были отвергнуты мэрией как чрезмерные и избыточные, ибо математики могут заработать и честным трудом (это нашло отражение в § 138 прим. 2 цит. соч.) Тем не менее, основная цель — трудоустроить мыслителей и разнообразить жизнь нижгородского народа — была успешно достигнута.
Что касается письма Дугласа Баранаускаса. С точки зрения правил, принятых в то время, его письмо написано довольно грамотно (хотя и далеко не безошибочно). Автор старательно выделяет прописной слова, заканчивающиеся на — ие, — ище, однако слово "всё" систематически пишется со строчной. Это свидетельствует о том, что автор письма отбыл из Московии до 13 января 281 года, когда слово "всё" в значении генеральной совокупности сущего было объявлено абстрактным понятием. В ту пору значение этого факта не было осознано вполне: тогда никто и предположить не мог, что вопрос о написании слова "всё" будет пересматриваться четырежды и в конце концов приведёт к вооружённым столкновениям, низвержением и бегством Осламбека Суркиса и установлением власти грамматиста Володьева, который запретит это слово вообще.
Из других особенностей письма стоит обратить внимание на систематическое использование слова "весьма" и полное отсутствие слова "очень" — судя по всему, это особенность авторского стиля. Заметно также и стремление автора не писать двух слов, начинающихся с прописной буквы, подряд. Это никогда не было рекомендованным правилом, однако в университетских кругах издавна считалось признаком хорошего стиля: видимо, эту моду перенял и молодой Дуглас.
Примечания
[1] Они не оправдались. Старший, Кошон Баранаускас, вложил семейные средства в герленовских парфюмов и прогорел, после чего покончил с собой. Второй сын, Роальд, даже и не пытался заниматься бизнесом, всю жизнь проработав мелким клерком в городской администрации. Единственное, чем он прославился — это книгой о сборе грибов, выдержавшей множество изданий и до сих пор популярной во всём цивилизованном мире. См.: Роальд Баранаускас. От поганки до трюфеля. Руководство начинающего грибника. — Серия "Классика жанра" — Директория, Независимое издательство, 301.