Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Claviculae (страница 41)
Хотите узнать больше о няше и защите от него? Читайте мою книгу "Меня поимели! Что делать?". Или приходите на мои курсы по ментализму, куда входит и спецкурс "Защита от няша и других воздействий на разум".
Если вы живёте в Дебете, то попасть на курсы не просто, а очень просто! Пришлите письмо со своими данными на адрес: ООО "Хемуль", г. Дебет, ул. Малая Среднестатистическая, д.3, а/я 401. В письме должна заявка о записи на курсы по ментализму от Сердара Сингха Файлза, а также конверт с марками и заполненным обратным адресом.
Если вы живёте вне Дебета, вы можете получить брошюры и патефонные записи моих лекций! Пишите на тот же адрес. Мы свяжемся с вами и решим все проблемы.
И не забывайте: в
ДВЕНАДЦАТЫЙ КЛЮЧИК, ЛЕВЫЙ. CLAVICULA SINISTRA
А всему виной некоторые несознательные читатели, возжажавшие экшена, хуекшена, бдыщ-бдыщ и кровьмешкамипроливайки!
Всё, чем я их могу угостить, что им кинуть -
ТРИНАДЦАТЫЙ КЛЮЧИК, ЭПИСТОЛЯРНЫЙ. ДУГЛАС БАРАНАУСКАС — КОНСТАНЦИЮ
Предисловие редактора
Публикуемое нами частное письмо любезно предоставлено, в числе прочих документов, отдалёнными родственниками автора, ныне гражданами Директории.
Несмотря на отсутствие даты, нетрудно понять, что письмо было написано между 281 и 282 годами. Об этом свидетельствует, во-первых, орфография (в частности, написание слов "всё" и "все", принятое в Нижгороде до начала 281 года — о чём см. Послесловие), а во-вторых — самая интересная и содержательная часть письма, касающаяся обстоятельств прихода к власти т. н. "возлюбленной вриогидры Морры". Очевидно, оно не могло быть написано до событий 281 года; однако уже в 283 году и далее странно было бы предположить, чтобы кто-либо стал писать о Морре в подобном тоне. Так что наш текст относится к тому короткому периоду, когда власть Морры уже существовала, но ещё не воспринималась как данность.
Всё, что известно об авторе и адресате письма, изложено в прилагаемой к тексту исторической справке, подготовленной публикатором. Мы же дадим ему характеристику как историческому источнику.
Согласно известному высказыванию Черчилля, история домена Хемуль — это загадка, окутанная тайной и спрятанная внутри головоломки. Это мнение разделяет большинство историков, социологов и политологов, занимающихся Хемулем. Стоит, однако, уточнить: главной проблемой является не столько отсутствие фактического материала, сколько его бессистемность. Как ни странно, но это в значительной мере связано с отсутствием официальной версии истории домена. Даже самая фальшивая и тенденциозная версия истории создаёт некий смысловой каркас, проводит линию, связывающую факты в целое. С ней можно не соглашаться, отрицать или разоблачать её, можно и вовсе от неё отказаться — как, например, это сделал Ослипат Йобко в своей нашумевшей "Сравнительной истории Эквестрии". Но в Хемуле никакой официально принятой точки зрения на историю домена не существует вообще — хотя бы из-за отсутствия того, что называется "официальными инстанциями". Так называемые влиятельные или доверенные лица, играющие роль местного управленческого сословия, обычно занимают позицию "мы не подтверждаем и не опровергаем никакие утверждения, касающиеся прошлого и будущего Хемуля". Не существует и архивов, помимо адвокатских и судебных. Несмотря на обилие газетно-журнальной продукции, по ней нельзя составить сколько-нибудь осмысленной картины происходящего. В хемульских книжных магазинах можно найти литературу о прошлом домена, но по большей части это фантазии, призванные развлечь или шокировать читателя. Нет и символической системы, упорядочивающей частную жизнь и связывающей её с историей и государственным мифом. Достаточно отметить, что главным государственным праздником Хемуля является день принятия годового бюджета, причём неизвестно, кто его, собственно, принимает, а публикуемые статьи отличаются непрозрачностью.
Как ни странно, но даже воцарение Морры ничего в этом смысле не изменило. Система не стала более проницаемой для постороннего взгляда, хотя и обрела нечто вроде легальной верховной инстанции или видимой верхушки айсберга. От этого очертания самого айсберга — то есть реально действующей системы власти в домене — не стали яснее. Скорее уж, она породила новые тени и ложные отражения, иногда крайне причудливые. Например, жители Хемуля убеждены, что Морра является "гарантом конституции, реституции и люстрации". При этом никакой конституции ни в каком смысле этого слова в Хемуле нет и — насколько можно судить — введение её не планируется (хотя само правление Морры почему-то именуется "конституционным строем"). Что такое "люстрация" и "реституция", никто не знает и даже не интересуется, полагая, что это известно самой Морре и этого вполне достаточно. То же касается распространённого утверждения, согласно которому Морра "осуществляет общий контроль над процессами": известно около двадцати интерпретаций этого утверждения различными историками и политологами. Что же касается системы доверенных лиц, на которой основана вся хемульская модель, то она стала ещё менее понятной, нежели была до того.
Именно поэтому так ценны любые внешние наблюдения, произведённые на сломе эпох, когда, по удачному высказыванию Йобко, "обнажается историческая почва". В такие моменты даже самые слепые и равнодушные глаза что-нибудь увидят: публикуемая нами эпистола это подтверждает. К сожалению, она обрывается на самом интересном месте. Но и те скудные и противоречивые сведения, которые заключены в ней, дают определённый материал для работы историка. Кроме того, оно наверняка заинтересует и наших читателей — хотя бы как документ своего времени. При всей наивности автора этого послания, оно даёт нам возможность заглянуть в прошлое глазами современника, почувствовать дух эпохи, вдохнуть аромат утраченного времени.
ТЕКСТ
Индекс: 07 123308
Куда: Московия, г. Нижгород, а/я 12002
Кому: по требованию
Из: анкл. Хаттифнаттов, пос. Приграничный, п/о 12
От кого: Дуглас Баранаускас, п-к п.с.н.
За доставку уплочено. П/о 12, старший письмоводитель Козловский Я.Е. [подпись — Прим. публ.]
Любезный друг, мой дорогой Констанций!
Вопреки Правилам письмовников, настоятельно советующих переносить всё важное в самый конец письма, а то и в пост-скриптум, начну с самого основного.
Итак, я исполнил все Обязанности, возложенные на меня дядей Ираклием, и покинул Хемуль! Это письмо я пишу на постоялом дворе в земле Хаттифнаттов, откудова до наших мест заведено почтовое Сообщение в обычном роде, то есть посредством бэтменов и письмонош. Ах, знал бы ты, как не хватало мне этого ранее! Сколько раз бывало со мной такое: я, весь полный острейших Впечатлений, хватался за перо, чтобы излить обуревающие меня Чувства и Мысли в дружеском письме! И столько же раз холодные мысли об Экономии и Безопасности принуждали меня отступиться от сего Намерения. Ибо между Хемулем и Московией существует лишь Хемульская коммерческая связь, именуемая здесь "телеграфированием". Нет сомнений, она весьма быстра: создаётся даже Ощущение, что между отдачей письма в руки почтового служащего и его получением в Нижгородском Торговом Представительстве ООО "Хемуль" проходит самое ничтожное время. Однако же отдавать в чужие руки письмо без обёртки, совершенно открытое для нескромных взоров, и ещё платить по соверену за слово — всё это совершенно противно самому Духу дружеской переписки; как, впрочем, и то, что письмо попадает к адресату не в сущем виде, а переписанное рукою наёмного писца. Нет слов, как радостно мне выводить пером эти буквы, доподлинно зная, что они дойдут до тебя как они суть, то бишь начертанными моею собственной рукою! И знал бы ты, как тяжко мне было черпать сведения о Нижгородских делах из Хемульской прессы и из телеграфических посланий дяди, в которых содержались лишь деловые Указания. Впрочем, он хотя бы упоминал, что вся моя родня по-прежнему пребывает в телесном Здравии (так что рассчитывать на самомалейшее наследство мне по-прежнему не приходится). Но я не знаю иного, бесконечно более драгоценного для меня, для душевной Жизни моей: как ты жив; как жив наш дорогой Муций; по-прежнему ли варят доброе тёмное пиво в погребке у Ганса; и, наконец. главное — любит ли меня ещё моя Клотильда.
К своему великому сожалению, обо всём об этом я узнаю не весьма скоро. Как мне уже доподлинно ведомо, дороги отсюда до нас не отличаются ни достаточной Исправностью, ни хоть сколь-нибудь удовлетворительным придорожным Сервисом. Виною тому Редкость тесла-зацеплений, от чего происходит Недостаточность населения и общее Неустройство. По пути в Хемуль я уже вполне познал все эти Горести, так что ныне с внутренним Содроганием ожидаю изматывающей тряски, незавидных ночлегов, дурных харчей, дорожной грязи и прочих Оказий. Признаться! — я завидую своему же письму, кое, покойно лёжа в почтовой суме на животе бэтмена, легко преодолеет по воздуху все эти Препятствия — и прибудет в Нижгород задолго до моего прибытия.