Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Claviculae (страница 36)

Мимо Багауддина пронеслась двуколка, запряжённая двумя першеронами. Гепард-возница молча бил кручёные, горяча коней. Левое плечо у возницы кровоточило: белая ткань стала красной. Но вожжи он держал твёрдо. Он лихо повернул и скрылся за поворотом.

Багауддин затянулся и позволил мыслям течь дальше.

Мустафа получил урок, но не понял его. Он сказал, что с ним воевали нечестно и затеял большой поход. Для этого он решил собрать все силы, а это значило — много денег. Он ограбил купцов-хемулей, отняв у них деньги и товары. Он перекрыл грибовикам воду и потребовал золота. Он послал посольство к дереву Вак-Вак, прося золота в долг. И самое плохое — он отказался поставлять электричество в оазис, который признавал власть Подгорного Короля и находился под его защитой.

Подгорный Король отправил Мустафе бэтмена с вопросом, почему он так поступил. Мустафа ответил, что оазис платит очень мало — а ему, Мустафе, нужно больше денег. И если Подгорный Король хочет, чтобы оазис получал электричество, пусть он заплатит столько, сколько скажет ему Мустафа.

Мустафа отослал это письмо с бэтменом и стал хвастать тем, что он написал Королю. Все поняли, что Мустафа обречён. Подгорный Владыка никогда не оставлял такую дерзость без наказания.

Но ничего не происходило. Подгорный Король не послал войско в ущелье. Не отправил гонца с угрозами. Он даже не ответил Мустафе.

На базаре стали говорить разное. Старый седой хемуль, давно осевший в Долине и торговавший овечьим сыром, сказал, что Король решил наказать не только Мустафу, но и всю долину. Багауддин это услышал и запомнил.

Три дня назад на базаре к Багауддину подошёл хомосапый, закутанный в серое. Он хотел купить большой ковёр, который продавал Багауддин. Они очень долго торговались, но в конце концов сошлись. Хомосапый предложил Багауддину зайти в соседнюю чайхану. Багауддин согласился. Через час он уже рассказал хомосапому свою историю: ему почему-то очень захотелось её рассказать. Хомосапый выслушал, почесал Багауддина между ушами и предложил ему целых сто соверенов за несложную работу: принести в башню Ахмада Счастливого некий груз — так, чтобы об этом никто не узнал. Багауддин понял, в чём дело, и попросил триста. Сошлись на ста двадцати, двадцать он получил сразу. Остальные ему пообещали, когда дело будет сделано.

Вечером Багауддин перенёс ящики со взрывчаткой и бурдюки с сырой нефтью в башню. На плечистого осла никто не обратил внимания. В башне он был свой, все к нему привыкли.

Багауддин думал о том, что очень скоро ему дадут ещё сто золотых. С такими деньгами можно было бежать в Джелалабад. Там он намеревался заняться торговлей сушёными фруктами, а потом купить лавку. И если он расторгуется…

Сверху, со стены, на голову Багауддина упал тяжёлый камень. Он не убил его, но оглушил. Убило его длинное узкое лезвие в руке хомосапого, закутанного в серое. Он аккуратно перерезал горло Багауддину, вытер нож о серую шерсть и подумал, что Багауддин был ослом и им остался.

Потом он обшарил труп. Двадцать золотых нашлись в поясе. Закутанный перепрятал деньги. Золото — это оружие. Закутанный предпочитал быть вооружённым.

Через стену перемахнул рослый ягуар в пилотке и тёмных очках. Он был весь в известковой пыли.

— Настоящее пекло, Пьеро, — пожаловался он. — Пить хочется — смерть.

Закутанный в серое достал фляжку. Ягуар взял, приложился.

— Вода, — скривился он и вернул фляжку.

— А ты чего хотел? — поинтересовался закутанный.

— Чего-нибудь калорийного, — ягуар облизнулся.

Пьеро показал на мёртвого Багауддина.

Ягуар приблизился, понюхал.

— Остывает, — с сожалением сказал он. — Мне бы тёпленькой.

Из-за поворота выбежал гепард в белом. Увидев чужих, он гортанно закричал и замахнулся мечом.

Тот, кого назвали Пьеро, сделал короткое резкое движение. Из складок серого одеяния вылетела верёвка, захлестнула ноги гепарда. Тот упал. Ягуар прыгнул и ударил ногами по голове. Та вдавилась в пыль, пасть распахнулась. В неё влетел нож Пьеро. Хлынула кровь — обильная, тёмно-красная. Дорожная пыль сразу потемнела.

Ягуар опустился на колени, разорвал окровавленную пасть и стал жадно лакать оттуда, как из чаши.

Пьеро не пошевелился. Он стоял, к чему-то прислушиваясь.

Издалека донёсся звук трубы — не по погоде ясный и холодный.

— Это что? — отвлёкся на секунду ягуар.

— Это подняли орлов, — сказал Пьеро. — Мустафа заметил, что пропало электричество,

Вслед за этими словами — как бы глумливо комментируя их — вдали что-то бухнуло.

— А это что? — отвлёкся ягуар от своего занятия.

— А это плотина, — вздохнул Пьеро.

В небе появились чёрные точки.

— Вот они, прячемся, — сказал Пьеро и нырнул в тамарисковые заросли. Ягуар немного задержался — сделать последний, самый вкусный глоток крови.

Этот глоток стоил ему жизни. Сверху на него упал огромный орёл, накрыл его собой, ударил клювом в глаз. Ягуар заверещал. Орёл вырвал ему второй глаз, повалил, начал рвать лицо. Упала вторая птица, разодрала когтями живот, потянула оттуда что-то сизо-багровое.

Пьеро вжался в землю. Он мог бы попытаться убить орлов, но не имел права. В ближайшие десять минут его жизнь стоила дороже жизни всей группы.

Откуда-то выкатилась арба, запряжённая першероном. На нём сидел, свесив шляпку и поклёвывая набухлым примордием, крестьянин-грибовик. Арба была загружена корзинами с персиками.

Пьеро напрягся, прислушался к себе. Нет, ничего. В копчике не холодило, не кололо. Похоже, для него грибовик был безопасен.

Орлы отвлеклись от пиршества. Один поднял голову и спросил, подклёктывая:

— Кто такой? Чего надо?

— Да я это… чего… — забормотал крестьянин. — Персики у меня… Хотите персиков, почтенные господа?

— Проезжай, — презрительно пробормотал орёл, выпуская из клюва блестящую кишку.

Внезапно у грибовика в руках образовался тесла-шокер. Орёл получил синюю молнию прямо в клюв. Вторая бросилась на обидчика, но умирающий ягуар вцепился ей зубами в ногу. Вторая молния уложила птицу рядом с первой. Третья, милосердная, досталась корчащемуся ягуару.

Крестьянин, не спеша, слез. Аккуратно свернул орлам шеи. Потом взял персик и кинул в сторону поднявшегося Пьеро. Тот его поймал, жадно откусил. Кожица лопнула, сладкий сок потёк по подбородку.

— Это твоё? — грибовик показал на трупы.

— Нет, — сказал Пьеро, немного подумав. Интересы агрария были просты и понятны, а с учётом электрического оружия — ещё и достойно подкреплены. К тому же Пьеро откусил от персика. По местным понятиям это означало, что он у крестьянина в гостях — и должен вести себя как гость.

— Тогда я возьму их вещи, — сказал грибовик.

Через пять минут трупы были раздеты, обобраны и стащены с дороги на обочину. Верёвку хозяйственный крестьянин тоже прибрал. Пьеро промолчал.

— Садись, — предложил грибовик, показывая на арбу. — Я довезу тебя до дворца Мустафы.

— Спасидо. Но мне туда не надо, — ответил Пьеро, доедая персик.

— Вы не убьёте Мустафу? — удивился грибовик.

— Нет. Его возьмут живым и выдадут Подгорному Королю, — объяснил Пьеро. — Тогда Подгорный Король не будет сильно гневаться на вас.

— Король сделает Мустафе маналулу? — грибовик пошевелил шляпкой.

— Кто знает, что сделает Король, — сказал Пьеро. — Но вы его больше не увидите.

— Король мудр, — оценил грибовик. — Если увидишь его, расскажи, что грибовик убил орлов Мустафы.

— Если увижу и он будет разговаривать со мной, — пообещал Пьеро.

— Хочешь ещё персик? — расщедрился грибовик.

— Нет, пожалуй, — решил Пьеро.

— Тогда удачи тебе, — грибовик снова принял вид безобидного агрария и поехал дальше. Только теперь у него на носу у него красовались тёмные очки.

Пьеро доел персик, выплюнул косточку и снова устроился среди зарослей.

В принципе, думал Пьеро, всё уже сделано. Мустафа остался без энергии и воды: купленные при Сирхабе ан-Нусры хемульские насосы, поднимавшие воду к террасам, работали благодаря электричеству из башни. Второй взрыв разрушил плотину, удерживающую воду в запруде. Осталось лишить Мустафу последнего и самого важного ресурса.

Он осторожно погладил кончиками пальцев толстую зелёную трубу. Древнее оружие, выданное группе как раз на такой случай.

У Пьеро было особое чутьё на близящиеся события. Работала эта способность не всегда и не везде, но сейчас она сработала. От копчика пошла холодная волна: вот, вот, уже очень близко.

Он взял трубу, встал на колени и навёл на дорогу видоискатель.

Ждать пришлось минуты две. Наконец, показался всадник на огромном верблюде. Высокий хомосапый в синей джеллабе и чалме с перьями казался воином великим и грозным.

Пьеро пригнулся.