Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Claviculae (страница 28)
— А что делали за двойные согласные? — заинтересовался Джо.
— А вот об этом, — старик тяжело поднялся со скамейки, — вам не расскажет никто. Из тех, кто учился Там. Но эти правила я уж точно никогда не забуду. Удваиваются "б", "в", "д", "л", "т" и "ч" после ударной гласной, если это не последний слог и не имя Арконы. Кстати, запомните на будущее. Если человек в сильном волнении или нетрезвый начинает спотыкаться на этих согласных, на любом языке — то, скорее всего, он
Старик снова помолчал.
— Однажды мне пришлось замучить электричеством парня, которого я считал кем-то вроде друга. Он кричал, а я не отпускал кнопку. Если бы я её отпустил, меня бы отдали на съедение таким специальным мелким жучкам. Это очень плохая смерть. Он ошибся два раза в одном предложении… Вот
— Так вы берётесь? — рыжий сказал это со странной интонацией, как бы не дотягивая до настоящего вопроса.
— Я уже понял — вы всё равно не отвяжетесь. С другой стороны, у меня есть на вас кое-какая управа. Вы будете вести себя тихо, скромно, прилично, и делать только то, что я вам позволю. Если вы меня разочаруете, я постараюсь расстаться с вами минут на двадцать — этого хватит? Потом вам придётся снова искать ко мне подход. Это не очень серьёзная угроза, но это потеря времени. Вашего и моего. А я действительно старый. Вы меня поняли?
— Понял, согласен. Я буду молчаливой галлюцинацией… столько времени, сколько вам будет угодно. Но я буду сопровождать вас везде и всюду.
— И в туалет? — усмехнулся старик.
— Хорошо, что вы запорами не страдаете, — совершенно серьёзно сказал Джо. — А то мне пришлось бы громко петь, чтобы вы слышали. Или читать стихи.
— Вот этого, — твёрдо сказал Мстислав Мануйлович, — я не потерплю ни в каком виде… А сон?
— На умирающих и спящих лост-эффект не действует, — сказал рыжий. — Кажется, вы практикуете сиесту? Ну, значит, у меня будет возможность иногда заняться своими делами. Теперь давайте о цене. В прошлую нашу беседу вы сказали, что вас интересуют некоторые редкие издания. Я навёл справки. В общем, почти всё реально. Только насчёт фиолетовских "Агатов" ничего не обещаю. Кажется, эта книжка сохранилась в единственном экземпляре… ещё сигаретку?
— Нет, — Сурин покачал ладонью перед протянутой коробкой. — Курево у вас хорошее, но пора и честь знать. И Зига замёрз. В его возрасте это чревато. Вы можете идти так, чтобы я вас не видел хотя бы сейчас?
— Вот именно сейчас — не могу, — Джо поднялся, привычным движением отряхнул пальто сзади. — Иначе вы меня… потеряете.
— Хотя бы шляпу снимите, — попросил старик.
— Не стоит. Она даёт мне лишние тридцать секунд чужой памяти. Чалма даёт минуту, но в ней я выгляжу совсем уж идиотски. Простите. Да, кстати, я купил несколько карточных колод. Вчера вы сказали, что не прочь перекинуться в картишки, да не с кем.
— Надеюсь, колоды атласные? Шарлеманевские? — спросил старик. — Другими я не играю.
— Самые настоящие. Императорской карточной фабрики, с пеликаном, — рыжий усмехнулся. — Уж это-то я могу… Да, сразу вопрос. Отчасти грамматический. Вы сказали —
— Я бы перевёл как "не выполнив какого-то условия", — ответил Мстислав Мануйлович. — Не знаю, почему меня отослали. Но чего-то во мне нет… и в вас тоже. Наверное, того, чего не было в Канте и что есть в Лимонове. А может быть наоборот: нам не хватает любви к
— Мы? — не понял рыжий.
— Вас ведь тоже не взяли
— Вот именно что "как бы по-доброму", — сказал Джо.
— Кстати, удачный перевод. Вы не безнадёжны, — признал старик.
— А как бы вы перевели
— Гм… Пристойного перевода на русский мне в голову не приходит. Но я филолог, а вы намерены у меня учиться. Так что…
Старик сказал это негромко, но Джо дёрнулся, а идущая мимо старушка вздрогнула и обернулась.
— Вот примерно с такой интонацией это надо говорить, — добавил Мануйлович. — Теперь понимаете?
— То есть как в бою, — задумчиво протянул Джо. — Интересно, кем был придуман мат. И зачем.
— Ничего интересного… Ну, всё. Раз уж такое дело — идёмте, что-ли.
Проционус Команданте Зигер вскочил на все четыре лапы и вытянул шею.
— Вот ему, — заметил Сурин, неласково смотря на любимого пса, — я, пожалуй, сумел кое-что преподать.
ДЕВЯТЫЙ КЛЮЧИК, ГАЛАНТНЫЙ. БИБИАНА БОМБИЛЬЯ ДЮ ШАРИО. О ДОСТОИНСТВАХ ШЛЕИ, ЕЁ НОШЕНИИ, ПРИМЕНЕНИИ, А ТАКЖЕ О НЕОБХОДИМЫХ К ТОМУ УСЛОВИЯХ И ПРЕПЯТСТВИЯХ
ОТ ИЗДАТЕЛЯ
Сочинение Бибианы Бомбильи дю Шарио "О достоинствах шлеи…" восходит ко времени, которую в Эквестрии называют "эпохой красных копыт". Под этим обычно подразумевают последние годы правления Ананя Бамбины-Жозефины Второй, с их сентиментально-гривуазным колоритом, лишь слегка прикрытым всеобщим лицемерием. Эпоха породила и соответствующую ей литературу; творчество же Бибианы не только примыкает к корпусу текстов эпохи, но и оттеняет, а то и контрастирует с ним — и тематически, и стилистически.
О самой авторке известно следующее. Согласно Розовой Книге, Бибиана Бомбилья дю Шарио была второй дочерью высокопородной эпплджек Раджи-Баваль Минжи из рода дю Шарио, от её брата, жеребца Соуси-Сью. В Розовой Книге сказано, что дочь родилась "после коммутации озера Сирбонида", но никаких достоверных сведений об этом событии не сохранилось, так что дату рождения Бибианы установить не представляется возможным. Во всяком случае, это произошло до коронации А.Б.-Ж.II, но не позже Первой Северной войны.
Грациозность взрослой Бибианы была около 180 — для тех времён превосходный результат. Она входила в Пуси-Раут, в котором примыкала к группировке Оляпки Взвизгиной-Задериножки, но в решающие моменты держалась за хвост Верховной. Это делало её положение шатким в обоих лагерях, однако в нём были и определённые преимущества. Так, в мемуарах известной интриганки Чезарии Боровицкой упоминается личное награждение Бибианы декоративным наколенником с розовым бантом и другие знаки внимания Верховной Обаятельницы.
Что касается литературы, то первые опыты дю Шарио были в основном эпистолярными. Тем не менее, она выпустила сборник стихов и эпиграмм "Солёные каштаны", пользовавшийся некоторым успехом, а также политический памфлет "Трава у дома", посвящённый проблеме личных выпасов. Идеи памфлета были заимствованы из речей Взвизгиной-Задериножки, хотя литературная обработка придала им больше убедительности. Стоит отметить, что закон о выпасах был в конце концов принят — и что декоративный наколенник дю Шарио получила сразу после его принятия. Современницы — да хотя бы та же Чезария — усматривали в этом попытку Верховной вбить небольшой клинышек между Оляпкой и её сторонницами; однако для самой Бибианы это был успех.
В конце концов Бибиана была представлена к Полированному Стремени за сына Мартина, знаменитого производителя, четырежды удостоенного звания "Рекордсмен породы" на конкурсе Чистая Линия. Увы, к тому времени отношения между дю Шарио и Верховной были непоправимо испорчены. Поэтому Верховная под разными предлогами задерживала награждение, пока не удалила Бибиану от двора. Уже в изгнании дю Шарио родила сына Амура, тоже известного производителя, чьи гены присутствуют в линии самой Мимими Первой. К сожалению, природа обделила Бибиану Бомбилью дочерями: в своей ветви семейства она оказалась последним звеном. Нынешние дю Шарио происходят либо от её двоюродной сестры Бибианы, Данаши Синдереллы Резистанс, либо от её тётки Сюиты "Тыгдым-Тыгдым" дю Шарио-Багатель.
Причины этого удаления слишком хорошо известны. Пребывание Бибианы в полусвете было отмечено не столько политическими интригами и литературными экзерсисами, сколько многочисленными скандалами, связанными с бурной личной жизнью. Венцом и завершением её, если можно так выразиться, интимной карьеры стала связь с совсем ещё юной, но уже ставшей предметом всеобщего вожделения красавицей Вах Вах Пэрсик, которую удостоила своим вниманием сама Верховная. Дальнейшее достаточно подробно освещено в литературе. Что касается дю Шарио, она была вынуждена покинуть полусвет и удалиться в своё поместье. Последние двенадцать лет жизни она прожила вне публичного пространства, удовлетворяясь, по её собственным словам, "обществом самой себя и немногочисленных подруг".
Обстоятельства её смерти доподлинно неизвестны. Однако, судя по более чем прозрачным намёкам в воспоминаниях современниц, причиной стал алкоголизм и зеркальная болезнь в запущенной стадии.
Тем не менее, Бибиана Бомбилья вошла в историю эквестрийской литературы именно благодаря этому вынужденному уединению, в котором и расцвёл её литературный талант — неглубокий, но яркий. Именно в этот период она написала такие сочинения, как роман "Мариула, или Дебютантка в сетях полусвета", философский диалог "Сейрис, сиречь Цепь рассуждений о целебных свойствах сенных дрожжей и иных любопытных предметах", неоконченный трактат "О грешноватости", а также ряд небольших текстов, в основном посвящённых нравам.