Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Claviculae (страница 22)
Согласно древнейшему сохранившемуся варианту Статута, орден имел всего три степени. Сейчас же у него имеется двенадцать степеней, символизируемых числом иголок на символическом изображении ветви боярышника, каковой является орденским знаком отличия.
Верхние три степени считаются дипломатическими. Орден с двенадцатью иглами даруется главам иностранных государств — например, при Мимими Первой он был дарован вриогидре Морре, хемульской диктаторке. Следующие две ступени предназначаются для полномочных представителей других доменов, глав дипмиссий и т. п.
Нижние степени именуются общими и предназначаются для свободных существ разных основ, имеющих заслуги перед Эквестрией и Верховной. Получить дипломатическую степень для поняши невозможно. Награждение же высокограциозной и полноправной поняши Боярышником общей ступени означает, что полусвет, Пуси-Раут и лично Верховная испытывает к награждаемой сложные чувства и оценивает её заслуги неоднозначно. В некоторых случаях это имеет смысл предупреждения, а то и тонкого оскорбления.
В качестве поучительного курьёза стоит упомянуть недавнюю историю поняши М. и хемуля Х., прикомандированного сотрудника торговой миссии Хемуля в Эквестрии. Поняша М., имевшая коммерческие интересы в Хемуле, попыталась добиться нужного ей решения по финансовому вопросу, заняшив хемуля. Х. появился в миссии недавно, не имел связей и не был награждён Боярышником. Факт заняшивания был доказан, но наказания за него не полагалась. Отсутствие же наказания могло осложнить отношения с ООО "Хемуль". Тогда Верховная, своими средствами частично восстановив разум хемуля, наградила его Боярышником третьей степени и той же награды удостоила поняшу М., причём обе награды были вручены одновременно. По словам главы миссии, он "был удовлетворён". Что касается М., то ей пришлось покинуть полусвет и уйти в частную жизнь.
Иерархия орденов
Протокольные моменты, связанные с наградами, достаточно сложны, так как определяются собственно протоколом, сложившимися обычаями, а также обычаями каждого царствования. Высокопородные поняши, впрочем, усваивают необходимые манеры из непосредственного опыта общения. Что касается низкопородных, для них действует одно общее правило: любой низкопородный ниже по статусу, чем любая поняша, а их отношения друг с другом касаются только их самих.
Тем не менее я постараюсь дать читателю общее представление об иерархии орденов и сопутствующих ей моментах.
Первенствует орден Узды, за ним идут Дышло и Стремя, далее — Шлея, и в самом конце — Боярышник. Внутри орденов поняши с высшим рангом первенствуют перед поняшами низшего ранга. В ордене Шлеи поняши всех каденций считаются равными. Внутренняя иерархия определяется сложной и не вполне формальной системой, меняющейся от ситуации к ситуации. Высокое положение Шлеи даёт её обладательницам особые права, упоминаемые выше.
В случае принадлежности поняши к нескольким орденам более высокое достоинство поглощает более низкое. Если поняша обладает Стременем и Дышлом равных достоинств, то с точки зрения протокола более значимой наградой считается та, которая получена первой. Фактически же это не соблюдается, а работает неформальное правило "большее уважение оказывается более уважаемой".
Честь, воздаваемая кавалеркам и кавалерам Боярышника, определяется дипломатическим протоколом и иными соображениями. Но что касается награждённых им жителей Эквестрии, то они считаются младшими по чести и воздают честь старшим орденам. Однако же они формально стоят выше обладателей и даже обладательниц именных даров, и те должны оказывать им честь. На практике, разумеется, низкопородные воздают честь любым поняшам, но это считается любезностью с их стороны, заслуживающей ответной благодарности. Правильное поведение в таких случаях усваивается из повседневной полусветской жизни. Даже очень молодая и наивная поняша-двухсотка быстро узнаёт, как нужно улыбнуться и кивнуть уступающему ей путь педобиру, чью грудь украшает Боярышник.
Заключение
Разумеется, я охватил далеко не все аспекты эквестрийской орденской системы. Многие важные моменты — например, связанные с именными дарами — я был вынужден оставить в тени. Но, так или иначе, мы можем констатировать, что орденская система Эквестрии — живой, развивающийся организм, играющий важную роль в жизни социума высокопородных.
ШЕСТОЙ КЛЮЧИК, НОЧНОЙ. ОЧЕНЬ ЖАЛЬ
Ночью в лесу очень страшно.
…Ущербная Луна.
…Ночь шита серебром.
Юная Капкейк Сакрифайс не видела ущербной луны — её закрывали деревья. Деревьев она тоже не видела. Она вообще ничего не видела, даже свои копытца. Только темнота, темнота чуть разных оттенков — где-то она была темнее, и Капкейк понимала, что это препятствие. Пару раз она всё-таки ударилась обо что-то твёрдое, и каждый раз сильно пугалась.
По тропе её вёл бэтмен. Он сидел на холке и тихо попискивал, когда она поворачивала куда-то не туда. Один раз он сильно потянул её за уши, она отпрянула, и тут же услышала шорох осыпающейся земли. Видимо, впереди была яма. Но такое было один раз. А так — она просто шла, переставляла ноги в тяжёлых гиппосандалиях, изо всех сил надеясь, что это когда-нибудь кончится. И стараясь не думать, как она пойдёт назад.
Впереди показался просвет. Капкейк вышла на маленькую полянку-западинку. Тут было посветлее: укалывались кроны деревьев и небо. Но ущербной луны она не увидела — её заслоняла туча.
…Ты смотришь на меня.
…Ты помнишь обо мне.
Поняша решила ненадолго прилечь и перевести дух. Осторожно склонилась, попробовала губами траву, понюхала. Тихо фыркнула. Вроде бы ничего особенного — но трава была холодной и влажной. И, наверное, очень грязной. Капкейк подумала, в каком состоянии сейчас её ножки, и вздохнула. В прошлый раз, когда она была здесь со школьной экскурсией, она оступилась и попала в болото. Аделаида Аксиньевна, ответственная за детей, её, конечно, тут же вытащила — а потом её бэтмен долго возился, снимая с ноги отвратительную чёрную пиявку. Прошло десять лет, а она до сих пор помнила, как ей было стыдно и страшно. Брбрбрбр.
…Как крохотен ущерб отточенным серпом…
Луна, наконец, выглянула — жёлтая, круглая, чуть неровная справа.
…Но как бездонна щель, как пристально узка…
Капкейк Сакрифайс неловко повернулась, ложась, и шлейку снова перекосило. В коробе сухо зашуршало.
Девушка в сотый раз сказала себе, что она сама себе злобная скобейда. Надо было подготовиться как следует. Ей была нужна не гламурная шлейка для танцпола, а настоящая рабочая шлея. Как у курьерок. У Туси Лоллипоп была курьерская шлея. Надо было попросить у неё. Хотя нет, Туся любопытная, пристала бы с расспросами. И не отстала бы, пока Капкейк не рассказала бы всё.
В лесу раздался какой-то звук. Девушка пригнулась, пытаясь слиться с травой.
Звук повторился. Затрещал сук. Она не успела как следует испугаться, как снова стало тихо.
Бэтмен тихо-тихо пискнул. Глупое существо чуяло кого-то поблизости.
Оставалось лежать, вжимаясь брюхом в холодную мокрядь, и ругать себя за дефство и поиск приключений на собственную жё. А если на неё нападёт какая-нибудь дикая джигурда? Которую она не успеет заняшить? Хотя в ней же целых сто пятьдесят, должна успеть… А если стая? Аделаида Аксиньевна вроде бы говорила, что в таких случаях нужно сначала някнуть вожака. Хорошо, допустим, это получится. А вдруг они бросятся со всех сторон?
Капкейк вздрогнула — всем телом, от кончика носа до репицы хвоста. Подумала, что та вещь, что лежит в неё в коробе, страшнее, чем ночь в лесу.
Опять звук. На этот раз вроде бы удаляющийся.
Поняша осторожно поднялась, встряхнулась. Вроде бы никого. Теперь нужно найти тропу и дойти до большого камня. Его нужно приподнять. Это непросто, но она сильная, она сможет. Под ним будет ямка. Туда нужно положить короб, это сделает бэтмен. Опустить камень, и после этого быстро, тихо и осторожно вернуться той же дорогой.
Бэтмен запищал. Он так делал, когда чуял чужой запах.
В животе у Капкейк стало холодно от страха. Очень захотелось, чтобы это был сон. И проснуться дома. Не в общаге, а именно дома. У мамы, на улице Шлатких Пузиков. Когда-то, маленькой, она стеснялась говорить подружкам, что живёт на улице с таким смешным названием. Потом она стала спрашивать маму, откуда оно такое, но мама не знала. В конце концов соседка Аделаида Аксиньевна — тогда маленькая Капочка ещё не знала, что будет у неё учиться — сказала, что улица названа в честь дочки подруги первой губернаторки Кавая. Девочка умерла совсем маленькая, ей не успели даже дать имени. Мама называла её просто "мой шлаткий пузик". И губернаторка своей властью назвала улицу, на которой жила её подруга, "улицей Шладких Пузиков".
Капкейк из этой истории поняла, что губернаторка с этой подружкой к тому времени сильно поссорились. И что пони иногда бывают очень злыми.
Потом она выросла, увлеклась историей, и узнала,
Она невольно вздохнула. Шевельнулись бока. Содержимое короба шевельнулось тоже.
Ущербная луна выглянула снова. На полянку плеснуло прозрачным сухим светом.