Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Claviculae (страница 16)
Старик попытался было завести своё любимое. Но я вместо этого сказал, что нужно решить несколько мелких деловых вопросов. После чего заявил, что кредит под одиннадцать процентов меня не устраивает, как и требуемый залог. Далее я сказал, что произвёл калькуляцию и понял, что работа с книгой про Московию, да ещё и с собственной бумагой, будет стоить дороже процесса печати в восемь раз, а то и больше. Так что я отложу этот проект до того момента, пока не смогу заплатить за него не глядя. И что огромную честь состоять в "Обществе ревнителей исконной русской словесности" я также вынужден отклонить. Потому что для меня это слишком дорого, о чём я раньше осведомлён не был.
Я не злился на них, нет. Я просто думал: а что они мне сделают? Фундаментально — уже ничего. Просто могут доставить разных хлопот. То есть вытащить из той норы, где мне тепло, уютно и мною пахнет. Так меня уже вытащили из норы. Мне теперь даже эссе Сянь Ши-Куя издавать не хочется. Так что я прикидывал, ехать ли мне сразу к "Тофсле и Вифсле", пока Худодотовна не разнесёт весточку, что у меня лицензии не будет. Раньше я о таком и подумать боялся, а в тот момент почувствовал даже какое-то облегчение. Ну его всё, гори оно огнём, но вот так — не будет.
В общем, я всё это сказал и собрался было уходить, а потом подумал — а чего это я? Тут и поесть можно, кормят-то хорошо. Подозвал официанта и заказал сырую говяжью косточку с мозгом, и без поварских надломов, чтобы зубы почесать. И счёт отдельно.
И тут я смотрю — они…
…Хорошо, не буду врать. Шёл я туда именно с таким настроением: всё это им высказать, а потом ещё косточку у них на глазах сожрать. На самом деле я как увидел этого недомерка-боярина, так хвост и опустил. Я его боюсь. Хотя нет, не боюсь, хуже. У меня чувство, будто я ему что-то должен. И с каждым разом это чувство всё сильнее. Хотя все его любезности — это чисто слова. Но он за слова-то и прихватывает.
В общем, я на всё согласился. То есть вообще на всё, включая брошюру про Пипищенко. Сам понимаю, что подписал себе приговор.
Извини, Рубен, скорее всего, это письмо я тебе точно не отправлю. Писать тебе хочется, а отправлять — нет. Я же не обязан доводить всё до так называемого логического конца. Я слишком часто получал им по лбу, этим самым логическим концом. Хватит.
Хотя нет, отправлю. Куда денусь.
Борис.
Борису Львовичу Ретриверу. От Рубена Залупаева.
Уважаемый Борис Львович!
Во-первых, согласно нашим договорённостям, сообщаю Вам, что Илья Занненхунд на встречу не явился. Не знаю, что и предполагать. Учитывая тот факт, что Илья является совладельцем издательства, я предвижу тяжёлые имиджевые и организационные проблемы в случае реализации некоторых сценариев. Надеюсь, до этого дело не дойдёт.
Во-вторых, я навёл справки по Отто Кацу, мопсу, сотруднику ЧОП "Орднунг и Цугундер". В списках официальных сотрудников ЧОП "Орднунг и Цугундер" такой сотрудник не значится. По адресу г. Дебет, ул. Форфейтинговая, д. 24а корп. 5 кв. 427 располагается так называемый "почтовый ящик", то есть небольшое бюро, занимающееся передачей частой корреспонденции. Район в целом имеет репутацию криминального, данный "почтовый ящик" несколько раз использовался для передачи писем шантажистов.
Однако, по слухам, ЧОП "Орднунг и Цугундер" часто используется как прикрытие или "занавеска" для операций Ревизионной Комиссии. По некоторым данным, Комиссия в последнее время резко усилила свою активность в Московии. Имеется также информация, что указанный выше "почтовый ящик" на самом деле контролируется Ревизионной Комиссией.
В данном случае я не могу дать никаких рекомендаций, но ситуацию считаю крайне тревожной.
PS. Счёт за услуги прилагается.
PPS. Мне хотелось бы знать, не случилось ли чего-нибудь с Мишей Сенбернаром.
Борис Ретривер — Рубену Залупаеву (отправлено с бэтменом)
Дорогой Рубен.
Я продал свою долю в издательстве "Тофсле и Вифсле". То есть нужно ещё всё это оформить, но суть в том, что я её продал. Все 56 %. С Мишей я поговорил, объяснил ему ситуацию. Он свои 10 % будет держать, но, думаю, недолго. С Ильёй пусть сами разбираются. Вот уж на кого мне наплевать, так это на Илью.
"Тофсла и Вифлса" — это, конечно, чудовищно. Но они единственные, у кого нашлись свободные деньги, чтобы выкупить мою долю.
Я устал, я ухожу, мне всё надоело.
Конечно, это не из-за этой идиотской истории с Сюзи Флокс и дурацким ондатром. Нет никакой связи. Просто я устал. Всё, что я делал, никому не нужно. Ну да, мы издали Строгова. Он лежит на складе уже пять лет. И Вальтера Минца. Он на том же складе, только правее у стенки. Я уже заплатил за хранение трёхтомника столько же, сколько потратил на издание. Продаётся одна макулатура, которую "Тофсла-Вофсла" и производит. И по сравнению с которой сочинение Флокс — это цветок душистых прерий.
Кстати, купил тофсло-вифсловского Плутарха. Три тома. Как-то они его умудряются продавать, хотя книга из Сундука и издавалась Дочь знает сколько раз. Правда, у них хорошие иллюстрации и золочёный корешок. У дорогих изданий золотишко повышает продажи. Ну что ж, я этого достоин. Во всех смыслах.
К сожалению, наше деловое сотрудничество тоже завершается. В любом случае, встреться со мной в течении этого месяца, чтобы закрыть все вопросы. Мне будет тебя не хватать в Нетто. Ты был единственным, кто меня никогда не напрягал и не дёргал по пустякам. Ты спокойно и без лишних трепыханий решал вопросы. Я всегда это ценил. Фактически, ты был единственным, кому можно было доверять.
Да, кстати: только тебе. В качестве прощального презента я распорядился выбросить остатки тиража Флокс в продажу, плюс заказал ещё две тысячи. Деньги небольшие, зато приятно. Главное — когда они поступят в продажу, меня здесь не будет.
Борис.
Платону Ефремовичу Голохвастову-Нащокину. От Рубена Залупаева.
Уважаемый Платон Ефремович!
Во-первых, согласно нашим договорённостям, пересылаю Вам копию письма г-на Ретривера. Осмелюсь заметить, что Борис повёл себя именно так, как мы и предполагали. Уместным оказался и штрих с "Отто Кацем". Важно было создать атмосферу сгущающихся со всех стороны угроз и дискомфортных обстоятельств, подталкивающую разрабатываемый объект к намеченному нами решению.
Во-вторых, я составил для Ваших юристов краткую справку по слабым и проблемным местам издательства, что при грамотном торге позволит существенно снизить цену при его приобретении "Тофслой и Вифслой". Вам её не отправляю, поскольку не думаю, что она Вам может зачем-либо понадобиться.
В-третьих, вопрос с долей г-на Занненхунда я решу в течении недели. С Сенбернаром будет несколько сложнее, но не предвижу больших трудностей. Но, возможно, его стоит оставить как специалиста по сложным и проблемным изданиям, если таковые будут? Разумеется, это всего лишь моё мнение.
PS. Счёт за услуги прилагается.
PPS. Мне хотелось бы получить небольшую премию за работу с г-ном Занненхундом. На г-н Занненхунда наиболее сильное действие производит картофельный самогон. Мой сотрудник, работающий с ним сейчас, беспокоится за свою печень.
Платону Ефремовичу Голохвастову-Нащокину от Цыбули Зусь-Худодотовны Лотерейчик (отправлено с бэтменом).
Cher ami,
мы успели буквально в последнюю минуту. На совещании у Пипищенко я своими глазами видела законопроект "Об укрупнении издательств и социальной ответственности издательского бизнеса". Среди прочего, там чёрном по белому написано, что издательства, не публикующие справочной литературы и современных intellectuels, идут в чёрный список на лишение лицензии. Какой-то misérable даже составил этот список. Наша "Тофсла и Вифсла" шла в нём третьей, и то лишь потому, что ты удосужился опубликовать справочник по Московии. Но увы, cela ne suffit pas! Если этот ужасный законопроект будет всё-таки принят (а он будет принят), я не смогла бы спасти нашу чудесную "Тофслу и Вифслу" даже с моими связями.
Но теперь, конечно, problème решается наилучшим образом. Борис регулярно издавал справочники и был, кажется, единственный original в этой среде, уделявший внимание современным авторам. Приобретая его активы, мы наследуем, так сказать, и его dossier d'emprunteur — в данном случае я имею в виду renommée. Так что теперь "Тофсле и Вифсле" ничего не угрожает. Разве что Пипищенко узнает о его настоящих владельцах, но это invraisemblablement.
Это ещё не всё. На том же совещании я узнала, что лично Моррой принято стратегическое решение о введении всеобщего начального образования — как в Директории. Это потребует огромных расходов, в том числе на учебники etc. Если так, то в этом деле желательна монополия, n'est-ce pas?
Мне очень жаль, что мы лишаемся общества Бориса. Я любила его, а тебя он, насколько я понимаю, развлекал. Что ж, нам всем приходится иногда идти на известные жертвы.
Знаешь, я немного завидую Борису. Что может быть лучше — жить простой жизнью на лоне Природы? Возможно, когда-нибудь… но не сейчас, non. Пусть я уже не та маленькая соечка с колечком в клювике, но я ещё jeune de coeur — или, по-русски, молода душою. К тому же старость в Хемуле ужасно разорительна! Я просто не могу позволить себе этого, пока не верну себе — ты знаешь, я ненавижу слово "заработок", настоящая женщина не "зарабатывает", а возвращает себе полагающееся ей по праву женщины — хотя бы ещё несколько millions.