Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Часть 3. Безумный Пьеро (страница 4)
Именно так и проводил время Артемон. Правда, беседки не было, но было плетёное кресло и столик. Плед заменяла плащ-палатка со склада, а кофе – какао. Книжка тоже присутствовала. Называлась она длинным скучным словом Gebrauchsanweisung и была написана на немецком языке. Которым Артемон не владел. Но очень старался догадаться, что там написано.
– Ди зуфур… то есть цуфур… или цуфюр… фон сауерстоф… Дочь твою Мать, ну что за слова такие? – бормотал несчастный пёс, водя затупившимся когтем по строке. – Унтер хохем дрюк… унтер дрюк… Дрюк… дрюк… это что-то про печать, что ли? Унтер – это недо-чего-то… Хох… хенде хох… это выше… Недостаточно высокая печать? Хуита какая-то, эскьюзи муа…
Появилась Мальвина. Она несла ему кофейник (то есть какавник), обёрнутый для тепла полотенцем.
– Ну что? – нетерпеливо спросила голубокудрая.
– Ничего. Кажется, я скоро свихнусь, – буркнул пудель, жадно нюхая воздух. Увы, Мальвина этого ждала. И подошла с подветренной стороны.
– Ты просто не хочешь по-настоящему сосредоточиться, – заявила она. – Напрягись, наконец! Это в твоих же интересах! – она поставила кофейник на столик, как бы невзначай вильнув корпусом так, чтобы показать голенькую ножку. Артемон чуть не взвыл, вообразив себе райское благоухание бёдер, аромат свежего пота под коленкой, остро пахнущие комочки грязи между пальчиками… ах, ой!
К сожалению, все эти радости были ему недоступны. Мальвина поставила условие – пока он не прочтёт книгу и не сможет пересказать её содержание, он будет лишён доступа к её телу.
Цигель-цигель у-лю-лю
Люк нашёл какой-то червяк, заряженный Мальвиной на поиски подозрительных щёлочек, дырочек и странных отверстий.
Находился он в очень неудобном месте – а именно, в зарослях засохшей крапивы. Зато открыть его оказалось довольно просто. Артемон поднял крышку люка, внизу был чёрный зев, из которого пахло ржавчиной.
Сначала они с Мальвиной промерили глубину колодца верёвочкой с грузиком. Оказалось – пятнадцать метров. Запущенные внутрь насекомые – это уже Мальвина постаралась – обнаружили внизу какие-то продолговатые предметы. Нашлась и бухта толстого каната. Артемон приволок её с нижних ярусов, наврав Мальвине, что нашёл её в каком-то глухом углу. Мальвина не обратила на это внимания.
Внизу оказался маленький склад. Двухметровые продолговатые предметы напоминали реактивные снаряды. Вероятно, ими-то они и были. Кроме того, внизу валялся трос с креплениями. Подъёмника, увы, не наблюдалось.
Как следует всё обыскав, Артемон нашёл в стене что-то вроде сейфовой двери. К удивлению пса, она оказалась не заперта. Внутри была труха, но под ней лежало что-то, закатанное в чёрную плёнку. Та оказалась удивительно прочной: её не брал ни коготь, ни нож, и только когда пудель случайно потянул за какую-то ленточку, она порвалась. Под плёнкой была книжка, судя по картинкам – посвящённая как раз этим самым продолговатым предметам. К сожалению, она была на немецком.
С этого момента жизнь Артемона – и без того не шоколадная – превратилась в унылое говно.
Мальвина пристала к нему с категорическим требованием: разобраться, что в книжке написано. Она была уверена, что цилиндры – это оружие, а книга – инструкция к нему. И желала знать, как его можно применить.
Её интерес был не праздным. Несмотря на грозный вид, база была защищена слабо. Правда, оставались ещё неистраченные ракеты “земля-воздух”. Проблема была в том, что по земле они не работали. Ими было можно сбивать только воздушные цели – при падении они самоликвидировались. Вход в помещение базы прикрывали два огнемёта и тесла-разрядники, управляемые с пульта дежурного. Но били они метров на десять, не больше. Мальвина опасалась, что Карабас, если придёт по её душу, парализует её прямо у пульта. А вот средств ведения наземного боя на сколько-нибудь заметном расстоянии у Мальвины так и не нашлось. Увы, нижние этажи и таящиеся там горы оружия так и остались недоступными.
Проблема была в том, что Артемон знал немецкий не в совершенстве. Чтобы не сказать – посредственно. А если совсем честно – помнил отдельные слова и выражения, на уровне “их бин ду бист вас из дас цигель-цигель улю-лю”. Чего он совершенно не скрывал, а честно признавался. Но голубокудрая не считала это важным. По её мнению, недостаток знаний можно восполнить терпением и трудом. На каковой труд бедолагу Артемона и обрекла.
Пёс налил себе в чашечку какао, вылакал половину, облизнулся. И снова упёрся взглядом в ровные строчки. Ощущая почти физически, что он смотрит в книгу, а видит фигу.
Ну конечно, он уже пробовал другой способ. То есть разобраться не в тексте, а в самих снарядах. Один из них удалось даже вытащить, для чего пришлось изрядно попотеть. Очень помогла мышь Лизетта: она смогла аккуратно соединить крепления с корпусом. Потом тяжесть кое-как вытянули, причём за трос пришлось браться даже Мальвине. Она так вспотела! Артемон с тоскою вспомнил о том, как вытирал ей спину полотенцем. И чуть не заплакал – коварная тут же отняла у него этот вожделенный предмет и отправила в стирку… У-у-у!
С цилиндром тоже было у-у-у. Пёс его тщательно осмотрел и даже сумел открыть головную часть. И нихуя не понял.
Боеголовка и управляющий блок отсутствовали. Вместо него там была маленькая кабинка с крохотным экранчиком и каким-то рычажком. Кабинка предназначалась для очень маленького существа. Судя по рычажку, предполагалось, что оно может управлять снарядом самостоятельно. Однако попытки Артемона подёргать за рычажок ни к чему не привели, кроме того, что на экранчике засветился красный крестик и надпись “Die Funktion ist deaktiviert”. Про деактивированную функцию Артемон понял, остальное додумал сам: видимо, при открытой головной части ничего не работало. Но что это всё такое и
Пёс налил себе какао. Отхлебнул. Скривился. Мальвина почему-то считала, что какао полезен для умственной деятельности. Пса от этой сладкой жижи воротило. И от книжки тоже.
Артемон вытянулся в кресле и закрыл глаза. И тотчас отрубился.
Ганимед пятнадцать пэ девятнадцать
Он пришёл в себя, когда его руки коснулось что-то холодное. Пёс вздрогнул и проснулся. И тут же, не думая, вонзил когти – тупые, источенные, но всё-таки когти – в это самое холодное.
– Кваааа! – раздалось снизу.
Это была психоаналитическая жаба. Видимо, она пришлёпала, учуяв аромат какао. Она его просто обожала, несмотря на земноводную основу.
Артемон посмотрел на жабу мутными, осоловевшими глазами.
– Чё тебе, зелёная? – спросил он. – Какавки захотелось?
– Какакакапельку, – попросила жаба, с тоскою взирая на кофейник.
– Ты мне лучше скажи, вот это вот что? – пёс взял книжку, открыл на сложной схеме и сунул жабе под нос.
Он ни на что не рассчитывал. Однако амфибия подумала секунды две и уверенно сказала:
– Схема подачи кислорода под давлением. Тут ещё внизу чего-то написано, я не разберу…
– Ты немецкий знаешь? – не поверил в своё счастье Артемон.
– А какакак же? – удивилась жаба. – Главные труды по психоанализу и танатологии на немецком языкекекеке. Моя какакалуша вложила мне знание немецкого языкакака.
Артемон жабу недолюбливал и всячески её щемил. Но в ту секунду он был готов её обнять, прижать и облизать.
Вместо этого он её поднял и усадил на столик.
– Так, – сказал он, протягивая к жабе кофейник. – Сейчас я тебе помогу. А ты поможешь мне. Идёт?
Жаба молча открыла рот. Пёс налил туда немножко горячего напитка. Амфибия издала булькающий звук и на мгновение прикрыла глазки. Потом содрогнулась всем пузом, глаза открыла и снова уставилась на кофейник.
– Ещё хочешь? – спросил Артемон. – Тогда вот здесь переведи, – он открыл книгу на первой странице.
– Мобильный малогабаритный реактивный снаряд Ганимед пятнадцать пэ девятнадцать, – прочитала жаба. – Инструкция к применению. Раздел первый. Назначение и функции… Дальше читать?
– Читай, милая, – Артемон от избытка чувств потёрся носом о бородавчатую жабью мордочку. – Читай, хорошая.
Совещание по вопросам информационной политики
Кабинет господина Селяви Шершеляфака де Пердю не поражал размерами. Хотя вообще-то новоназначенный начальник полиции Города Дураков мог занять помещение размером с футбольное поле, никто бы и не тявкнул. Но де Пердю предпочитал уют. Так что всё было относительно скромно: два стола буквой “Т”, ещё один стол для расширенных совещаний, три конских лежака, стулья и два массивных насеста. Пол паркетный, ковровая дорожка вела во внутреннее помещение, где начальство отдыхало. В шкафчике тёмного дерева стояли наградные кубки и лежали медали, полученные на службе.
На стене висел портрет Лавра Исаевича Слуцкиса в золочёной раме.
Де Пердю презрительно ухмыльнулся. Он видел, как собравшиеся косятся на портрет и морщат брыли. Ему это нравилось.
– Итак, – сказал он, почесав кривой шрам на месте левого уха. – Я собрал вас, чтобы обсудить одну проблему. У нашего ведомства серьёзные имиджевые издержки. Так было всегда. Но в последнее время они стали неприемлемыми.
– Вот уж не новость, – буркнул начальник следственного департамента, полковник Харлампий Фотиевич Выгрызун. Старик не сидел, а лежал на конской подстилке: за всю жизнь он так и не удосужился освоить прямохождение. Несмотря на это, голова у него была светлая, а нюх – острый.