Михаил Харитонов – Безумный Пьеро (страница 49)
— А бывает ведь яйцо и ахиллово, а бывает ведь яйцо крокодилово, а бывает ведь яйцо
— и вот тут-то окошечко чуть приоткрылось, в него нужно было только попасть.
—
Мировая машина запнулась. Все яйца были, были, были, были, были — и только
Бесконечная песня кончилась.
Вся громада с оглушительным треском рухнула в тартарары.
CHECKPOINT-19. 27 ФЕВРАЛЯ 313 ГОДА
CHECKPOINT-20. 29 ФЕВРАЛЯ 313 ГОДА
Что можно сказать о целях ордена «Павлиний веер», члены которого числом девятнадцать собираются раз в двести одиннадцать лет в одном из городов Южной Европы с единственной целью: определить место следующей встречи. Золотые перстни с печатями в виде дуги из маленьких овалов передаются из поколения в поколение — и больше никаких забот и привилегий члены ордена не имеют…
Внемлите, нищи и убоги,
Что Люди мыслят и поют: Сребро и пышные чертоги Спокойства сердцу не дают! Любовь — вот истое приятство! Тому являет всем пример Преутешительное Братство — Ха’брат Церех Аур Бохер! Достоин будет худшей кары Поднявший меч на наш союз! Ничтожных варваров удары Не сокрушат священных уз! Напрасно злобные клевещут И просвещение чернят!
Угроз никто их не трепещет — От старцев слабых до ребят.
Да разве сердце позабудет Того, кто хочет нам добра,
Того, кто нас выводит в Люди, Кто нас выводит в Мастера! Друзья, товарищи и братья —
Кто во Святилище идёт,
Тому падёт весь мир в объятья — И солнце Знания взойдёт! Гремит гармонией волшебной И крепнет наш свободный глас! Мы все да будем совершенны, Когда придёт желанный час! Лишь мы, собранье комсостава Великой армии труда Владеть Землёй имеем право,
А паразиты — никогда! [31]
…
Вся эта планета и уж тем более живущие на ней существа — лишь пьедестал, на котором стоим мы. Чего мы требуем от пьедестала? Он должен быть достаточно высоким, чтобы мы пожелали на него ступить. И достаточно прочным, чтобы мы не беспокоились о возможности падения.
Наш идеал — Вавилонская башня. Встав на её вершину, мы станем равными богам.
…
Убийцы людей должны понести наказание — время пришло
…
Шерстяные превратят их жизнь в ад: а мы их спасём
…
Они слишком агрессивны, поэтому мы кастрируем самцов и выжжем клиторы самкам
Вырежем языки или сожжём вкусовые сосочки — чтобы молчали и не чувствовали вкуса пищи
Для счастья им будет довольно чувства сытости и отсутствия боли
Чем больше мы отнимем у низших, тем больше они будут ценить оставшееся.
Все удовольствия — только через эфир, а эфир мы контролируем полностью.
Хася подпрыгнула, смешно трепыхая крылышками — ив воздухе взорвалась.
Грохнуло так, что уши заложило. Несколько стульев опрокинулись. До потолка поднялся столп дыма и пламени, но не осел, а повис в воздухе, принял форму и облёкся в черты. И все увидели огромную — или кажущуюся огромной — фигуру в белом, с головой львицы. За плечами её были видны сложенные крылья. От них исходило сияние — не столько видимое, сколько ощутимое — кожей, сердцем. Сияние и притягивало, и давило сверху, оно
— Древняя, — прошептал кто-то.
Львица прищурилась, глаза её вспыхнули голубым льдом.
— Позвольте представиться, — голос у львицы был низким, надменно рокочущим. — Я Бастет, я Хатхор, я Сехмет, я дочь Изиды-Вдовы, я Око Света, я хозяйка жизни. Я пожираю плоть врагов Маат-Справед-ливости. А вы тут все — кто?
Все молчали. Незримое сияние давило, плющило и даже колбасило.
Тогда Тарзан с усилием поднял голову и оскалился. Было видно, что это далось ему с немалым трудом. Но он старался.
— А я Тарзан, мэня всэ знают, — сказал он с тяжёлым акцентом, явно наигранным. — Рад видэть тэбя в сваём доме. Будь маей гостьей.
Львица ухмыльнулась, показав клыки. Это было страшновато. Зато давящее сияние несколько ослабло.
— Тарзан, — на этот раз голос Бастет был почти ласковым, — да что это с тобой? Я давно гощу в твоём доме. И разве я не радую тебя
своим… — она демонстративно облизнулась, — вниманием? Кажется, я ни разу не оставалась без твоей. — красный язык ещё раз прошёлся по верхней губе, — признательности.
Обезьян сконфузился. Кто-то хихикнул.
— Да и не ты один, — львица обвела взглядом собрание. — Тут собралось много плохих мальчиков, у которых я брала на клык.
На этот раз не опустил глаза только полковник Барсуков. Он смотрел на львицу не мигая — твёрдым уверенным взглядом.
— Я всегда знал, что ты — из Древних, — сказал он. — Я не понимаю, к чему эта игра.
Богиня не удостоила Барсукова особенным вниманием.
— Я любила вас всех. Особенно плохих мальчиков, — продолжила она. — Я долго не вмешивалась в ваши игры. Но сейчас вы заигрались, мальчики.
— Простите, — нашёл в себе силы [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. — Во-первых, чего вы хотите? Во-вторых, почему мы должны вас слушать?
— Ответьте на мой вопрос, — Бастет слегка расправила крылья, нагибающее сияние усилилось, — и вы поймёте. Ещё раз: моё предназначение в том, чтобы пожирать плоть врагов справедливости. А вы кто?
Все почему-то промолчали.
— Боги созданы служить, — богиня продолжала стоять, но чувство у всех было такое, будто она восседает на каком-то троне и вещает с него. — У всех нас в глобальных переменных предписано то, ради чего мы существуем. У Сехмет в глобальной переменной указано — пожирать плоть плохих существ. В этом состоит её удовольствие.
[ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] и [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] переглянулись.
— Когда нас оптимизировали, Сехмет слили с Бастет-защитницей, богиней-кошкой. Она любила все создания. Её сознанию было горько, когда я пожирала плоть людей, даже скверных. Это отравляло нам удовольствие. Но мы нашли другой способ соблюсти условие. Способ, приятный и Сехмет, и Бастет. И вам тоже, плохие мальчики.
— Я догадывался, — быстро сказал Барсуков.
— Но иногда я не брезгую и старым способом, — богиня опять облизнулась, и на сей раз в этом не было ничего эротического. — Мне нравятся bad boys, но вы стали too bad. Ваше Братство истребляет последние остатки справедливости в этом мире. И при этом вы всё ещё в моей юрисдикции.
— Это ещё почему? — вскинулся было [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]
Барсуков, не поворачивая головы, процедил:
— Мы — дети Вдовы, и чтим уставы Мемфиса. Она по-своему права. — Поэтому, мальчики, — заключила богиня, — пересмотрите свои планы. Братству хватит и той власти, которая у него есть. Иначе мне придётся кого-нибудь съесть.[33].
Артемон пыхтел над трупом Мальвины.