Михаил Харитонов – Безумный Пьеро (страница 36)
— … -.----.. -,[9] — противно пропищал пилот, безуспешно пытаясь выровняться.
-. — …… - … — —..-.. -.-… -.-. —. -. -.-.-.-. -. — . — .-.-……,[10]—
ответил его напарник.
-.-. —.. -.-.. —. -….. -.-… —. —. -. -…….-.. - -
— …-. -.-. -.. -…. -… -.-.-.. - ..-… -.-. -. - . -.- — .. -. -.
.-. -…-.. — …,[11] — в противном писке хаттифнатта прозвучало нечто вроде беспокойства и сожаления.
Чем ниже спускалась авиетка, тем сильнее ощущалась скорость. Пейзаж внизу, с высоты казавшийся почти неподвижным, понёсся, как стадо лошадей. Замелькали распаханные поля, домики, деревья, снова поля, виноградники, хуй знает что, опять виноградники — и, наконец, широкая дорога, более-менее годная для приземления.
Морра просвистела морзянкой сообщение, полное боли, гнева и неприятия происходящего. Пилоты его проигнорировали как малоинформативное.
Дорога — ровная, пустая — бешеной скатертью понеслась под носом красного самолётика. Колёса чиркнули по грунту, авиетка подпрыгнула, теряя скорость. Второе касание было чуть более продолжительным, третье…
Колесо попало в выбоину.
Авиетку развернуло, приложило, шмякнуло.
Скорее всего, она уцелела бы — самолётик был очень прочным. Но от удара закоротило плазменные батареи.
Брюшко авиетки разорвало, пилотскую кабину подняло да раздёрнуло. Хвост с пассажирской капсулой отпал, как уящерицы.
Аллу Бедросовну вынесло через пролом и метров пять протащило по земле лицом вниз.
Морра с тяжёлым стоном поднялась на ноги.
Всё тело болело. Везде, от коленок до макушки. Но и только. Хотя жирная борозда как бы намекала: в другой ситуации она бы так легко не отделалась.
Вриогидра самодовольно усмехнулась. Её защита оказалась даже полезнее, чем она сама ожидала.
На обломки самолёта она и не взглянула. Вдруг пилоты, вопреки очевидности, остались в живых? Добивать их вриогидра не хотела — в конце концов, они сделали что могли. Доставили её почти на место. Осталось свести это «почти» к нулю.
Она попыталась протереть лицевой щиток рукой. Не получилось. Пластик бессильно соскользнул по забралу.
Можно было, конечно, нажать кнопку на корпусе и освободить руку. Но Мультимедиеву с его синим лучом не стоило давать ни малейшего шанса.
Защитную оболочку Морра купила — за очень приличные деньги — в позапрошлом году. Скорлупа была изготовлена до Хомокоста, хотя и вряд ли для людей. Больше всего она напоминала чёрный ящик с гофрированными рукавами и штанинами и прозрачным шлемом. Продавцы-отарки говорили, что это водолазный костюм. Березовский, который устроил сделку, утверждал, что это космический скафандр.
Сама Морра называла конструкцию «доспехом». Он был сделан из лёгкого, но невероятно прочного чёрного пластика.
Его было легко снять и не слишком сложно надеть — все части как бы липли друг к другу, но могли и разделяться, если три раза погладить маленького крокодильчика, нарисованного на груди слева. При этом доспех не пробивался ни арбалетным болтом, ни копьём, тесла-шокер на него тоже не действовал. Непонятно было, откуда в нём брался воздух — он казался абсолютно герметичным. Понятно, что вриогидра такую полезную вещь припрятала на всякий случай. Который в итоге и случился.
Единственное, что было в доспехе делать неудобно, так это ходить. Но Морра была
Карабас с крайним недоумением смотрел на умирающего бульдога. Рот несчастного толчками выбрасывал кровь.
Было ясно — пока Карабас дремал (а он дремал, иначе куда девались последние десять минут?), кто-то убил пса, но вот кто? Ментальный фон вокруг себя Карабас контролировал даже во сне. Но никого не было, никого! Да ещё с такими намерениями! Карабас бы живо очухался. В чём же дело?
Раввин попытался было поискать следы ментальной активности в окружающем пространстве, но потом ему пришла в голову мысль получше — пока не поздно, порыться в голове умирающей собаки. Должен же пёс был запомнить, кто его убил.
Раввин настроился на содержание кратковременной памяти пса. Увидел незнакомую, но чрезвычайно хомосапую физиономию — с массивным носом, в очках и зелёной шляпе. Человек — или существо ну очень похожее на человека — шевелил губами. Карабас различил в угасающей памяти пса слова «Приходил неулови…»
И вот тут ему прямо в левый глаз залетела какая-то гадкая букашка.
Раввин почувствовал несильный, но неприятный ебок по роговице. С проклятьем хлопнул ладонью по лицу. Букашку гадкую тем самым раздавив. После чего он ещё минут десять ковырялся в глазу обслюнявленным пальцем, вытаскивая по частям то, что осталось от летучей дряни. Последними покинули орбиту его ока обломки крылышек: вытекли со слезами.
Бульдог же тем временем успешно околел. Ну то есть — околел-то он успешно, но без толку. То есть совершенно зря.
И вот настал момент истины.
Луч пал с неба и окутал Морру. Голубое холодное пламя окружило, ощупало, облизало её. И разочарованно отпрянуло. Фигура в доспехе не была опознана как биологический объект. На что Алла Бедросовна, собственно, и рассчитывала.
Несколько раз попытавшись подцепить Морру и не преуспев, Муль-тимедиев откуда-то приволок огромного голубя и подвесил его над вриогидрой.
Наконец голубь обкакался. Синий луч тут же исчез, птица вспорхнула в небеса, а на плечо Морры пролился свежий помёт. На чёрном пластике осталась белая отметина.
Это была воистину жалкая месть.
Закопытники ослиные. С точки зрения анатомии, все непарнокопытные имеют один палец — средний, все остальные отпали за ненадобностью. Этот средний палец, окружённый роговой оболочкой, и называют копытом. В большинстве лошадиных моделей это так и оставлено: наличие лишних пальцев мешает движению. Однако ослам, от которых никто не ждёт большой скорости, зато иногда требуется работа, обыкновенно придают так называемые закопытники, то есть отдельно отстоящие большие пальцы, начинающийся у края пястных костей передних ног. Закопытник обычно покрыт шерстью и обладает чувствительной подушечкой с голой кожей.
Это делает ослиную ногу подобием клешни или руки в варежке: ей можно брать предметы, в том числе мелкие, и производить простые манипуляции с инструментами. В сложных случаях осёл помогает себе зубами.
Кстати об этом. Одно время в Хемуле с успехом выступал осёл-гитарист, утверждавший, что он, несмотря на примитивное устройство верхних конечностей, сумел научиться играть благодаря усиленным тренировкам. В дальнейшем осла разоблачили: выяснилось, что его гитара была живым полуразумным существом и умела контролировать натяжение струн. Что только подтверждает древнюю истину: не может быть осёл никем иным, кроме барабанщика.
Карабас матернулся — то есть помянул Дочку-Матерь в аспекте Матери. А именно — пробормотал что-то вроде "Мать же нашу тампаксом через сникерс в будуар" или что-то в этом роде. Нехорошо, конечно, так выражаться. Никогда не говорите ничего подобного, мои дорогие!
Неуловимый Джо протягивает Карабасу не какое-нибудь там чудо древних технологий, а самую обычную хаттифнаттскую зажигалку. Газ для неё — а также для других целей — вырабатывается обычным способом, то есть метановым брожением биомассы. Обычно в качестве таковой используются отходы забойных цехов (кровь, кишки и т. п.), рыбьи внутренности, очистки, гнильё, но чаще всего — навоз, помёт и пр. В Городе газ доступен и стоит недорого, а вот в сельской местности заправить зажигалку — это проблема, да.
Кстати, что за Роксаночку такую вспоминает Неуловимый? Если вы, батенька, вдруг позабыли сладострастную рысь Роксану Жумаеву, посмотрите о ней в Первом Томе, в Главе 29. Кстати, а хотите ли знать, что она поделывает в текущий момент, то есть 13 февраля 313 года, в светлое время суток? Она спит. Тяжёлым нездоровым сном. После короткого, но бурного романа с Чиполлино она пристрастилась к валерьянке. Ай-яй-яй.
Откуда взялся ирисный кекс, который кушала Мальвина? Его принесла ворона, укравшая лакомство прямо со стола барашки Каратжины Доведки из сельца Потные Шаромыжки, которой вздумалось устроить себе ранний завтрак на веранде. По дороге обратно голодная ворона кекс слегка поклевала, за что Мальвина отрезала ей ноги и переломала крылья, а потом поработала над птицей "Увещевателем", пока та не издохла в корчах.
Снежные капустницы, полные антифриза и способные существовать даже при минусовых температурах, были выведены в ИТИ по заказу одного высокопоставленного жирафа, который принципиально не желал нарушать церемониальный дресс-код в холодное время (как известно, официальное одеяние жирафа включает в себя чёрный фрак и белую бабочку, причём желательно капустницу[12]). Заказчик содержал насекомых в личной оранжерее, но после его смерти неблагодарные наследники оранжерею снесли, насекомые вылетели на волю и гадостно расплодились.
Мальвина бабочку снизила и пролетела ею между этими двумя. Это точное описание произошедшего. Конечно, можно написать что-то вроде "Мальвина заставила бабочку снизиться…", но это неправда. Психократ управляет чужим телом как своей конечностью, рукой или ногой. Слабый психократ не может полностью справиться с самостоятельными движениями руки — так у слабосильного "ноги не ходят" — однако ощущения такие же. Он не "заставляет чужое тело двигаться", а
Пол Джексон Поллок (1912–1956) — великий американский художник. Рисовал каляки-маляки. Много бухал, отчего и помер. А если совсем уж правду сказать — бухой сел за руль, погиб в авто. Сюжет очень понятный, жизненный. В отличие от его творчества.