Михаил Гужаковский – Песнь о расколотом небе (страница 93)
И вскоре слух их уловил неясный
То стон, то крик. И эта вот развязка
Была близка. Картиною ужасной
Предстала им поляна. Десять тел
Разбойников лежали вповалку.
Их кто-то вырезал. И не у дел
Оставил шайку. Словно в догонялки
Играла с ними смерть. И победила.
[Verse 7]
Но не было следов большого боя.
Ни стрел, ни копий. Лишь следы меча.
Один боец, не знающий покоя,
Прошёлся здесь, врагов своих клеймя
Одним ударом – точным и смертельным.
«Что это? – прошептал Дамиан в страхе. —
Один лишь человек в бою бесцельном
Срубил их всех?». И на его рубахе
От ужаса пробилась капля пота.
[Verse 8]
Князь Ратибор молчал. Он видел знак
На рукояти брошенного топора —
Знак волка. И сгустился полумрак
В его душе. «Нам торопиться пора.
– Сказал он твёрдо. – Этот лесной дух
Опасней шайки целой. Я не знаю,
Кто он – защитник или пастух
Своих владений. Но я точно знаю —
Нам с ним встречаться незачем сейчас».
[22.06, 11:20] brainxd555: Сказание о мире под расколотым небом
[Песнь LXXVI: Хозяин леса]
[Verse 1]
Они покинули поляну смерти,
Стараясь не смотреть на лики тех,
Кого настигли яростные черти
В обличье человека. Словно грех,
Висел над лесом этот бой незримый.
И каждый шорох, каждый треск ветвей
Казался им угрозой неотвратимой,
И каждый взгляд искал среди теней
Того, кто был и судьёй, и палачом.
[Verse 2]
Они спешили. Но не гнали коней.
Инстинкт подсказывал, что в этой чаще
Не скорость, а внимание важней.
И лес молчал. Молчал ещё леденящей,
Чем прежде. Будто замер в ожиданье.
И Ратибор, что вёл отряд вперёд,
Почувствовал чужое обладанье
Этой землёй. Здесь кто-то стережёт
Свои тропы от всяких чужаков.
[Verse 3]
Внезапно конь Горазда захрапел
И встал как вкопанный. И в тот же миг
Из-за ствола, что бурей повален,
Поднялся молча рослый, как старик
Из древних сказок, человек. Седой,
Но крепкий. В шкурах, с топором в руке.
И взгляд его, наполненный седой
Тоской и сталью, словно в столбняке
Застыть заставил всех на полпути.
[Verse 4]
Он не кричал, не угрожал. Он просто
Стоял и ждал. И в этом ожиданье
Было так много силы, что непросто
Было дышать. Нарушив то молчанье,