Михаил Гужаковский – Песнь о расколотом небе (страница 89)
Был тихим ручейком на фоне леса.
И Ратибор, не отрывая глаз
От них, подметил с тайным интересом,
Как светятся их лица в тишине.
[Verse 5]
А князь был хмур. Победа не пьянила.
Он думал о грядущем. Этот враг
Был лишь разведкой. Грубая сила
Была отбита. Но коварный шаг
Империи был сделан. Он посеял
Тревогу в сердце князя. Он же знал,
Что царь далёкий эту вот затею
Не бросит просто так. Он проиграл
Лишь схватку, но не главную войну.
[Verse 6]
Он знал, что нужно собирать людей,
Объединять разрозненных князей,
Чтоб дать отпор нашествию идей
Чужих и вредных. Чтобы у друзей
Соседних не осталось и сомненья,
Что порознь их сомнут и разотрут.
И это тяжкое предназначенье
Легло на плечи. Этот адский труд
Был горше самой яростной из сеч.
[Verse 7]
Но это будет завтра. А сейчас
Он просто шёл домой. Он видел дым
Родных селений. И в урочный час
Он знал, что будет встречен, как своим,
Не князем – сыном, братом и отцом.
Он видел сторожевую вышку,
И человека с радостным лицом,
Что замахал им. Маленький мальчишка
Уже бежал навстречу им с холма.
[Verse 8]
И тяжесть спала с княжеских плечей.
Он улыбнулся. Мир, пускай на миг,
Вернулся в край его. И блеск очей
Его отряда, каждый светлый лик
Сказали больше, чем слова могли бы.
Они вернулись. Победив не зло,
А лишь его случайные изгибы.
Им просто в этот раз… им повезло.
Но впереди их ждали испытанья.
[22.06, 11:12] brainxd555: Сказание о мире под расколотым небом
[Песнь LXXIII: Тихая пристань]
[Verse 1]
Село встречало их не как героев,
А как своих, что долго не бывали.
Без громких криков и парадных строев,
Лишь бабы слёзы счастья утирали.
Старик-староста вышел на крыльцо,
Погладил бороду, кивнул устало.
И каждое знакомое лицо
Светилось так, что на душе светало,
Смывая копоть пережитых дней.
[Verse 2]
К Горазду, сбив соседского гуся,
Неслись два сорванца, два малых сына.
И с криком: «Батя!» – на него трясясь,
Повисли гроздью. Сильная мужчина
Подхватил их, прижал к своей груди.
И подошла жена, стройна, красива.
«Ну, здравствуй, муж». И всё, что позади —
Война, тревога, – стало неважливо.